– Савви ни на что не жаловалась.
Она смеется. У мамы розовеют щеки, и она запихивает остатки пончика себе в рот.
Глава 26
Этим же днем я сажусь на кровати с ноутбуком на коленках и пишу Бену, чтобы узнать, когда будет наше следующее интервью. Важное интервью. На котором я должна все рассказать о Мэтте.
Решить, что такое «всё», мне еще предстоит.
Мне на самом деле не хочется делиться своей печальной историей с вселенной подкастов. Мне никогда никому не хотелось это рассказывать, кроме Савви. Она это понимала. Она не взяла меня за руку и ласково предложила пойти в полицию. Она не спросила: «Почему ты от него не уйдешь?» Она сказала: «Тогда-то мужчины и убивают женщин. Когда они пытаются уйти».
Я сказала: «Не думаю, что Мэтт это сделал бы».
«Хочешь рискнуть?» – спросила она.
Нет. Я не хотела.
И она это знала. Она сразу поняла, что я не хочу просто уходить.
Я хотела отомстить.
«Погнали, как Тельма и Луиза», – сказала она, и я рассмеялась.
Я не могу плакаться всем, что была женой абьюзера, раз когда-то смеялась, что убью мужа. Так не делается.
Ноутбук звоночком сообщает о новом сообщении от Бена.
Хочешь сегодня выпить?
А интервью?
Нет. Может, интервью завтра?
Вздыхаю и принимаюсь набирать ответ: «Может, уже закончим с этим поскорее?», но сразу стираю. Невинный человек так не сказал бы.
Снизу доносится громкий мамин смех, будто она смеется у меня в голове.
От необходимости что-либо печатать меня спасает Бен.
Встретимся через час в «Голубой шляпке»?
По тому, как я бросаю взгляд на шкаф, соображая, какое платье надеть, я понимаю – это плохая идея. К счастью, у меня есть час, так что успею сделать прическу и накраситься. Тут есть опасность, я должна отказаться. «Нет, Бен, увидимся на интервью. Напиши ближе к делу». Вот что надо ему написать. Но отправляю я только:
Хорошо, увидимся через час.
Через час я уже в «Голубой шляпке». Я выбрала фиолетовое платье, оправдываясь тем, что Бен уже меня в нем видел. Я была в нем, когда мы впервые встретились, в кафешке. Это простое хлопковое платье. Не для свиданий. Такое, которое надеваешь, когда для штанов уже слишком жарко.
Помещение «Голубой шляпки» большое и светлое, огромные окна у входа впускают в зал лучи вечернего солнца. Стены и пол деревянные, стены покрыты всякими техасскими штучками, чтобы мы не забыли, в каком штате находимся. Тут висит техасский флаг, баннер «Не шутите с Техасом» и доска объявлений с рекламой разных винных экскурсий в Хилл-Кантри. Яркий знак «Настоящий эль» мигает, когда я прохожу мимо.
Бен уже сидит за баром, на нем голубая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Отмечаю, что это рубашка для свиданий. Слишком теплая для нынешней погоды. Стараюсь не придавать этому большого значения.
Он улыбается, заметив меня. Сажусь на стул рядом.
– Привет. Спасибо, что пришла.
Опускаю взгляд на его коктейль – он розового цвета.
– Это «Космо»?
– А что это ты так спрашиваешь? «Космо» вкусные. И это специальное предложение в счастливые часы.
– Я никак не спрашивала.
Барменша, симпатичная женщина с острым темным каре, подходит и смотрит на меня с ожиданием.
– Мне такой же, – указываю я на его бокал. Крепкий алкоголь я пью редко. Игнорирую внутренний голос, утверждающий, что мне и этому фиолетовому платью пора домой.
– Сейчас будет. – Барменша отходит, чтобы сделать коктейль.
Вдруг вместо нее за барной стойкой появляется Савви. Мне хочется отвернуться, но она такая настоящая… Приходится напоминать себе, что она – плод моего извращенного, поврежденного воображения.
Савви наклоняется ко мне. Даже в галлюцинации от нее немного пахнет дымом. Она курила только когда выпьет, но что тут скажешь, она много пила.
«Ты знаешь, что сделала бы я», – улыбаясь, говорит Савви.
Ерзаю на стуле.
«Дала бы ему трахнуть меня в туалете, – мечтательно говорит она. – А потом, наверное, еще раз, на улице, за баром. Помнишь, ты как-то нашла меня на парковке “Чарльза”? Тот парень нагнул меня над капотом своей машины, я там голым задом кверху, а ты бежишь, потому что испугалась, что меня насилуют. А я тебе: “Нет, зайка, это я ему предложила”».
Бен отпивает коктейль.
– Почему общество осуждает мужчин, когда мы заказываем что-то розовое? Странно приписывать напиткам гендер.
– Я ничего не говорила.
«А ты не надела лифчик под платье, да? – спрашивает Савви. – Одобряю». Она подмигивает мне и исчезает. Делаю долгий выдох.
– Мужчины врут, когда говорят, что не любят фруктовые коктейли. Вон тот мужик с пивом сейчас мечтает о моем «Космополитене».
Смеюсь, отчего лицо Бена озаряется. Барменша возвращается с моим коктейлем, и я делаю глоток. Крепкий, слава богу.
У меня за спиной раздается взрыв смеха, я оборачиваюсь и вижу группу женщин за столиком в углу, на столике – множество пустых бокалов из-под «Маргариты». Официант ставит перед ними новые бокалы.
Темноволосая женщина за дальним концом столика осушает свою «Маргариту» и едва ли делает передышку, прежде чем схватить следующую и отхлебнуть. Это Нина. Она выпивает «Маргариту» в два глотка, остальные женщины снова заливаются хохотом.
– Скорее принесите нам еще, – говорит Нина официанту. Тот смеется и кивает.
Для человека, который «особо не пьет», она просто хлещет эти «Маргариты».
Наши взгляды пересекаются, Нина опускает бокал и быстро отворачивается, будто надеясь, что я ее не заметила. Но тут же поворачивается обратно и машет мне рукой. Затем встает и направляется к нам. На ней узкие джинсы, обнимающие изгибы фигуры, и как минимум трое мужчин опускают глаза, чтобы оценить ее зад, когда она проходит мимо. Я бросаю на них осуждающий взгляд, которого они не замечают.
– Привет, Люси.
Тут разворачивается Бен, и Нина от удивления делает шаг назад. Она дважды моргает, и – клянусь – едва не сбегает. Я четко вижу эту мысль у нее на лице.
Если Бен это замечает, виду он не подает. Улыбается и говорит:
– Привет, Нина.
– Привет? – как будто спрашивает она, причем спрашивает меня. – Все… нормально?
– Нормально. А у тебя?
Она прищуривается.
– Ну-у… – У нее розовые щеки, я почти что вижу, в какой именно момент тот глоток коктейля ее настигает. – Хорошо. Да. Хорошо, – она качает головой. – Извини. Ты реально проводишь с ним время?
Бен смеется.
– Можешь не приукрашивать, Нина.
Нина бросает на него раздраженный взгляд. На подкасте она весьма мило с ним общалась, но сейчас в ее глазах нет и следа дружелюбия. Между интервью и сегодняшним днем что-то произошло.
– Если не можешь дружелюбно общаться с подкастером, который пытается доказать, что ты убила свою лучшую подругу, то с кем можешь? – говорю я, пытаясь разбавить атмосферу, но Бен с Ниной смотрят на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Черт. Невинный человек так не сказал бы.
– Я вернусь к подругам. – Нина разворачивается, не глядя на меня. – Рада была вас видеть.
Кажется, это было неискренне. Наблюдаю, как она возвращается к столику с женщинами, которые теперь на нас пялятся. Машу им рукой. Это никого из них не радует. Поворачиваюсь обратно к бару.
– Я не пытаюсь доказать, что это ты убила Саванну, – говорит Бен. – Я пытаюсь понять, кто это был.
– Для многих это одно и то же.
– Не для меня. – Он оглядывается через плечо, я прослеживаю за его взглядом – он смотрит на хмурящуюся Нину.
– Вы что, как-то поругались?
– Нет, насколько мне известно. Но я часто задеваю людей, так что кто знает…
Я смеюсь, Нина хмурится еще сильнее. Я кладу ладонь на его руку. (Да, трогать его не обязательно. Да, я все равно это делаю.)
– Повернись. Она решит, что мы ее обсуждаем.
Он улыбается, снова поворачиваясь ко мне, а когда я убираю кисть с его руки, всего на секунду придерживает мои пальцы.
– Но мы правда ее обсуждаем.
– Мы не должны подавать виду. В Техасе так не принято.
– Если тебе интересно – мне ужасно нравятся они с Эмметтом. – Бен наклоняется ближе ко мне, так близко, что наши плечи соприкасаются.
– Не хочу портить тебе настроение, но, боюсь, это не взаимно. – Мне нужно отодвинуться. Я не отодвигаюсь.
– Ну и ладно. Я не против неразделенной любви в их сторону.
– И что же тебе так нравится в них?
– Они на твоей стороне.
Вздергиваю бровь.
– Подкаст быстро стал бы ужасно скучным, если б все там говорили одно и то же. Очень мило с их стороны внести некое разнообразие.
Я улыбаюсь. Бен на секунду бросает взгляд на мои губы. Я отклоняюсь назад, чтобы наши плечи больше не соприкасались, и отпиваю из своего бокала.
– Ты не говорила с Мэттом после предыдущего выпуска? – спрашивает Бен. Интересно, он весь вечер собирался задать мне этот вопрос?
– Нет. Он игнорирует мои сообщения. Можно было бы снова приехать к нему домой…
Он смотрит на меня. Отводит взгляд. Отпивает из своего розового бокала.
– А это… безопасно?
Твою ж мать. И кто ему сказал? Кто вообще знает? Я всегда думала, что пара женщин из нашего района что-то подозревали, но странно, что они сказали ему.
– Сказать мужчине в лицо, что он козел, – это вообще может быть безопасно?
– Нет. – Бен говорит так, будто у него есть в этом опыт, что меня не удивляет. – Не может.
Мы торчим в баре еще два часа. Бен рассказывает мне о своей семье, о друзьях, о том, что восток Лос-Анджелеса – лучшая его часть. Я согласна. Оказывается, мы жили всего в пятнадцати минутах друг от друга, и мне от этого становится не по себе. В том, что Нейтан меня выгнал, есть свои плюсы.
Второй «Космополитен» я не допиваю, потому что и без того уже немножко под градусом. Или даже полностью. Может быть.
Достаю телефон, когда мы выходим из бара, и прислоняюсь к зданию. Бен смотрит на меня в замешательстве.