— Злая! — рассмеялась Инна. — Конечно, я злая, Женя! Добренькая у нас ты!
— В тебе есть хорошее, Инна, присмотрись к себе. Я это вижу.
— А я вот не разглядела!
— Разгляди, Инн, разгляди!
Инна ничего не ответила, только отвернулась, глядя на маленькое окошко под потолком. Потом повернулась и посмотрела на Женю уже несколько другим взглядом.
— Что же во мне хорошего, Жень?
— Ты просто страдаешь, вот и творишь всякую ерунду. Ты просто не любишь себя, ты запуталась и не можешь выбраться. И поэтому не видишь никакого позитива вокруг. Ты совершаешь ужасные действия для того, чтобы результаты принесли тебе какую-то мнимую пользу, чтобы именно твоя жизнь якобы стала лучше. Но это иллюзия. Ты закапываешь себя всё глубже. И из этого уже не выбраться. Но можно за себя побороться, Инн. Для начала прекратить совершать ужасное. Заставь себя замечать хоть что-то хорошее в мелочах.
— Хорошо, что ты пришла, — вдруг слабым голосом прошептала Инна.
Она опустила голову и тяжело вздохнула.
— Ну вот, молодец. Ты не такая плохая, какой хочешь казаться. Тебе кажется, наверное, что такое поведение даёт некое ощущение защищённости. Но это тоже иллюзия. Оно усугубляет твоё положение. Ты ведь пошла на содействие следствию. Потому что целью твоей не было стать гениальной преступницей. Ты всё это делала по ошибке, где-то от обиды, где-то от отчаяния. Я знаю тебя лучше, чем ты предполагаешь. И я о тебе думаю лучше, чем ты сама о себе думаешь.
После паузы Женя продолжила:
— Инн, ты, правда, к Юрию Николаевичу испытывала только ненависть?
— Не знаю. Сначала я боролась с ним в плане карьеры. Для этого и решила с ним интрижку закрутить. А потом, как узнала, что это он отец Дениса… Не знаю, я взбесилась. Поэтому и решила отравить его. Я была просто в бешенстве. Ну, и подумала, что убью двух зайцев: и освобожу директорское кресло для себя, и отомщу за племянника.
— Но в таком случае твоя сестра точно бы не получила денег, которых хотела от него.
— Я об этом не думала. Но понимала, что надо будет убирать и других претендентов на место руководителя. В общем, это было странное состояние. Будто понесло. И остановиться сложно. Да, со следствием я сотрудничаю. Но груз огромный на душе, только сказать об этом некому. Кроме тебя, оказывается. И не думала, что за всей твоей наивностью стоит такая большая душа. Неужели после всего этого ты, действительно, пытаешься понять меня?
— Вроде того. Просто мы много общались. Ты, несмотря на всю свою корысть, помогала мне. И многие эти моменты были настоящими. Но что-то тобой движет… какая-то глобальная обида. Мне кажется, ты ненавидишь всё человечество, но и сама же страдаешь от этого. Юрий Николаевич мог бы скрасить твою жизнь. На самом деле. По-настоящему. Но что уж теперь об этом говорить.
— Нет, я бы всё равно узнала, что он отец Дениса. Я бы не смогла, нет. Не смогла бы с ним строить отношения.
— Я разговаривала с ним о его отцовстве. Он не против Дениса, он против шантажа. И мать тоже не такая пушистая, какой выставляла себя.
— Да, я знаю, — вздохнула Инна. — Тут тоже непростая история.
— Я буду к тебе приходить. Ты только пообещай мне вытащить себя из всей этой сгустившейся над твоей душой тьмы, хорошо? Я тебе принесу книги какие-нибудь.
— Ладно, я попробую.
— Попробуй найти в себе себя настоящую, Инн. Я верю в тебя. Просто сама постарайся. За тебя никто этого не сможет сделать. Да, мне больно от того, что ты такое сделала. Но тебе сейчас больнее. Слава богу, Инна, что все остались живы!
— Да, верно.
— Рада, что ты это понимаешь. Главное, чтобы искренне. Попробуй поговорить с собой предельно честно. Да просто поговори сама с собой, порассуждай. Скорее всего, на какие-то вопросы ты и сама найдёшь ответы. Внутри себя.
— Спасибо, Жень. Прости, — Инна подняла голову наверх и шмыгнула носом. — У меня нет подруг. И кроме тебя и не было никого.
— Ты общением со мной пыталась закрыть дыру в своей душе? Давящее одиночество?
— Да-да, что-то такое. Но теперь я понимаю, что ты подруга на самом деле. Катя мне не подруга. Я просто знаю её давно и жалею. Она слабее меня, а мне всегда нужна была видимость заботы о ком-то. Именно видимость, потому что искренне я заботиться ни о ком, кроме Дениса, не хотела. Но потребность видеть себя нужной была. А в итоге всё получилось совсем не так, как планировалось, как хотелось. Потому что намерения мои были весьма недобрыми, конечно. Да это вроде понятно, но внутри переполняют такие чувства… Я не могу подобрать слова, чтобы описать их. Но думаю, ты понимаешь. Только ты и понимаешь.
— Кстати, с днём рождения!
— Спасибо! Ты подарила мне этот разговор, это важно было для меня, поэтому, действительно, спасибо.
Женя внимательно слушала. Вдруг загремела тяжёлая дверь.
— Время вышло.
— Да, спасибо. Инна, держись. Давай, ты сможешь. До свидания.
— Спасибо, Жень. До свидания.
— Я ещё приду.
— Хорошо.
Женя вышла на свежий воздух, и ей показалось, что она сейчас пересекла границу каких-то разных миров. Здесь, снаружи, дышалось легко и чувствовалось движение жизни. А там… там было душно, давили сами стены и мысли тех, кто там находился. Казалось, мучительные думы каждого обвиняемого сплетались в одну общую тёмную, мрачную тучу, наполненную болью и печалью. Кто-то считал себя героем, кто-то просто правым, а кто-то — виноватым. Всё это перемешивалось и не давало покоя, навевая тревогу и беспокойство даже для того, кто оказывался там всего на несколько минут.
— Жень, ты как? Всё нормально? Как прошло?
Андрей быстро вышел из машины и буквально подлетел к Жене. Вид у неё был растерянный и печальный.
— Я на удивление нормально. Разговор состоялся. Было чего мне послушать. Пища для размышлений есть. Знаешь, а я ей за нас благодарна.
Женя подняла голову и посмотрела Андрею в глаза. Если б не её эти интриги со знакомствами, мы бы и не встретились.
— Точно. Только она нас подожгла. И ещё всяких дел натворила.
— Это да. Но все живы, слава богу.
— Это и ей, и им повезло, и нам.
— Разгребать ей теперь… Действительно, понаделала делов. Как ты думаешь, Андрюш, а такой человек может всё осознать, раскаяться?
— Не знаю. Но доверять бы ей я не стал больше ни за какие коврижки. Домой?
— Давай в церковь заедем? Пожалуйста!
— Да любой каприз за твою улыбку!
— Спасибо, Андрей, ты герой! — звонко сказала Женя, садясь в машину.
— Ну, если съездить до церкви — это героизм, то да! — засмеялся он в ответ и завёл автомобиль.
Церковь стояла на небольшом холме, с которого открывался потрясающий вид на город. Речка, геометрия улиц и парков, ленты извивающихся и сплетающихся дорог. Там внизу был шумный город, он гудел и суетился. А здесь, на этом холме, у стен белокаменной церкви с красивыми высокими окнами и блестящими куполами, становилось тихо, спокойно и даже уютно. Женя накинула на голову свой палантин. Андрея она попросила подождать снаружи.
Внутри церкви был ещё один уникальный мир, наполненный своей особенной атмосферой. На входе, в торговой лавке, Женя купила две свечи, потом прошла дальше, в зал с множеством икон и стойками для свечей. Впереди виднелся алтарь. К Жене подошла маленькая пожилая женщина в косынке.
— Доча, помощь нужна? — очень ласково спросила она, заглядывая Жене в лицо снизу вверх.
— Да, спасибо. А можно с батюшкой поговорить?
— Сейчас узнаю, обожди здесь.
— Большое спасибо! — шёпотом ответила Женя удаляющейся милой старушке.
В интерьере церкви было что поразглядывать, коротая ожидание. Иконы разных размеров, росписи на стенах и даже на некоторых окнах, резные деревянные скамьи, массивные красивые двери. А какой был в церкви запах! Его Женя любила, хотя гостьей была в этом месте нечастой.
Женя услышала тихие шаги за спиной и повернулась, перед ней стоял мужчина в рясе и с бородой.
— Здравствуйте, Батюшка! — Женин голос звучал растерянно.
— Вижу, у Вас случилось что-то? — в ответ на приветствие мужчина кивнул.
— Да, Батюшка, знаете, дело в моей подруге. Она поступила ужасно. Она задержана за покушение на убийство нескольких людей. И со мной она поступила очень гадко, предала меня, разрушила мою семью, прятала в моей квартире компрометирующие документы. В общем, списочек внушительный. Мне нелегко от всего этого, но ещё более тяжело сейчас ей самой. Она запуталась, хотела жить лучше, но вышло по справедливости, судьбу не обманешь. Подскажите, пожалуйста, можно ли мне за неё свечку поставить, и как молиться за неё?
— Нужно молиться о ней, как о человеке заплутавшем, просить у Бога света для её души, разума. Пойдёмте, я покажу, где за неё свечу поставить. А в лавке нашей попросите молитвослов, в нём Вы найдёте молитвы на самые разные случаи, в том числе, и на этот. Помолитесь Николаю Чудотворцу. Знаете, молитесь ещё по-своему, разговаривайте с Богом, как с отцом. Он услышит, он поймёт, он подскажет. Ответы будут приходить, если разговор искренний сложится, откровенный, честный.
— Благодарю! — Женя склонила голову.
— Но я вижу в Ваших руках две свечи.
— Вторую мне нужно поставить за упокой.
— Это вон там. Если хотите исповедаться, посмотрите расписание у входа. Выберите удобное время и приходите. Я вижу, что просит Ваша душа исповеди. Вам это нужно, поверьте. И молитесь, молитесь, молитесь.
— Благодарю Вас!
— Храни Вас Бог!
Женя прошла вглубь большого зала и поставила свечу за подругу там, куда ей указали. Постояла, помолилась пока по-своему, как сердце подсказывало. Потом пошла в другую сторону. И поставила свечу за упокой души ребёнка, которому не дала родиться. Так она делала периодически. Поэтому и попросила Андрея подождать её снаружи. В эти моменты она плакала. В этот раз к ней снова подошла та милая маленькая старушка и сказала:
— Доча, ты присядь вот здесь на лавочку, да поплачь, поплачь, не стесняйся!