– В этой мотоциклетной коже пены хватит, чтоб его на поверхность вытолкнуло, – произнесла Джейн. – Правда же?
Одри пожала плечами… кто ж его знает?
Джейн поелозила лодкой, чтобы далеко не отходить от места нырка. Без единого слова Одри протянула руку за борт и разложила купальную платформу из алюминия и тика – на уровне воды рядом с большими моторами образовалась пристань. Джейн вытащила из-под колонки рюкзачок с дефибриллятором и протянула его Одри.
Они наблюдали, как вода пузырится там, где упал Майк, – выискивали хоть какие-нибудь признаки движения. В глубокой зеленой воде поднялась тень, и на поверхность из глубины вынырнули головы. В воздух ударил гейзер морской воды – это Мятник Свеж прочистил себе трубку. Огляделся, засек лодку, после чего подцепил Майка изгибом руки в локте за подбородок и погреб к ним.
– Спинодержатель, – сказала Одри. Она еще была в своем монашеском облачении из желтого и свекольного шелка, и его теперь трепал холодный ветер.
К поручням штурвальной стойки был принайтовлен спинодержатель из оранжевой пластмассы. Джейн расплела узел и одним концом протянула устройство Одри, которая перехватила его за одну из многих завязок. Вдвоем они опустили его за борт и стали ждать. Мятник Свеж добуксировал вялое тело до спинодержателя и втолкнул Майка на него, пока Джейн и Одри удерживали устройство. Затем дылда обхватил нейлоновым концом грудь Майка, другим оплел ему ноги, после чего подплыл к купальной платформе, куда и забрался сам. Сел, дал себе очень короткую передышку, стащил ласты и швырнул их в лодку. После чего встал, перегнулся за борт и схватился за спинодержатель.
– Вы ему голову только подтяните, а мы его вытащим из воды, – произнесла Одри.
Так и сделали – заволокли устройство, перевернули его так, чтобы поместилось в открытой части лодки за штурвальной колонкой. Одри и Мятник Свеж тут же опустились возле Майка на колени.
– Джейн, – окликнул Мятный, мотнув головой туда, куда надо смотреть. Лодка на нейтрале отдрейфовала и оказалась в опасной близости от быка южного пилона, который высился у них над головами.
– Ебическая сила! – произнесла Джейн. Она кинулась к колонке, поддала газу и понеслась прочь от громадного бетонного монолита.
– Полегче, – вымолвил Мятник.
Одри отстегнула конец от спинодержателя, раскрыла перёд Майковой робы, за нею – мотоциклетные доспехи. К счастью, под ними уже на нем ничего не было. Дефибриллятор тоненько заныл – это заряжался конденсатор.
– Разместите электроды на груди пациента, – сказал дефибриллятор. – Идет зарядка.
Мятник Свеж протянул лопатки Одри, та их разлепила и приклеила к груди Майка.
– Не приближайтесь. Не трогайте пациента.
Одри убрала руки, дефибриллятор выстрелил, тело Майка содрогнулось, затем расслабилось, и он закашлялся.
– Что? Что? – спросила Джейн.
– Он вернулся, – произнес Мятник. Одри рухнула на его тело и выпустила наружу душераздирающий всхлип.
И почувствовала у себя на голове чью-то руку, оттолкнулась и осмотрела парня в оранжевом корсете.
– Чарли?
– Эй, детка, – произнес тот. И она снова, всхлипывая, потерялась где-то у него на груди. – Ай, ай, ай, – выговорил Чарли. – Я другой рукой шевельнуть не могу.
– У вас плечо вывихнуто, – сказал Мятник Свеж. – Просто попробуйте полежать спокойно. – Он повел головой в сторону Одри. – Она утверждает, что обряд излечит почти весь урон. Не спрашивайте как. Мы вас передадим на спасательный катер Береговой охраны, как и собирались. Они доставят вас в больницу.
– Береговая охрана приближается, – сказала Джейн. Она повернулась от рулевой колонки и посмотрела сверху вниз на Чарли. – Эй, братишка, с возвращением. Глянь, как ты подрос.
– Эгей, Джейн. – Он ухмыльнулся ей, затем повернул голову, стараясь разглядеть что-то у себя между ног. – А с ним как быть?
На корме лодки лежало бывшее крокодилье тело Чарли – халат у него весь промок от соленой воды, а утиные лапки подергивались, как будто его било током.
16. Новенький денек
Вообще-то Чарли был благодарен, что его оставили в больнице на выходные, пока врачи оценивали все травмы – в основном, казалось, из-за того, что никак не могли поверить, что не искалечился он больше, чем искалечился. Ему выпала неплохая возможность привыкнуть к тому, что он – кто-то другой.
– Мистер Салливэн, – произнес доктор Банерджи, прокручивая у себя в планшете историю болезни. – Мы проанализировали результаты компьютерной томографии всего тела – мы так часто делаем при подобных серьезных падениях, – и похоже, что сломанных костей у вас нет.
– Это же здорово, правда? – ответил Чарли, немного брызгаясь слюной. Он пока не очень привык к тому, как действует рот у Майка в сравнении с тем, как оно работало у крокодильчика. Все равно что впервые сесть за руль, после того как долго не водил машину, – но человеческие размеры Чарли осваивал быстро.
– Здорово. Однако поразительно – с учетом всего. Вам очень, очень повезло.
– Думаю, повезло бы мне, если б я не забыл проверить пряжку у себя на страховке.
– Так это был несчастный случай?
– Совершенно точно, – сказал Чарли. Он уже поговорил с психиатром, соцработником и двумя типами из Администрации моста, а также с парочкой парней из покрасочной бригады – он сделал вид, будто знает их.
– Мы не засекаем никаких повреждений внутренних органов от удара, и если не считать ушибов, которые быстро проходят, и вывихнутого плеча, с которым все будет хорошо после недели на перевязи, меня беспокоит лишь ваше психическое состояние. Физических признаков повреждения мозга у вас нет, хотя сотрясение произошло, но вот нас беспокоит ваша потеря памяти.
– Но я же помню кое-что, – ответил Чарли. – Например, все улицы на севере города могу назвать в обе стороны, а вот адреса своей квартиры не вспомню, даже если вы мне подскажете обе цифры номера и букву.
Врач кивнул, поставил в планшете какую-то галочку и прокрутил дальше.
– Кроме того, я проверил всю вашу медицинскую кар-ту, и там все вроде бы ясно за десять лет. Вам грыжу вырезали – и все.
– И все, – подтвердил Чарли.
– Так вы не попадали ни в какую крупную аварию за последние год-два? На мотоцикле?
– Да нет, не припомню. Я б, наверное, вспомнил, если б разбивался на мотоцикле. Или если б умел на нем ездить. А я умею ездить на мотоцикле?
– Не знаю, я просто спросил. Нам с вас брюки для мотокросса пришлось срезать. Томография показала следы довольно крупной аварии в последние два года. Сломаны оба бедра, пять смещенных позвонков, трещины в ребрах – все зажило прекрасно, но недавно.
Чарли покачал головой. Поначалу его держали в шейном ортезе, но после томографии этот корсет сняли.
– Думаю, я бы что-то подобное помнил.
Краем глаза он уловил движение – из-за дверного косяка выглядывала Одри.
– Ничего? – спросила она у врача.
– Ну, здравствуйте, сэр или мадам, – произнес Чарли. – Входите, пожалуйста.
– Я вас оставлю, – сказал врач, откланиваясь.
– Не смешно, – произнесла Одри.
– Что? Ты прическу сменила.
– От взмета я отказалась.
– Он тебя кем считает?
– Твоей подругой.
– Моей подругой или Майковой подругой?
– Очевидно, Майковой.
– Однако живешь ты со мной. Профурсетка!
Она нагнулась, схватила его за руку, смеясь, и принялась его целовать – а потом прекратила и отошла на шаг.
– Дичь какая, – произнесла она.
– Все хорошо, – сказал он. – Это же я. Ощущаю себя как я. Ну, вроде.
– Может, займет сколько-то, – произнесла она.
Заняло еще два дня, а потом она забрала его из больницы. Когда он сел на пассажирское место ее “хонды” и потянулся застегнуть ремень, она обняла его и поцеловала, крепко и долго, подпустив побольше языка, и не отрывалась, покуда оба они тяжело не засопели. А потом оттолкнула и потянулась к собственному ремню.
– Вот, – вымолвила она.
– Ух, – вымолвил он.
– У нас все будет прекрасно, – сказала она.
– Но дичь какая, а?
– Совершенная. – Она выжала сцепление и отвезла их через весь город в буддистский центр.
У него в доме – ну, теперь у Джейн в доме – имелась пустая квартира, и Джейн сейчас ее чистила и ремонтировала, чтобы он смог туда вселиться. Но им еще только предстояло придумать, что́ они скажут Софи, прежде чем Чарли приедет домой.
– Для ребенка это будет сильное потрясение, – сказал он, когда приехали в центр. Чарли сидел за дубовым столом в кухне, как большой, и пил кофе. – Не хочу ее травмировать.
Одри возилась с кофеваркой на кухонной стойке.
– Чарли, она видела Беличий Народец, она – Смерть. Большая Смерть. Она властвует над всею Преисподней. Ты ее ничем не шокируешь.
– Да понятно. Это будет по-настоящему трудно. А мы даже не знаем, Смерть ли она по-прежнему.
– Мне кажется, тебе надо просто прийти, и пусть тетя Джейн сама все объясняет. Софи поймет, что это ты. По голосу уже ты. Движешься, как ты. Ты просто, ну… просто на вид не как ты.
– Кстати сказать – как у него дела?
Бывшее тело Чарли – волхва-крокодильчика – сидело на полу перед посудомоечной машиной и покачивалось из стороны в сторону в такт мотору. Одри – принесла его домой с лодки в мешке и заботилась о нем, пока Чарли лежал в больнице.
– У него хорошо. Очень хорошо у него дела. То есть он – ну, сам увидишь. Чарли, поздоровайся со своим новым другом!
– Да ну? – произнес Чарли.
Вскочив на лапы, крокодильчик издал рык восторга и заковылял по кухне. Голова и торс у него как бы вихляли на ходу взад-вперед, нижняя челюсть хлопала, при каждом махе вниз за нею тянулась ниточка слюней, а его длинная елда волоклась по плиткам пола у него между лап. Он остановился перед Чарли и выпустил возбужденное и сочное рычание.
– Чарли, это Большой Чарли, – произнесла Одри, с поклоном представляя Большого Чарли.
Большой Чарли взглянул на нее.
– Ты назвала его Чарли?