не более того.
– Пока же можете все раны зализывать в багажнике “бьюика”. Вернусь, и бабочка подмигнуть не успеет.
И он похромал по тоннелю мимо тяжелой техники. Хромал он не из-за травмы, а потому что таков стиль.
Когда он ушел, Бабд спросила:
– А это сколько? Больше недели?
– Он просто цветист, – откликнулась Немайн. – Очень колоритный.
– Захочется колеру поубавить, так я ему вену вскрою, – промолвила Маха.
– Ууу, мне нравится, – сказала Бабд. – Я так банши скажу.
– Не то же самое, – отозвалась Маха, качая тенистой головой.
– Ну, – подтвердила Немайн. – Крови нет.
– Бабочки, – промолвила Бабд. – Бэ. – И содрогнулась так, что даже в теневом ее облике перья встопорщились от отвращения.
15. Четверг на мосту
Для Майка Салливэна четверг походил на любой другой рабочий день в том, что Майк встал, оделся и поехал на мост. Только этот четверг все-таки немного отличался – тем, что обратно Майк уже не поедет. Его разбудил стук в дверь, и, когда он открыл, худая женщина с суровыми светлыми волосами уронила к его ногам спортивную сумку.
– В вас сколько – где-то сорок? Длина? – спросила она вместо “здравствуйте”.
– А? – уточнил Майк.
– Размер пиджака.
– Ага, сорок.
– Ну, у меня тоже, – сказала она. – На самом деле тридцать восемь, но мне нравятся подкладные плечики. И в талии убирать немного приходится.
– Ладно, – сказал Майк.
– Я Джейн. Буду вашей новой сестрой.
Майк пожал ей руку.
– Зайти не хотите?
– Не, надо бежать. Я в ловецкой команде. В сумке ко-жа для мотокроссов. Хотя не настоящая кожа, какая-то пуленепробиваемая ткань. Ее мой брат раньше носил. Вам должно подойти. Если тесновато будет – хорошо, кости не разлетятся.
Внезапно Майк проснулся. Подействовала фраза “кости не разлетятся”.
– Там пластины на позвоночнике, локтях, предплечьях и коленях. Все должно уместиться вам под робу, и будет незаметно. Еще я положила шлем байдарочника…
– Нет, – сказал Майк.
– Послушайте, я просто стараюсь, чтоб вас не сильно перемололо.
– Шлем я не надену.
– Вы ж на работе каску носите, правда?
– Да, но.
– Прекрасно, наденете и это.
– Хорошо.
– Так, еще в сумке пятифунтовый бумажный пакет песка. Вам надо будет швырнуть его сразу перед тем, как прыгнете. Учтите – сразу же перед прыжком. По сути, прыгать вы будете в дыру, которую мешок проделает в поверхности воды.
– Как я незаметно пронесу пятифунтовый мешок на мост?
– Вы обед с собой носите?
– Ну да, но…
– Сегодня обед вам не понадобится. Вместо него возьмите песок. Если все пойдет как надо, просто вырубитесь и утонете.
– Как-то зло вы со мной разговариваете с учетом – всего… – Майк осознал, что с тех пор, как возникла на пороге, она ни разу не посмотрела ему в глаза. А вот – теперь – взглянула.
– Я просто пытаюсь с этим справиться, а, Майк? У меня в голове не укладывается то, что вы для нас делаете, и поэтому мне проще вас считать каким-то случайным чокнутым парнем.
– Конечно, это я понимаю.
– Извините. Иногда с душевнобольными я бываю чересчур сурова. С этим мне еще надо поработать.
– Э-э – спасибо.
Она чопорно развела руки, предлагая обняться над спортивной сумкой у ног. Майк подался к ней, и они неуклюже похлопали друг дружку по спинам, соприкасаясь лишь ключицами.
– Ладно. Хорошо поговорили, – произнесла Джейн, отталкиваясь от него. – Номер у вас есть.
– Да, – ответил Майк.
– Значит, если погода никак не изменится, увидимся в девять?
– В девять, – подтвердил Майк.
– Спасибо, – сказала она. – Честно. – И поспешно заскользила прочь по коридору, словно старалась очень быстро покинуть кладбище с привидениями, но при этом не бежать.
Они арендовали в Марине у бейсбольного стадиона двадцатичетырехфутовый “бостонский китолов”. Лоцманом должен был выступать Ривера, но все решили отстранить его, когда узнали о гибели Кавуто. У – штурвальной колонки стояла Джейн – рулила. Сбоку над нею, держась за поручень из нержавейки, высился Мятник Свеж. На палубе за спиной у Джейн в позе лотоса сидела Одри – очевидно, в каком-то трансе, хотя, если требовалось, она могла двигаться и отзываться. Голова у нее покачивалась, если лодку подбрасывало на небольшой ряби – залива. Чарли в своем халате волхва и собачьем спасательном жилете, который прилагался к лодке, сидел на корме между ящиком для наживки и крупным водонепроницаемым чемоданом, который на борт принес Мятник Свеж.
– Что, зеленый гидрокостюм? – осведомилась Джейн. – Дерзкий выбор.
– Я хотел цвета морской пены, – ответил Мятный, уже в ластах. – Но парень, который их делает, смог достать неопрен только травянисто-зеленого.
– Очень лягушачье, – изрек Чарли, перекрикивая спаренные подвесные моторы “Меркурий”.
– Чья бы тут квакала, – произнес Мятник.
– Но, эй – лапы с перепонками, – ответил Чарли, шевеля перед собой утиными лапами. – Мило, а?
Через плечо глянула Джейн.
– Я даже не могу на тебя смотреть в таком виде. Совсем как мама говорила, ты – чудик природы.
– Мама так говорила? – Чарли решил, что он дуется, но поскольку у него не было нижней губы, какую можно оттопыривать, это больше походило на то, что у него челюсть хлопает по ветру.
– Ну, один раз сказала – повторила то, что сказала я, когда она попросила меня однажды отвезти тебя в школу. Но все равно.
– Это ненадолго, – произнес Мятник Свеж, спуская обоих с крючка семейной истории.
– Тш-ш-ш, – шикнула Джейн. – Мы Одри чи ерошим или как-то.
Джейн немного сбавила обороты подвесных моторов, когда они обогнули Алькатрас, – течение из Золотых Ворот подогнало волн.
– Где вы научились править лодкой? – спросил Мятник Свеж.
– Нас папа на рыбалку с собой брал, – крикнул Чарли. – И Джейн всегда доставалось рулить.
– Чш-ш-ш-ш, – шикнула Одри, чей транс, очевидно, был не так глубок, как им казалось.
– Прости, – отозвался Чарли.
– Ой-ёй, – произнесла Джейн, направляя моторку к северному пилону моста. – Это скверно.
Сквозь Золотые Ворота вползал палец тумана; с их положения он казался зависшим над водой, но ниже настила моста.
Мятник Свеж приподнял темные очки, чтоб лучше разглядеть.
– Вам видно, куда править, да?
– Пока да, – ответила Джейн. – Но не уверена, что мы сумеем разглядеть из-под него дно моста. Когда доберемся, там все может затянуть белым. – Она глянула на часы.
Через пять минут, когда они вышли на полмили, пальчик тумана принял вид снежного ножевого лезвия – он вклинился между пилонами моста и водой как раз под проезжей частью.
– Мы не увидим дна моста, – сказала Джейн, нащупывая телефон в кармане штормовки. – Я всё отменяю.
В девять Лили полагалось быть на работе, и туда она вообще-то и направлялась, но когда оставила дефибриллятор в лавке Чарли для его сестры и узнала, что крупного легавого гея Кавуто убили, ее затрясло, и едва автобус подъехал к ее остановке у Кризисного центра, Лили поняла, что просто не в силах. Она вышла из автобуса и поймала такси.
– Отвезите меня к мосту Золотые Ворота, – сказала она.
– Вас к центру посетителей или на сам мост? Потому что если я вас повезу на мост, мне придется ехать аж в Морской, там разворачиваться, и надо платить сбор, чтобы вернуться в город, а это вам будет стоить.
– Конечно, к центру посетителей, – ответила она, толком ничего не продумав.
Она вышла из такси у центра посетителей, расплатилась и побежала вверх по тропе к мосту. Еще не достигнув шлагбаумов, Лили запыхалась, пришлось перейти на шаг. Проверила время на телефоне: 8:55. Еще пять минут. Она затрусила шаткой походкой на подламывающихся лодыжках, как это делают пьяные девочки, хотя пьяной она не была – просто не в форме.
Он собирался прыгать со стальной конструкции под проезжей частью, где-то в двух сотнях футов южнее северного пилона. Лили подняла голову. Она еще не добралась и до южного. Ей нипочем не успеть. А если и успеет – что она станет там делать? С пешеходной дорожки туда, где будет он, даже не спуститься; по крайней мере, она не знала, как это сделать.
Но под мостом наползал туман – как доска или еще что-то. Он не станет прыгать в тумане. Таков был план, она в этом уверена.
Она докрутила телефонный список до его номера и нажала набор. Это ее тема, этим она занимается. Потому-то она и особенная. Она снимет маляра с его моста.
– Привет, Лили, – сказал Майк.
– Майк, вам нельзя этого делать. Сегодня – точно.
– Надо, Лили. Но если б не вы, меня бы тут не было.
Она издала раздосадованное рычание.
– У вас все в порядке? – спросил Майк. – Похоже, вы давитесь. Вы плачете.
– Нет, я бегу. – Она плакала. – Я прямо над вами на пешеходной дорожке. – Она и была как бы – и над ним, и на пешеходной дорожке, но вот только не прямо над ним на пешеходной дорожке, а примерно на четверть мили в стороне.
– Это очень мило с вашей стороны, – произнес Майк. – Но правда – у меня все будет хорошо. Не знаю, у меня такое чувство, что здесь я все закончил.
– Совсем вы ничего тут не закончили. Вы красите мост, на который я сейчас смотрю. И вижу, что здесь одно место вы пропустили. На нем ржавчина.
– Так и должно быть, Лили. Я ей нужен. Им нужен.
Она прижала телефон к груди, покуда желание за-орать, что он ебаный псих, не миновало, а затем очень спокойно произнесла:
– Просто поднимайтесь сюда, Майк. Это скверная мысль. Сейчас туман. Можете потом опять спуститься, если уж так хочется, но сейчас поднимитесь, пожалуйста, сюда. Я жду.
– Вы это на мне “обещание секса” пробуете, Лили?
– Нет, это не оно. Это совершенно другая штука. Это…
– Ну, было б очень мило, и в иных обстоятельствах я бы просто ухватился за эту возможность.
– Правда? – “Он не просто это сейчас сказал. Он точно это сказал?”