– И тут появился Нуар?
– Нет, я его позвала.
– Зачем?
– Странный вопрос. Потребовать ответа! Все твердили, что благословленные брачными татуировками живут долго и счастливо. Трагический ранний конец супруга как-то не вписывался в эту картину.
– Ты же не признавала наш брак и могла обрести свободу. Зачем ты меня спасла?
– Да вы издеваетесь?! – воскликнула я. – Сначала Нуар, теперь ты! Не нравится – можешь вернуться и заползти обратно под камни.
– Мне все нравится, но теперь на твоем лице страшный шрам…
– Не переживай, маячить перед глазами не буду. Нуар сказал, что если мы расстанемся, наказывать не станет. Думаю, и твоя татуировка больше болеть не будет. Ты свободен от меня.
– С чего ты взяла, что я хочу свободы?
Я повернула к нему лицо, чтобы он хорошенько рассмотрел шрам:
– Тимуджин, давай говорить откровенно. Я тебе и с необезображенным лицом не сильно нужна была. Зачем тебе теперь страшная, навязанная жена? Чтобы люди тыкали пальцем или с жалостью отводили глаза? Мы можем расстаться, без обид, я же сама этого хотела. Ты мне ничего не должен, это было мое решение. Женись на ком хочешь. Кары от Нуара не будет, он пообещал.
Король молчал, а я отвернулась. Все правильно. Рада, что он не стал из благодарности и благородства убеждать, что меня не оставит. Я через это уже проходила. Тогда верила каждому слову бывшего, а потом было безумно больно. Лучше сразу рвать отношения. Так честнее.
– И что ты планируешь дальше делать?
– Да все как и раньше. Поеду осваивать свои земли, займусь делами. Не переживай, не пропаду. Со мной все будет в порядке.
В самом деле, я не видела повода расстраиваться. Это раньше я не могла смотреть на себя в зеркало и не хотела выходить на улицу, чтобы не ловить на себе жалостливые взгляды. Хотелось забиться дома, словно в нору, и выть, жалея себя. С трудом приходилось наращивать на душе толстую кожу, чтобы не ранили чужие взгляды и замечания. Сейчас мне легче, я привыкла и возвращение к уродливому шраму приняла со смирением.
Дальше мы ехали в молчании. В лагере Тим помог мне слезть с лошади, но не дал уйти к шатру, удержав за руку:
– Не спеши.
Повел меня к своим спешивающимся людям.
– Куда мы идем? Давай без меня! – Я попыталась вырваться, но он держал словно в тисках, да еще наши брачные татуировки от соприкосновения засветились.
– Прошу внимания! – громко произнес он, когда подъехали последние всадники.
– Что ты задумал? – стиснув зубы, спросила я, но ответа не дождалась. Он даже голову не повернул в мою сторону, пропустив вопрос мимо ушей.
Когда все замолчали и повисла тишина, король начал речь:
– Сегодня все мы стали свидетелями чуда, которое нам подарил Нуар. Я хочу, чтобы вы знали, что за наши жизни моя королева пожертвовала своей красотой.
Боже, вот зачем он об этом!!! Теперь взгляды всех были прикованы к моему лицу. Я словно в цирке на арене оказалась.
– Теперь она считает, что недостойна занимать столь высокое положение и хочет уйти, чтобы не смущать никого своим обезображенным лицом. Для себя я уже все решил и теперь хочу спросить у вас, доблестные мужи Баркарии: примете ли вы такую королеву? Готовы ли вы присягнуть ей на верность и поклясться защищать ее жизнь, как мою?
Поднялся шум, но вперед вышел один из военачальников и поднял руку. Голоса стихли.
– Сегодня мы все увидели, что наша королева готова пожертвовать всем ради нас. Все мы слышали, как она призывала Нуара. Он пришел на ее голос и явил свою милость. Самое малое, что мы можем отдать в ответ, – это наши жизни и преданность. А шрам… У каждого из нас их немало, и мы носим их с гордостью, вспоминая о славных битвах. Память об этой останется с нами навсегда, и, глядя на лицо королевы, мы будем помнить о том героическом дне, когда сами боги были на нашей стороне. Мое сердце и меч принадлежат вам до последнего вздоха, моя королева!
Он опустился на одно колено и ударил себя кулаком в грудь. Вслед за ним преклонили колено все, повторяя его жест. Море склонивших голову людей и звуки ударов в ритме сердца.
У меня от набежавших слез все затуманилось перед глазами.
– Я в вас не сомневался, – произнес Тимуджин и, подхватив меня на руки, унес в шатер. Приказал Рише оставить нас одних.
– Как ты теперь со мной расстанешься? Зачем ты это сделал?! – набросилась я на него с вопросами.
– Зачем? – Он задумался на мгновение, расстегивая мундир и отбрасывая его в сторону. – Я думал, и так все понятно. Не хочу терять Шеирх, это большие земли, богатые лесами и прочей живностью.
– Чего?! – ошалела я. – Да там одни болота и змеи!
– Ну и что? – не проникся король, расстегивая рубашку. – Уверен, под твоим чутким руководством они скоро станут прибыльнее плодородных земель. Я предусмотрительно заглядываю в будущее.
– Жлоб ты предусмотрительный!
– Не без этого. Король должен быть рачительным хозяином и перспективными землями не разбрасываться, – заявил он, скидывая рубашку. – Я их тебе вообще отдал сгоряча.
Он шагнул ко мне, и я отступила от напирающего мускулистого голого торса:
– Ты зачем раздеваешься?
– Грязный, хочу помыться.
– Не буду мешать. – Я попыталась уйти, но была схвачена и развернута к нему спиной.
– Ну куда же ты. Я намочил и испачкал твое платье. Тебе тоже не мешает помыться. Давай его снимем.
– Тим, ты что делаешь?! – ахнула я.
Но не успела и глазом моргнуть, как он уже занялся шнуровкой:
– Помогаю тебе снять грязную одежду.
Причем помог в прямом смысле, стащив платье с плеч вместе с нижней рубашкой.
– Тим!!! – взвизгнула я, не сдержав эмоций, когда его руки легли на мои бедра и стали снимать последний оплот целомудрия.
Я едва не подпрыгнула от неожиданности, когда он потянул белье вниз. Вообще-то, выражение «Я прямо из трусиков выпрыгиваю» как-то иначе себе представляла!
– Ты что творишь?!
Растерявшись, я напряженно замерла. Просто ноги стреножены бельем – не убежишь, а к пояснице прижались горячие губы, опаляя кожу своим дыханием. Да и как бежать, я голая!!! Броситься за покрывалом к постели? Так еще решит, что сама на радостях в кровать побежала… Пришлось просто потребовать:
– Немедленно прекрати!
К моему удивлению, он послушался, отстранился и выпрямился. Но не успела я выдохнуть, как услышала шорох одежды. На мне почти ничего нет, вряд ли супруг решил натянуть на себя грязные вещи, а значит, он снимает штаны!
– Послушай, остановись. Ты действуешь на эмоциях. Не надо!
– Как же не надо? Вот уж не думал, что ты настолько не любишь мыться.
Меня опять подхватили на руки, и я едва не сгорела со стыда, когда за мою ступню зацепились трусики и повисли этаким белым флагом капитуляции. Я задергала ногой, сбрасывая их вместе с ботинком.
– Хорошая девочка. Я и сам не сторонник мыться в обуви. Второй тоже лучше сними, – посоветовал король, широкими шагами направляясь к приготовленной ванне.
Ситуация выходила из-под контроля. А когда ты голая и в одном ботинке, со спущенными чулками, – она становится еще и комичной. От злости я и оставшийся ботинок отшвырнула, стряхнув вместе с чулками.
Не выпуская меня из рук, Тим перешагнул через край ванны и опустился в воду вместе со мной. Жаль, она была горячей. У меня теплилась надежда, что он охладится и придет в себя.
– Да! То, что надо… – с наслаждением протянул супруг, вытягивая ноги и размещая меня на себе между ними. Руки сложил на моем животе, обнимая и не обращая внимания на выплеснувшуюся через край воду. Я затрепыхалась, чтобы хотя бы сесть, отодвинуться, поднимая брызги и напоминая себе в этот момент перевернутую черепаху. Но объятия стали крепче, и у меня ничего не получалось.
– Алиса, не знаю, насколько ты хорошо осведомлена о мужской физиологии, так что предупреждаю: прекращай елозить, твои барахтанья возбуждают.
Я тут же замерла.
– Расслабься, мы просто помоемся. Сейчас, только немного полежим. Дай насладиться горячей водой. Ледяного купания мне сегодня хватило.
– Как это было? – вырвался вопрос.
Спохватившись, что грудь торчит над водой, я сползла чуть ниже, ощутив при этом, что насчет возбуждения Тим не врал. Кажется, сделала только хуже – теперь его руки покоились под грудью. Понятно, почему позволил это сделать. Но они лежали спокойно, и внимание вернулось к его словам.
– Случилось очень быстро. Мы не успели отреагировать. Потоком воды сбило с ног, закрутило и швырнуло о камни. Больше ничего не помню. Очнулся перед тем, как вы нас нашли. Если бы не вмешательство Нуара, мы бы не выжили, задохнулись, как мыши в мешке, в ожидании помощи. Хотя и без этого удивительно, что никто из нас не пострадал.
Я напряглась в ожидании, что меня опять начнут благодарить, но Тим протянул руку к столику, на котором стояли баночки с жидким мылом и вручил мне одну:
– Подержи.
Взял мочалку, вылил на нее мыло. Вспенил и стал водить по моим плечам, груди. Так просто, словно мы с ним сотни раз купались вместе.
Я ошалела. События сменялись слишком быстро, выбивая из колеи: его речь перед людьми, присяга мне, а теперь мы голые в ванне… Когда ехали вместе на лошади в лагерь, мне казалось, между нами все ясно, а теперь я уже ничего не понимала!
Пока я пыталась прийти в себя, кое-кто времени даром не терял. Спохватившись, успела перехватить его руки, когда они уже устремились по моему телу под воду вниз.
– Хватит меня намыливать! Из нас двоих это ты был чумазый.
– Помоешь меня?
Я не нашлась с ответом, растерявшись от его нахальства. Это мне развернуться к нему лицом, светя всеми частями тела? Может, еще на бедра сесть и спинку потереть?
– Ладно, в следующий раз, – все понял он, отодвигая меня чуть вперед и начиная намыливать себя.
Я села, подтянув к себе колени, и, не оглядываясь назад, спросила:
– Тимуджин, с чего вдруг это совместное купание?
Даже спиной почувствовала его усмешку: