Дем вдруг забыл, как дышать. Просто забыл — и все. Не мог вспомнить, как надо дергаться, чтобы воздуха глотнуть. Впрочем, весь кислород из комнаты тоже разом куда-то сдулся. Поэтому рефлексы стали неактуальны.
— Ты считаешь, это я виноват? — просипел он.
«Когда? С девчонкой или со мной?».
Бес гипнотизировал его своими желтыми глазами. Лейтенант не мог оторвать взгляда от черных точек зрачков, плавающих в желтых лужицах. Которые разрастались, заполняя собой пространство. Превращаясь в озера, моря. Голова кружилась, пол уплывал из-под ног. Парень падал в зрачки, как в расщелину. Но страх отсутствовал напрочь. Просто Дем знал: там, на дне, лежит что-то очень важное.
«Ли ты прострал — это однозначно и второго мнения быть не может. Причем просрал дважды. И как охранник, и как мужик. И если первое можно как-то исправить, то вот второе… Прости, брат, но еще раз тебе твою бабу никто не пошлет. И так весь язык отболтал, их уговаривая. Ну а я… Тут ты вообще не при делах, никак. Вбей в свою тупую башку: это только мое. И мне, мать твою, очень не нравится, что ты настойчиво пытаешься это у меня отобрать! Очень не нравится!».
— Что отобрать?
Видимо кто-то наверху решил устроить Праздник Открытий и Озарений. В данный момент Дем впервые в жизни почувствовал — как это в обморок падать. Не отключиться, когда тебя ранили или придушили хорошенько. А просто брякнуться из-за переизбытка, мать их, «чуйств».
«Послушай, жизнь мы с тобой пополам делили. И по-другому быть не могло. Тут никаких претензий ни к тебе, ни к создателю. А вот все, что после, принадлежит мне, понимаешь? — Бес для убедительности бухнул себя кулаком в грудь. — Это только мое. И тебе до этого дела быть не должно. Проводили, мусор закопали — и пока-пока. До встречи!».
— Я тебя не понимаю…
«Значит ты — дебил!»
Правда, резолюцию нежного брата акшара слышал уже как сквозь вату. Темнота затягивала его, и бороться он с этим не мог. Просто не получалось бороться.
В себя лейтенант пришел сразу, резко, как будто Дема выкинули откуда-то. Просто осознал, что он лежит поперек кровати, спустив ноги на пол. По-прежнему в пальто. И от этого ему несколько жарко. Да еще и рукоять «пушки» подло уперлась ему в верхнее ребро, где-то подмышкой. Ощущение не самое приятное и достаточно болезненное. Зато мозги как будто кто-то заботливо тряпочкой протер. Голова была ясной и даже способной соображать. Это стало неожиданным, но довольно милым сюрпризом.
Дем встал, скинул пальто, аккуратно повесив его на «плечики» и убрал одежду в шкаф. Снял наплечную кобуру, ножны с пояса, левого запястья и щиколотки, заперев оружие в личном сейфе. Заправил постель, постелив чистое белье. Умылся.
И все это время шестеренки в его голове крутились, как ненормальные. Работая на пределе технических возможностей. Парню даже казалось, будто он чувствует запах нагретого металла и масла. А еще паленой пыли. Наверное, дряни на его соображалке собралось немало. В последнее время мозгами он пользовался редко.
Скинув сообщение, он, оттянув свитер, подозрительно принюхался. Воняло изрядно. Собственно, как еще должно было пахнуть, если в одной и той же одежде провести почти шесть суток, не снимая ее даже днем? Спасение дамы дело, конечно, благородное. Но если она во время операции отключиться из-за миазмов, источаемых рыцарем, получится не слишком хорошо.
Дем усмехнулся собственному отражению в зеркале и пошел в душ. Времени хватило как раз на то, чтобы вымыться. А вот одеться он не успел.
— Упс! Пардон, я без умысла! — Вар, ввалившийся без стука, застеснялся, опустив глазки, как засмущавшаяся девица.
— За просмотр денег не беру, — отозвался Дем, заматывая бедра полотенцем. — Можешь любоваться моей задницей бесплатно.
— А сколько будет за потрогать? — лейтенант поскреб ногтем татуированную скулу, как-то странно косясь на Дема.
— Бесценно, — заверил он, оттягивая щеку и критически рассматривая запотевшее отражение.
Побриться ему явно не мешало. Но, пожалуй, в данный момент щетина составляла не самую большую проблему.
— Брат, ты ли это? — буркнул Вар, доставая самокрутку из портсигара.
Дем оставил вопрос без комментариев, прошел в комнату, оттерев плечом акшара с дороги и, бросив полотенце на кровать, начал натягивать штаны. За этим занятием его и застал Из.
— Я, кажется, не вовремя? — поинтересовался он, в лучшей своей манере выломав бровь.
Это простые смертные брови приподнимают. А Из ее именно выламывал эдаким птичьим крылом. Дему всегда хотелось поинтересоваться, сколько лет надо потратить на освоение подобного трюка. Да все забывал.
— Не подумай ничего хорошего, — отозвался Вар, прикуривая самокрутку и наблюдая за Демом поверх огонька зажигалки. — Ты же знаешь — эта девочка занята. Его задница только для Беса.
Дем, натягивая свитер, краем глаза заметил, как Из покрутил пальцем у виска и что-то беззвучно сказал, шевельнув губами.
— Ну да. Поэтому теперь я до конца жизни в завязке. Вам остаются только фантазии.
Дем оперся бедром о стол, рассматривая собственные ногти. Молчанье было ему ответом. Из рассматривал парня с интересом, которым этот извращенец удостаивал немногих. Вар глубокомысленно дымил, подпирая спиной косяк душевой. А только вошедший Яр, услышавший только последнюю фразу, оперся подбородком на плечо Иза и смотрел с истинно материнским умилением.
— Мне показалось, или он выдал целых три фразы подряд? — спросил блондин.
— Я скажу даже больше. Если вы перестанете маячить, — заверил его Дем. — Я вас позвал не мной любоваться.
— А для чего? — послушно подал реплику Из, беря стул и усаживаясь на нем верхом.
— Поздравить. Мы пять дней пороли фигню.
— Ценное замечание, — отметил Яр, без стеснения растягиваясь на кровати и даже подушку под голову подложил. — Неужели додумался про змею? Да ты просто гений, брат!
— Не додумался, — покачал головой Дем. — Но мы вообще не с той стороны к вопросу подошли. Гребанные загадки — это дело десятое. На хрена ракшасу вообще весь этот спектакль нужен?
— Потому что он…ый маньяк? — спросил у потолка Яр.
— Не думаю, — покачал головой Из резким движением откидывая назад черные, глянцево блестящие волосы. — И давайте без шуток о моих предпочтениях. Майор тоже явно не считает этого мудака маньяком. Иначе бы он нам запретил даже на улицы соваться. Кабан точно решил, что это новая фишка ракшасов. Потому и разрешил нам в это дело соваться.
— Захват заложников — это человеческая фишка, — подал голос Вар.
— Я давно говорил: у них и поучиться не грех. Нет…ля, мы гуманные! Зато чернорожие такой фигней не страдают!
— И чего? Нам теперь взрывов ждать или, может, стрельбы средь темной ночи?
— Сейчас речь не об этом, — прервал дискуссию Дем. — На фига ему эти игры с подсказками?
— Чтобы мы к нему толпой приперлись? Естественно, напрашиваясь на теплый прием. Р-раз — и одним махом десяток акшаров. Поди кисло? — лениво отозвался Яр.
— Тогда бы он просто адрес сообщил, где он Ли… дока держит, — Дем потер татуировку. — Нет, смысл этих тараканьих забегов в другом.
— Например? — спросил Вар у собственной самокрутки.
— А ты сам подумай. Он нам карту нарисовал, флажки расставил. Ему осталось только сидеть и смотреть, как мы суетимся. Причем в определенных местах сидеть. Им же и определенных. Сколько из нас во время таких трепыханий засветится? И что засветят? Мальчик явно нацелился на большую охоту, действительно большую. И пока мы суетимся, он нас как крыс по одному перекоцает.
— Дерь-мо, — озвучил общее мнение Вар.
— Ладно, хорош. У тебя есть предложения? — поинтересовался Из, складывая на спинке стула пальцы домиком.
— Поохотиться, — заверил его Дем, усмехаясь нехорошо, недобро так, показывая влажно блеснувшие зубы. — С первой гребанной подсказкой разобраться придётся. Надо понять, какое дерьмо у него в башке плещется и как оно работает. Давайте, шевелите извилинами. Про какую змею он плел? Это должно быть что-то простое, до чего додумается любой придурок.
— Видимо, среди нас придурков нет… — горько вздохнул Яр.
— Будут, — пообещал ему Дем. — Если мы до вечера ничего умного не придумаем, то я сам вам мозги вышибу.
— Наверное, это любовь… — протянул блондин.
Три лейтенанта одарили его абсолютно одинаковыми взглядами. Причем мрачен был не только Дем.
— Понял, понял, уже думаю, — заверил их красавчик, закидывая руки за голову, а скрещенные ноги — на спинку кровати.
Дверь не скрипела, ни шелестела, и не клацала. Открывалась она вообще бесшумно. Но Вейр каким-то нутряным чутьем знала, когда появлялся черный. Это знание выдирало доктора из зыбкого, неуверенного, как туман, сна.
Пока ракшас отсутствовал, Ли все время дремала. При нем врач не могла глаза закрыть. Даже моргать старалась пореже. Да и когда она оставалась одна, доктор не столько спала, сколько плавала в бульоне полусознания, на грани сна и бодрствования. По крайней мере, это помогало пережить еще несколько часов. А, заодно, не свихнуться окончательно.
Правда, в полном здравии своего рассудка врач начала сомневаться. Сильно сомневаться. Ни один нормальный человек не смог бы… привыкнуть к ситуации. А она начала. Не смирилась, но стала принимать как данность. И уже не вздрагивала, когда в дверном проеме появлялась чернильно-черная фигура. Черт побери, да Вейр даже испытывала что-то похожее на радость. Просто вместе с ракшасом приходило хоть какое-то разнообразие.
Ошейник с кодовым замком перестал причинять неудобства. Честно говоря, она его уже почти и не замечала. Как не замечала и твердости бетонного пола, на который было брошено только тонкое одеяло. Лежать на нем стало так же естественно, как и на собственной кровати. Доктор научилась орудовать скованными руками: есть, стягивать и надевать штаны во время похода в туалет, даже расчесываться пальцами.