Уже задав вопрос, она поняла, что сформулировать его стоило получше. Звучало это как-то странно. И не слишком убедительно. А судя по физиономии Свира, которого ее вопрос явно повеселил, не только доктору довод показался малоубедительным.
— Ну, конечно, можно и так. Только где тут уважение-то? Я вот, например, знаю: лейтенант — мужик конкретный. Если что не по его, то он и навесить может. Но, с другой стороны, зазря он руки не распускает. Конечно, Дем заводной. А после того как… — солдат откашлялся. — В общем, когда у него кулаки чесаться начинают, то он не нам пи… э-э-э… пинков раздает, а находит кого-то такого же.
— Конкретного? — уточнила Вейр.
— Ну, типа того. Вот Вара там или того же капитана. Они друг дружке наваляют — и все довольны.
— Красота! — восхитилась доктор. — Только я так и не поняла, при чем тут уважение.
— Нет, ну это тут точно не при чем. Уважение-то оно по-другому. Вот вы мне скажите: «Уважай какого-нибудь там и не смей на него варежку открывать!». Я сразу спрошу: «А за что я должен его уважать-то?». С лейтенантом тут все понятно, я его знаю. Сам он, бывает, по дури вперед лезет. Но вот нас просто так не дергает. Всегда сначала пять раз подумает, а потом приказ отдаст. Бережет он солдат, понятно? Себя — нет, а нас — да. Есть за что уважать? Есть. Но это же не значит, что я на него даже тявкнуть не смею. А если меня заест? Чего, молчать в тряпочку?
— А он в морду, да? — усмехнулась Вейр.
— А как же. Естественно, в морду! Не без того.
Свир разулыбался в тридцать два зуба, как будто она что-то действительно смешное сказала.
Но глянул куда-то ей за плечо, и уселся на своем месте ровно, уставившись вперед с непробиваемо-каменным выражением на лице. Доктор обернулась. Естественно дело было в том, что из-за колонны вышел Дем, поправляя на ходу пальто, припорошённое сероватой пылью. Выражением физиономии он вполне мог посоперничать с водителем.
Самцы.
Они уставились друг на друга, набычившись, наклонив голову, буравя взглядами исподлобья. У Акра глаза покраснели от вечного недосыпа. Белок стал не синевато-синим, а грязно-розовым. И от этого мужик только сильнее походил на упыря.
Страшный он, на самом-то деле. Одна рожа, изъеденная корявыми шрамами кислоты, чего стоила. Казалось, что его лицо уже кто-то пожевал. Но, так и не дожевав, выплюнул. Кожа бледная, сизовато-черная, как у мертвеца. А на ней белесые, напоминающие вздувшихся опарышей, рубцы.
Даже на улицы лэр[11] старался не выходить. Со своей мордой он за нормального человека не мог сойти даже в самых дерьмовых кварталах столицы. Только вот Гэру было глубоко насрать и на его морду, и на грозные взгляды тоже. Свое он отбоялся.
— Я сказал «нет», — глухо, как будто в подушку, рыкнул Акр. — Я сказал, а ты услышал.
— Услышал. Но не всосал.
Гэр наклонился над столом еще ниже, уперев в столешницу оба кулака, сжавшиеся до тонкой кожи на костяшках. Он ухмылялся, показывая крупный клык. Ракшас прекрасно понимал, какое впечатление производит. Да что там понимал! Он всю мимику старательно перед зеркалом тренировал. И охотно своими умениями пользовался.
Только вот его лэр лишней впечатлительностью не отличался. И гримасы парня, которого сам из щенков выпестовал, его не пугали.
— Ну, так всоси, — посоветовал Акр и откинулся на спинку стула, устало разминая жилистую, перевитую венами, шею. — Иначе… Сам понимаешь, не маленький. Мне оборзевшие псы ни к чему. Знаешь, что с бешеными кобелями делают?
— В курсе.
Висс[12] тоже выпрямился, но расслабляться не стал. Сидел, как будто у него позвоночник не гнулся, спрятав сжатые кулаки подмышки. И сверля взглядом ободранную бетонную стену за плечом Акра. Раз лэр перешел от давления к разговорам, то решение уже принято и пересмотру не подлежит. Но его воспитатель, в отличие от остальных, на голую силу и авторитет не полагался. Всегда пытался убедить, объяснить.
Да и хрен с ним — Гэр может и послушать. Теперь-то он точно никуда не спешил. Может, чего умного и узнает. Хотя в это висс и сам верил мало. Его убежденность не от расчета шла. Точнее, не только от нее — расчет-то на поверхности лежал. Но просто он еще и задницей чуял свою правоту.
— Ты думаешь, один такой умный? — поинтересовался лэр, зеркаля его позу — кулаки подмышки. — Да двадцать раз уже говорили, что стоит перенять человеческий опыт. И все дерьмо, которое ты тут предлагал, уже пережевывали. И захват заложников, и провокации, и взрывы. И в том, что это можно прикрыть выходкой каких-нибудь гребанных экстремистов, говорили тоже. Не в том суть, что ты не туфту гонишь. А в том, что нам этого сделать не позволят.
Акр мотнул подбородком, указывая куда-то вверх. Словно тот, кто не позволит, к потолку прилип.
— Нет проблем, — оскалился в ухмылке Гэр. — Они нам не позволят, а мы и дальше будем сидеть на жопе ровно. Давайте, чего уж там? Туфту тут не я гоню. Не ты ли вдалбливал, будто мы на свет появились, чтобы этих ублюдков мочить?
— Я, — спокойно кивнул головой лэр.
— Ну, и как успехи? Какой у нас там счет за полгода? Да и про размен не забудь. Каждый акшара чуть ли ни к одному нашему идет.
— Драм не устраивай, — посоветовал Акр, поморщившись. — Хреновый из тебя актер. Счет все тот же, за последние десять лет не изменился.
— Вот и я о том же. Если мы дальше будем сиськи мять и не изменится.
— Гэр, не лезь туда, куда тебя не просят. Ты ни хрена в политике не смыслишь и…
— Да имел я вашу политику… — висс, презрительно задрав губу, как будто сплюнуть хотел, доходчиво объяснил, как, каким образом и в каких позах он сношался с политикой.
— Все сказал? — внимательно выслушав тираду, спросил Акр, сдвинув безволосые брови. — А теперь уясни или еще лучше наколи на своем гребанном лбу. Если ты хоть задницу свою почешешь без моего разрешения, я самолично твою башку разнесу к чертовой матери. Это ясно?
Гэр, снова набычившись, молчал.
— Не слышу ответа, — напомнил лэр. — Я спросил, тебе это ясно?
— Ясно, — неохотно отозвался ракшас.
— А раз ясно, то вали отсюда. И не суйся туда, куда не просят. Ты рядовой убийца, а не хренов стратег.
Висс, недовольно прицокнув языком, поднялся, небрежно козырнув Акру двумя пальцами и вышел. Горячо пожалев, что недавно все двери в Норе заменили сенсорными, которые, отъезжая, прятались в стенных щелях. Такой не грохнешь от души. А раздражение спустить стоило. Иначе оно грозило снести черепную коробку, рванув, как перегретый пар.
— По морде не скажешь, что тебе понравилось, — хохотнула Ран. — А я думала, что лэру ты с радостью дашь даже без вазелина.
Телохранительница Акра развалилась в кресле, закинув ноги на секретарский стол и едва не задевая тяжелыми сапогами испуганно помаргивающий монитор. Ей явно было скучно.
Висс, приостановившись, чтобы прикурить сигарету, продемонстрировал ей одинокий палец. Ему скучно не было. Но от профилактического мордобоя парень бы тоже не отказался.
Ран скривилась, кивнув на закрывшуюся за спиной Гэра дверь.
— В следующий раз, малыш! — пообещала она нежно. — Ты у меня в очереди первым будешь.
— В твоей очереди я даже сотым не стану, — хмуро отозвался висс. — Через тебя вся стая прошлась.
Он выдохнул в потолок длинную струйку дыма, раздумывая: на кой хрен он только что это ляпнул. Во-первых, касса[13] даже по их меркам считалась на всю голову отмороженной. А, во-вторых, против нее лично Гэр ничего не имел.
— Ладно, остынь, — ракшас хлопнул начавшую вставать Ран по плечу. — Это я со зла. Психанул.
— За такие психи яйца отрывают, — буркнула касса, садясь обратно. Гэра — за его спиной, естественно — иначе как «больным уродом» не называли. И никаких личных претензий у ракшасы к нему не было.
Висс коротко кивнул, словно соглашаясь с ней, и окончательно покинул берлогу наставника.
Решение он принял, положив большой и толстый на все запреты. Плевать, что ему там оторвут и на уши намотают. Лучшее доказательство правоты — это наглядная демонстрация. И если старперы, наловчившиеся подлизывать человеческий зад даже во сне, и не оценят, то такие как сам Гэр поймут и возьмут на вооружение.
В конце концов, прав тот, кто сильнее и он же устанавливает правила. Но, сидя в Норе, мускулами не обрастешь. Диктовать можно только на своем игровом поле. А он — висс — становится ферзем там, где война идет.
Глава одиннадцатая
Интерком пискнул пронзительно, даже истерично. Ли едва на месте не подпрыгнула, рассыпав по полу упаковки с бинтами. Кокетливый голосок Най загрохотал под потолком кабинета, как труба, оповещающая, что Армагеддон наконец-то настал.
— Доктор Вейр, тут к вам посетители. Примите? Или сказать, что мы пока не работаем?
Врач чертыхнулась под нос, кинулась собирать рассыпанные пачки, бросила и метнулась к столу, нажимая кнопку соединения. При этом почему-то пытаясь дотянуться до валяющихся упаковок. Хотя было понятно, что от стола их достать нереально.
Неладно что-то в нашем королевстве… Хотя, почему «что-то»? Нервы, чтоб их!
— Какие посетители, Най? — отозвалась Вейр, кажется, слишком резко. — Откуда они взялись?
— Пришли, — безмятежно сообщила девушка, она же единственная медсестра и секретарь в еще не открытом офисе педиатра всего акшарского народа. — Сказать, чтобы потом заглянули?
— Най! — Ли пожевала собственную губу, покосилась на бинты, сиротливо белеющие на полу, глубоко вздохнула и села в кресло. — Пусть проходят.
— Хорошо, доктор Вейр.
Рыжую сестричку из состояния душевного покоя, кажется, не могло вывести ничего: ни гневные вопли начальства, ни пожар, ни цунами. Вот ведь счастливый характер у девчонки! И никаких нервов.
Ли, слишком резко клацнув по клавише, вывела на монитор изображение с камеры собственного кабинета. Убедившись, что вид у нее по-прежнему бледный, но волосы дыбом не стоят и лицо, по крайней мере, чистое, доктор села ровнее. Натянув на лицо выражение: «Я вас внимательно слушаю».