Новости Индии в эти дни до Москвы не доходили, посольство опустело и негласно приостановило работу. Мирзоев хоть в жизни и не был общительным, но принимать гостей умел еще как, широко, по-восточному, от всей, как говорится, души. В общем, скрывал от общественности свои лучшие качества.
Проводили, порадовались вместе с ним завершению командировки и тотчас, как водится, забыли о его существовании.
Со временем Москва пообещала прислать в начальники кого-то еще, но пока вся работа легла на молодые плечи Дементия. Он и не сопротивлялся, а, можно сказать, дорвался до активной работы, съемки были ему в радость. Помимо ежедневных новостей в программу «Время» репортажи ждала и «Международная панорама», где можно было разгуляться и не ужиматься в две-три минуты. Работал Дементий Борисов действительно активно и успешно, разъезжал по стране, но жену старался не брать, боялся, что ее ослабленный амебой организм подцепит что-нибудь еще. Хотя иногда и сам приезжал больной.
Индийская жизнь продолжала себе течь, но на кардиограмму она похожа уже не была – ни ярких взлетов, ни стремительных падений, так, скучная легкая волнистая линия, по которой надо было доплыть до конца командировки. Это и была Катина цель, не больше. Дементий забеспокоился: такая апатия не была ей свойственна. Она все время замыкалась и думала о чем-то своем, иной раз ее и дозваться было сложно.
Иногда вечерами на нее наваливалась хандра, и она застывала в кресле, словно набитая ватой, стеклянными глазами глядя в одну точку. Ее яркие голубые глаза в такие моменты теряли цвет и становились почти бесцветными. Реальность истончалась, и она погружалась в грезы о том, как ее пока еще не рожденные дети – а ей нагадали, что их когда-то будет трое, – станут жить на даче, в Переделкино, радовать родных, орать на весь участок, разыскивая друг друга, играть с собакой, капризничать, драться, лазать по деревьям и просить у Лидки чего-нибудь вкусненького. Кате же правда такое нагадали, когда она с подружкой-армянкой поехала в Ереван. В один из дней они отправились к старой гадалке, которая жила в деревне, – подружке надо было решить личные вопросы, а тут и Катя, воспользовавшись случаем, выпила ту самую волшебную чашечку кофе, на дне которой нарисовались три сыночка и длинная жизнь… Но было это уже десять лет тому назад.
Наверное, старуха ошиблась, бывает… Хотя слухи про нее ходили, что это у нее нутряное, что ведьма она и все ее предсказания сбываются на девяносто девять процентов. Видимо, тот один процент достался именно Кате. А длинная жизнь без детей – это проклятье, ведь в конце концов ты остаешься один и тебя никто не может понять. В такие минуты накатывала горькая обида – на жизнь, на себя, на Боженьку, хоть прабаба Поля говорила, что Он справедлив, добр и все видит, а если Его усиленно о чем-то попросить, то сделает, обязательно сделает… Но тяжесть с сердца не уходила, казалось, оно физически весило намного больше остальных органов, его распирало от обиды, оно вздрагивало и ухало, как старый недовольный филин где-то в ночи высоко-высоко на ветке. Как больно, что все сводилось к одним лишь фантазиям, а наяву – пустой гулкий дом в далеком далеке от дома настоящего и муж, хорошо хоть любимый. Он, как мог, оберегал жену от этой боли, пытался отвлечь работой, обещаниями, что все будет хорошо, что все получится и гадалкино предсказание сбудется, а как иначе? Но жену было не уговорить – хоть ковриком стелись. Она все больше молчала, и от смешливой и живой когда-то девчонки почти ничего не осталось. Катя и сама это понимала, но ничего сделать не могла, с грустью свыкаясь с тем, что жизнь ее будет прожита неправильно, во всяком случае, совсем не так, как она мечтала. Она пыталась было сконцентрироваться на счастье, раньше она всегда умела его замечать, но теперь ни силенок, ни желания не хватало – горе проще.
Как-то к ним заехал доктор Моисеев, просто так, по дороге, закончив объезд пациентов. Дел у него больше никаких не намечалось, и он остался у ребят на обед, тем более что Камчу уважал и любил его готовку.
Дементий допечатывал что-то в кабинете, и Катя вдруг решилась поделиться с врачом своей женской проблемой, хотя и долго мучилась, прежде чем на это пойти. Наконец вызрела и даже постаралась отрепетировать свою речь, чтобы сделать ее по-научному правильной и красивой, но в результате сказала намного проще и по-бабьи:
– Олег, прости, что так в лоб, но, пока мы одни, хочу поделиться своей проблемой, – произнесла она на одном дыхании и выпалила, словно от быстроты сказанного зависел результат: – Только это по секрету! По большому-большому секрету, ладно?
Олег улыбнулся и сказал:
– Секреты – это моя специальность. Говори.
Катя снова замялась, но все равно решилась:
– Никак не могу родить, после выкидыша не получается, – и громко выдохнула, словно махнула стопку водки.
Но смутить Олега было почти невозможно, он воспринял это признание совершенно спокойно и ничем удивление не выдал.
– Я тебя очень хорошо понимаю… Сейчас понимаю, – уточнил он. – А раньше, в юности, мне совсем не хотелось иметь детей. Растишь их, воспитываешь, не спишь, не отдыхаешь, а они потом вырастут и будут обвинять тебя в слабоумии. Уж я-то всякого насмотрелся. Но как дочка родилась, я стал намного счастливее и выбросил эту дурь из головы. Очень хорошо тебя понимаю, правда, понимаю… Ты, конечно же, в Москве проверялась?
– Естественно. И самое обидное, что врачи в один голос уверяют, что все нормально. У меня нормально, у Демки нормально… А детей даже близко не намечается…
В общем, Катя рассказала, как в Москве неоднократно прошла через всех лучших врачей и теперь вот решила попытать счастья с индийскими. И назадавала, конечно, кучу вопросов.
– Ну как ты думаешь, вдруг здесь есть какие-то новые способы понять, почему я не могу родить? Или существуют какие-то современные, но пока неизвестные в СССР исследования, которые хотя бы дадут четкий ответ на все вопросы? Или, наоборот, старинные и веками проверенные рецепты зачатия? Хотя вряд ли в Индии это для кого-то вообще представляет проблему… Но тем не менее узнать ведь можно?
Олег закурил сигаретку и взглянул на стол, куда Камча метал тарелки. С кухни пахло чем-то живительно-мясным, что было редкостью, готовили-то повсеместно вегетарианское.
– Давай я сначала все разузнаю. Есть у меня несколько мыслей, с кем посоветоваться, но пока это всего лишь задумки.
– Ты, главное, меня больше к Гопалу не отправляй, а то он решит, что это задание лично для него, и тогда без драки, полиции и международного скандала не обойтись, – попыталась пошутить Катя.
– Какое задание у вас для доктора Гопала? – раздалось за спиной, и в комнату вошел Дементий.
– Мы говорим о жене доктора Гопала, она как раз гинеколог, нужно будет посоветоваться с ней по одному вопросу, – Олег так быстро среагировал на вопрос, словно заранее знал, что Дема спросит.
– Ну ладно, давайте за стол, у нас сегодня на обед индийский борщ Камчи и мои котлеты, – позвала мужчин слегка испуганная Катя.
Письмо от Кати родителям, 19 февраля 1984 года:
«Робочка, Лялечка, Лидка, Лиска, любименькие!
Как вы там? Как вы себя чувствуете? Как дома?
У нас все хорошо, все живы-здоровы, но работа стоит и Дема волнуется – оператор снова заболел малярией. Вот взял и заболел по старой памяти, хотя памяти у малярии не бывает. Наверное, он просто не заметил, как его укусил комар. Хотя толку-то замечать, если уже укусил. Или взбунтовались те его прошлые плазмодии – во какое слово я теперь знаю! Он же уже болел. Сейчас ему уже получше, подлечивается, но я его застала в один из малярийных приступов – он сидел в теплой вязаной московской шапке, укутавшись с ног до головы стеганым одеялом, как взрослый новорожденный, и дрожал крупной дрожью, будто передавал попой важное сообщение стулу. Его колотило, на лбу выступали крупные капли пота. Видно было, что ему совсем не до гостей. Потом через какое-то время приступ так же внезапно закончился. Ему мгновенно стало лучше. Он просто раскутался, снял шапку, вытер пот, выпил стакан воды и пошел на работу, забыв о температуре, болезни и комарах.
А раньше, мне наш врач рассказал, малярию использовали как лечение сифилиса. Антибиотиков не было, на больного сифилисом напускали комаров, и резкое повышение температуры при малярии стерилизовало кровь. Риск, конечно, был большой – многие пациенты от такого болезненного коктейля вообще умирали. Представляете, какая жуть?
Робочка, теперь по поводу телевизора, в смысле передачи, что я видела пару дней назад с новым жлобистым ведущим вместо тебя. Это больше напоминает не “Документальный экран”, а “Сельский час”! Лучше тебя у него явно не получилось и не получится, это видно невооруженным глазом, а хуже пусть сам выступает. В общем, фиг с ним, не расстраивайся, у тебя была интересная, самобытная и очень авторская передача, а он вещает кондовыми словами и передача его похожа на все остальные. Ну, пусть делает из “Документального экрана” “Документальную кинопанораму”! Зато у тебя нет-нет да освободится час-другой для нового гениального стишка! Если б ты еще перестал участвовать во всех этих писательских комиссиях и депутатских делах, то цены бы тебе не было! В общем, совсем не расстраивайся! Все, что ни делается, то к лучшему!
Медсестра Катя колет витамины Дементию
Теперь дорогая Лидка! К тебе у меня тоже есть просьба! Не забывай есть лекарство от всех твоих болячек, главное, от давления и цистита, этих двух гадов нельзя запускать, а то трудно потом придется ездить к твоему любезному Сытнику и будешь очень соответствовать его фамилии, но с двумя “с”!
Так что пей, не капризничай и не забывай про то, что я тебе прислала! И не торчи, пожалуйста, весь день на кухне, торчи только полдня, и то сидя или лежа! А хочешь, немножко стоя – как больше нравится!
Крепко всех вас целую и где-то даже люблю!