Мэтт: На своей машине.
Бен: Несмотря на то, что, как вы сами сказали, немало выпили?
Мэтт: Ну, это было не самое лучшее решение… Но да, это так. К тому времени, как ушел, я уже немного протрезвел.
Бен: Когда это было?
Мэтт: Вскоре после того, как ушли Люси и Савви.
Бен: Значит, вы их не видели?
Мэтт: Нет, они пошли по второй дороге. А я поехал по главной, как нам и сказали.
Бен: И вы отправились прямиком домой?
Мэтт: Да.
Бен: И всю оставшуюся ночь были одни? Никто не приезжал за вами после возвращения домой?
Мэтт: Знаете что, а пойду-ка я… Зря я на это согласился.
Бен: Ваш сосед подтвердил полиции, что вы той ночью вернулись домой.
Мэтт: [помехи] Хватит с меня.
Бен: Этот же сосед позднее выразил сожаление, что соврал. Он действительно вас видел, но вскоре после вашего возвращения подъехала еще одна машина. К вам приехала женщина. Сосед застал вашу ссору на подъездной дороге.
Мэтт: [помехи, стуки]
Бен: Соседу не было известно, кто эта женщина, но, по его рассказу, вы на нее накричали, после чего она уехала. Затем вы сели в свою машину и тоже уехали. Полиции вы сказали, что всю ночь были дома, но на самом деле никому не известно, где вы были во время убийства Саванны…
На этом наше интервью заканчивается, господа. После этого Мэтт ушел, и с тех пор мне не удавалось с ним связаться.
Глава 23
Я согласилась пойти с Беном в лес, туда, где нашли тело Савви. Не то, чего я ждала от первого интервью, но достойной причины отказать у меня нет.
А я очень старалась придумать достойную причину отказать.
И вот я подхожу к двери в номер Бена, готовясь отправиться с этим самонадеянным лживым подкастером на место преступления.
– Привет, – Бен с улыбкой встречает меня у двери.
– Привет, козел.
Пейдж за спиной Бена хихикает. Она сидит на диване, закинув босые ноги на кофейный столик. Интересно, они спят друг с другом?.. Надеюсь, что нет, – и ненавижу себя за что, что на это надеюсь.
Улыбка Бена делается шире, будто ему нравится, когда его называют козлом.
– Я тоже очень рад видеть тебя, Люси.
– Когда ты собирался рассказать мне, что Мэтт был с какой-то загадочной незнакомкой в ночь убийства Савви?
Я послушала выпуск вчера и после этого несколько раз звонила и писала Мэтту. Как ни странно, он, судя по всему, меня избегает.
«Убьем его, пока он не убил тебя, – говорит Савви мне на ухо. – Я тебе не рассказывала, как хорошо я это умею? Я могу сделать так, чтобы мужчина пожалел, что бросил на меня взгляд, не говоря уже о том, чтобы прикоснулся».
Мы не собирались убивать его в ночь свадьбы. Мы всё еще просто это обсуждали.
План изменился? Мы ночью столкнулись с Мэттом?
Вспоминаю, как он стоит у входной двери, в его глазах искренний страх. Это тот же человек, который как-то смеялся надо мной: «И это, по-твоему, удар? Ударь меня еще раз. УДАРЬ МЕНЯ ЕЩЕ РАЗ!»
– Ты ведь в конце концов все узнала, – говорит Бен, возвращая меня в настоящее.
– Я думала, мы работаем вместе. Нельзя было меня предупредить?
– Нет, – говорит Бен.
– Нет, – повторяет Пейдж.
– Как-то не чувствую я тут доверия, Бен.
Он смеется.
– А ты сама мне доверяешь?
Ни капельки.
– Справедливо.
Он хватает сумку и выходит из номера, закрывая за собой дверь.
– Я включу микрофон, как только сядем в машину, хорошо?
– Хорошо. – Я отворачиваюсь, на случай если лицо выдаст мое волнение, и следую за Беном к машине. – Ты заготовил мне еще сюрпризы для интервью?
– Разумеется. – Он открывает дверцу и улыбается мне. – Готова?
– Ты была тут с тех пор, как это произошло?
Прошло пятнадцать минут, и Бен начинает волноваться. Он хмурится, произнося эти слова, отводя взгляд от дороги на достаточно долгое время, чтобы мне пришлось указать на стекло, напоминая, что он ведет машину. Бен возвращает взгляд на дорогу.
Мы едем по узкой дороге, ведущей в поместье «Бёрд». К зданию ведут две дороги – основная, мощеная и менее опасная, и вот эта, узкая и бугристая, с густым лесом по обеим сторонам. Именно по ней можно быстрее добраться до шоссе, и на ней нашли заброшенную припаркованную машину Савви.
– Да. – Я глубже вжимаюсь в сиденье. Сердце стучит невероятно быстро; я пытаюсь сделать вид, что это из-за количества сахара в крови, что виновато печенье, которое я съела перед выходом. Прохладный воздух из кондиционера наконец начинает охлаждать машину, и я пытаюсь сосредоточиться на том, как он обдувает мое лицо.
Савви я больше не видела, но ее голос теперь все время звучит у меня в голове. Бесконечный поток: «Убьем твоего мужа!»
– Когда? – Он снова смотрит на меня, но на этот раз недолго.
– Мама привела меня, когда полиция снова открыла эту местность. Мы тут походили – надеялись, что получится что-то вспомнить… – Я говорю медленнее, взвешивая каждое слово. Теперь я – Люси, Гостья Подкаста. Я не Люси, Которая Планировала С Подругой Убить Мужа. Ей сейчас лучше не высовываться.
– Не получилось. – Это не вопрос.
«Вставай, Люси. ВСТАВАЙ!»
Резким ударом возвращается воспоминание, как мама кричит на меня, а я на коленях стою на земле, пальцами впиваясь в почву. Пытаюсь прогнать его.
«Невинные люди так себя не ведут. Ты же это знаешь, да?» – сказала она, когда мы отъезжали, а я рыдала на пассажирском сиденье.
Я не знала. Как ведут себя невинные люди? Всегда хотелось это спросить.
– Люси? – Бен снова обеспокоен.
– Нет, не получилось.
Он паркуется на грязной обочине. Шум сверчков становится громче, когда я открываю дверь.
Мы направляемся к деревьям. Бен держит в руках диктофон. Деревья густые, отбрасывающие длинные тени, но от жары это не спасает – солнце печет, воздух горячий и влажный. По спине у меня уже стекает пот, хотя мы вышли из машины всего две минуты назад.
Я думала, что микрофон будет беспокоить меня больше. Думала, что посещение места преступления столько лет спустя будет беспокоить меня меньше. Всё по-прежнему вверх ногами, я чувствую себя будто на плаву. Лучше бы я отказалась. Нет, Бен, возьми у меня интервью в помещении с кондиционером, как нормальный, черт возьми, человек…
Мы идем по узкой грязной тропинке, и я пытаюсь сосредоточиться на ней. Пытаюсь дышать.
– Полиция перекрыла эту местность где-то на неделю, да? – спрашивает Бен.
– Да, вроде того.
– Когда после этого ты сюда пришла?
– Точно не помню. Через пару дней, наверное.
– И как это ощущалось? Когда ты снова тут оказалась.
Прикусываю язык, чтобы не сказать: «Как на празднике, Бен. Сам-то как думаешь?» Но я Люси, Гостья Подкаста. Невинные люди не бросают колкости.
«Невинные люди не планируют убийство мужа». Это не Савви. Она никогда этого не говорила. Но я все равно слышу это ее голосом.
– Было тяжело, – говорю я.
Он кивает и несколько секунд молчит.
– А раньше? Ты ведь бегаешь, да? Никогда не заглядывала сюда во время пробежки? Ведь дорожка рядом.
Не знаю, откуда ему известно, что я бегаю, но не исключено, что на данный момент Бен знает обо мне больше, чем я сама.
– Я начала бегать пару лет назад. Да и на улице мне бегать не нравится, так что нет. Я никогда не заглядывала сюда на пробежке. Тем более в такой жаре. – В мое лицо врезается жук, и я едва подавляю громкое ругательство. Машу рукой перед лицом. Слишком старательно. Выгляжу так же, как чувствую себя, – безумно.
– Но ты знала о дорожке, да?
– Да, конечно. Это маленький город, и на дороге есть указатель, что рядом дорожка для пробежек. Я проезжала мимо миллион раз.
Мы всё еще идем, и я понимаю, что не знаю, где именно было обнаружено тело Савви. Тут все одинаковое. Одна грязная тропинка, петляющая между одинаковыми деревьями.
Невинный человек это запомнил бы? Может, невинный человек ходил бы сюда каждый день, отчаянно пытаясь найти то воспоминание? Я была тут дважды – и оба раза впала в истерику.
Вообще я начинаю видеть смысл в маминых словах.
Снова замечаю, что Бен не сводит с меня взгляда и хмурит брови. Он-то должен знать, где нашли тело Савви. Он наверняка все это спланировал – дорогу, вопросы… Может, даже репетировал это обеспокоенное выражение лица, которое постоянно мне демонстрирует.
Он указывает рукой:
– Это там.
Похоже, он считал, что написано у меня на лице. От этого мне неловко. Отворачиваюсь от него.
Мое сердце бьется слишком громко, отдаваясь в ушах, а пот ручьем стекает по спине, хотя сегодня не так жарко по техасским меркам. Меня подташнивает.
Замечаю цветы в небольшой розовой вазе у дерева и останавливаюсь. Желтые розы. Любимые цветы Савви.
– Ее мама часто сюда приходит, – объясняет Бен, замечая мой взгляд. Молча киваю.
Конечно, никаких указаний на то, где нашли тело Савви, тут нет – прошло столько лет, – но теперь я вспоминаю. Полиция показала мне фото тела, наполовину в грязи, в порванном в нескольких местах платье. Я не сводила взгляда с почти оторванной лямки, державшейся на одной нитке. Я знала, как это произошло. Знала, но не могла вспомнить. Или я хотела вспомнить так сильно, что попыталась создать воспоминание… Теперь трудно сказать.
– Все нормально? – спрашивает Бен.
– Да.
– Что ты чувствуешь, находясь здесь?
Перевожу взгляд на него. Поражаюсь тупости вопроса.
– Ты сама не своя с тех пор, как мы вышли из машины. Тебе тяжело находиться здесь – где она умерла?
– Ко… конечно, тяжело. – Делаю вдох, но это не помогает.
Савви появляется у него за спиной. Она в коротком черном платье, которое часто носила, – хлопковом, не вычурном, облегающем фигуру так, что все прохожие оборачивались. Широко улыбается и делает вид, что душит его. Моргаю – и она исчезает.