Когда докторша скрылась за дверьми ванны, он прислушался и беззвучно ступая, подошел к комоду. Также тихо открыв ящик, в который она пялилась, но так ничего из него и не взяла. Ящик как раз был полон тех самых шелковых тряпочек с кружавчиками, которые он и ожидал увидеть. Дем подцепил какую-то штучку пальцем, вытащив ее из общей кучи. Штучка оказалась… Ну, наверное, трусиками. Правда, что они могли там прикрыть, было абсолютно непонятно. Он попытался представить, как бы это все выглядело в реальности. И, в общем и целом, картинка его заинтересовала. Лейтенант хмыкнул, положил кружавчики туда, откуда и взял. И, по-прежнему беззвучно, закрыл комод, отойдя на свое место — к дверному косяку.
И вовремя, потому что она как раз вышла из ванны, при этом практически преобразившись. Все-таки, правы бабы, которые говорят, что от шмоток многое зависит. В джинсах и большом, будто он ей велик был, свитере она выглядела гораздо моложе, чем в халате. И, как ни странно, стройнее. А еще… проще.
— Держите, это таблетки, которые я вам обещала.
Дем уставился не на протянутую ладонь, в которой лежал ядовито-оранжевый пузырек, а на докторшу. Ни про какие гребанные таблетки он никогда не слышал. Собственно, они ему на хрен не сдались.
— Это снотворное, — пояснила она, почему-то старательно косясь в сторону. — Точнее, не снотворное даже, а успокоительное. Хорошее. Никакой вялости или сонливости с утра нет. Но уснуть помогает. Две капсулы перед тем как лечь. Больше принимать не надо, не поможет. Но и передозировки оно не дает. Берите.
Лейтенант открыл рот, чтобы популярно объяснить ей, куда стерве следует идти, предварительно запихав ее «успокоительное» в задницу.
— Мне они помогают. Когда… когда совсем край, — добавила она тихо.
И бешенство схлынуло. Не совсем, но уровень его понизился где-то до района пупка. Наверное, она была классной актриской. Впрочем, эти лощенные дамочки все такие. Но Дему померещилось, будто ей признаться в том, что она пьет снотворное было ничуть не легче, чем ему таблетки взять.
Что ему там еще примерещилось, он и сам не понял. Только в ответ лейтенант собственную руку протянул. Докторица наклонила ладошку над его, как будто воду переливая. И пузырек соскользнул в демову ладонь. Как будто гребаный ритуал какой-то.
Парень убрал таблетки в карман. Благодарить он ее даже и не собирался. Собственно, как и не собирался принимать какую-то там отраву. Но она, кажется, не ждала от него ни первого, ни второго.
Зато все честно.
Глава восьмая
Прежде чем возвращаться на Базу, Вейр необходимо было закончить пару дел. И в присутствие ее охранника сделать это оказалось куда сложнее, чем собрать собственные вещи. Она чувствовала себя мышью, за которой неотрывно следит кот, сидящий в засаде. И знаешь, что он там, и неуютно, а то и откровенно страшно. Но и деваться тебе некуда. Никто тебе притаиться и переждать, пока он уйдет, не даст. Да она даже затылком его взгляд чувствовала. Почти физически ощущала, как он на череп давит. С этим надо было что-то делать.
Им вместе предстояло много времени проводить. Из слов Тира она поняла, что в одиночестве ее будут оставлять только в собственной комнате. Но это же невозможно — жить под постоянным контролем! Да фиг с ним, с контролем. Она бы пережила. Но когда на тебя так откровенно давят — это нервирует.
Только как исправить ситуацию? Предложить ему выпить чашку кофе и поговорить об их отношениях? Пригласить в ресторан? Прогуляться по парку? А, может, сыграть в психолога и популярно ему объяснить, что в основе всех его трудностей лежит психологическая травма?
Вейр невольно хмыкнула, представив, что он ответит на любое из этих предложений. И насколько обогатиться ее словарный запас. Хотя парень разговорчивостью отличался примерно так же, как и дружелюбием.
Поэтому пока приходилось только мириться.
Со своим поверенным она пообщалась без особых проблем. И даже, в конце концов, так увлеклась, отдавая распоряжение на счет клиники, персонала, оборудования и прочих насущных дел, что даже забыла о существовании охранника. Вспомнила только тогда, когда положила трубку и наткнулась на его взгляд. Очень выразительный взгляд. У парня явно был талант невербально выражать свое отношение. В данный момент он считал ее зажравшейся дамочкой, занимающейся всякой фигней.
Собственно, ей-то какое дело до его отношения?
Между прочим, его призрение шло не только от разницы между их культурой и воспитанием, но и от возраста. Откуда ему в его двадцать с небольшим разбираться в финансовых вопросах? Да он, никогда не имевший в своих руках суммы крупнее десятки, вообще вряд ли задумывался о таких аспектах жизни. Парня пожалеть стоило, а не злиться на него.
— Послушайте, — невольно ежась под его неприязненным, желтым взглядом, попросила Вейр. — Мне нужно сделать один личный звонок. Очень личный. Не могли бы вы меня подождать в другой комнате?
— Не мог бы, — отозвался он.
И, кажется, в его «машинном» тоне даже намек на насмешку мелькнул. Доктор готова была поспорить, что он подумал, будто она собирается звонить любовнику.
— Это не то… — начала она и тут же осеклась. С какой стати ее потянуло оправдываться? — Вы можете хотя бы на пять минут побыть нормальным человеком и просто дать мне позвонить?
— Я — не человек, — заявила машина. — И нет — не могу.
А вот это он в точку попал. Наверное, сам лейтенант подразумевал нечто другое. Но человеческого в нем действительно было не больше, чем в пылесосе. А еще Вейр не покидало ощущение, что он не просто с рвением относится к своим обязанностям, а откровенно издевается над ней.
Собственно, именно этого она и ожидала, правда? Но реальность оказалась гораздо хуже всех предчувствий разом. Если бы она могла, то отдала бы свою почку — только бы вернуться в кабинет Тира. И сказать, что никакого собственного мнения о личности охранника она не имеет. Если, конечно, им не станет этот молодой… Да чего уж там! Этот молодой придурок.
— Так. Прекрасно, — она потерла ладонью лоб, пытаясь сообразить, чтобы такое ему сказать. — Вы решили меня достать и…
— Нет.
— Что «нет»? — Вейр поняла, что с раздражением в голосе она переборщила.
Врач всегда, в любой ситуации, должен держать себя в руках. Иначе это уже и не врач.
— Я не решил тебя достать, — проскрежетал автомат.
— А как же это тогда назвать?
— Без понятия, — его плечищи равнодушно шевельнулись. — Могу показать, как достают.
— И как? — уже брякнув это, Вейр поняла, что говорит такое, наверное, не стоило.
Данный диалог подошел бы скорее какому-нибудь подростковому сидкому. Идиотизм, честное слово. Но неожиданно оказалось, что исправлять ситуацию уже поздно.
Нет, его глаза не вспыхнули и он не крался, словно зверь. И — нет, его мышцы не перекатывались под кожей плаща. Ничего такого, что описывают в любовных романах. Он как-то разом оказался рядом с ней. Очень-очень близко. Ненормально близко, непозволительно близко. Нависая, как какая-нибудь башня. Или скала. Нет, не скала — огромный валун на самом краю скалы, готовый в любую минуту рухнуть вниз. И придавить ее, даже не заметив.
Какая эротика? Какое там «он пах порохом и цветами»? Это было страшно, реально страшно! Так, что судорожные трепыхания ее сердца, наверное, отдавались даже в телефонной трубке, которую она к груди прижимала.
Вейр хотела заговорить и не смогла — в горле пересохло. Пришлось откашляться, но и это получилось только со второго раза.
— Вы знаете, что такое «личное пространство»? — вышло все равно хрипловато.
— Я же показываю, как достают, — спокойно ответил он. — Какое «личное пространство»?
Врач сглотнула и решилась-таки поднять голову, чтобы, по крайней мере, жертвой не выглядеть. И осознала, что раньше ей страшно не было, ни капельки. Так, легкое волнение. А вот теперь стало страшно. Она поняла — парень сейчас ее поцелует и… И дальше будет все-то, что обычно за поцелуями и следует. И в данный момент ее мнение никого не интересует.
Хотя, какое там мнение? У нее было такое ощущение, как будто она на каких-нибудь аттракционах — летит вниз с гигантской высоты. Хорошо это или плохо? Приятно или неприятно? Это однозначно страшно. И в венах оказывается не кровь, а чистый раствор адреналина.
Он вдруг шагнул назад и усмехнулся типично мужской улыбкой. Как будто территорию пометил, раз и навсегда показывая, кто тут хозяин и по чьим правилам следует играть. Развернулся и, ни слова ни говоря, вышел. Вейр только услышала, как в гостиной скрипнуло кресло.
Ее сердце явно решило продолбить себе путь наружу. Кровь молотила в виски с такой же настойчивостью. Проведя ладонью по лбу, она почувствовала, что кожа у нее взмокла. В данный момент врач была не в состоянии сказать ни что это было, ни как ей на это реагировать, ни каким обрзом эту ситуацию разруливать. Даже если допустить — в качестве бреда, конечно — мысль, будто она имела хоть какой-то авторитет, то сейчас от него осталось мокрое место.
Уверена она была только в двух вещах. Раньше даже отдаленно напоминающее вот это ей испытывать не доводилось. И повторения она однозначно не хотела.
Хотя, нет худа без добра. Сообщение на автоответчик матери Ли наговорила абсолютно спокойно, не волнуясь ни капли. Она уезжает. Место своего пребывания сообщить пока не готова. Ей нужно подумать. Как что-нибудь придумает — сообщит. Всех любит, целует. Пока.
И даже не дернулась, когда телефон зазвонил, едва она успела закончить. Хороший способ справиться с волнением — получить еще больший стресс. Правда, к широкому применению она бы подобный метод не рекомендовала. А то так недолго и сотрясение мозга начать лечить ударом кувалды по голове.
По мере того как глаза майора, скользя по строчкам текста на мониторе, спускались ниже и ниже, его лысина багровела все ярче. А кустистые, как будто из них кто-то выдрал клочки шерсти, брови поднимались все выше, собирая лоб складками. Тиру очень хотелось оттянуть воротник водолазки — мягкая ткань его душила не хуже любой удавки. Он даже руку поднял, но только в очередной раз прочесал пятерней волосы.