Мне было интересно, во мне ли дело. Может, развод так по нему ударил, что он начал пить и изменился. Поэтому мне хотелось с ней поговорить. Но я, конечно, не стала пытаться выйти на связь. Это было бы слишком странно.
Бен: Но сегодня вы познакомились, не так ли?
Джулия. Да. Мы познакомились сегодня, случайно. Но я не спросила. Я хотела, но было бы неуместно. Было видно, что она… в общем, что ей и так хватает проблем. Не надо нагружать ее моими.
Бен: Как долго продолжался абьюз, прежде чем ты ушла?
Джулия: Около полугода. Это медленно набирало обороты, так что я месяцев шесть думала: «Неужели это я? Неужели это моя жизнь? Как я превратилась в избиваемую жену?» Это как будто было не со мной. Думаю, я ушла бы раньше, если б не раздумывала, как оказалась в такой ситуации.
Бен: У тебя получилось нормально уйти?
Джулия: Приехала мама, она была в доме, когда я собирала вещи, поэтому Мэтт был вынужден вести себя хорошо. Сегодня он много на меня кричал – я была одна, – но все было нормально. Я сказала ему, что мои мама и друзья знают, что я поехала в Пламптон, – на всякий случай.
Бен: На случай, если с тобой что-нибудь случится? Так? Просто хочу убедиться, что правильно все понимаю: ты чувствовала, что должна кому-то сообщить, что можешь увидеться с Мэттом, потому что боялась, что с тобой может что-то случиться?
Джулия: Так это звучит довольно страшно. Но… да.
Тут я предлагаю окончить интервью, и Джулия почти соглашается, но тут же смущенно просит продолжить.
Джулия: Нет, просто… можно еще кое-что сказать? Это очень важно.
Бен: Разумеется.
Джулия: Мэтт как-то сказал это про Люси. Когда был пьяный. Сильно пьяный. И разглагольствовал, как всегда, об одном. Мне кажется, так он хотел меня задеть. Говорил, какой замечательной была Люси. Но меня это не задевало. Точнее, наверное, не так, как он рассчитывал… Я на него злилась, но Люси только больше меня интересовала. Так вот, он говорил, говорил – и сказал: «Я должен был лучше ее защищать». Я спросила: «После убийства?» Я ведь знала, что он отправил ее к ее родителям и чувствовал вину за это.
А он говорит: «Нет, той ночью. Я должен был лучше ее защищать».
Я спрашиваю: «В смысле? Тебя же там не было. Ты говоришь, что должен был уйти со свадьбы вместе с ней?» Я пыталась вытянуть из него информацию, потому что он вообще никогда не говорил о той ночи.
И я увидела, что в ту секунду взгляд у него как будто прояснился – он понял, что сказал, и тут же покраснел. Он что-то пробормотал, мол, да, это он и имел в виду, но… Я думаю, что это неправда. Я думаю, он был там, с Люси, когда Савви убили.
Глава 32
Бен выкладывает выпуск с Джулией с утра пораньше в понедельник. Я прослушиваю его, занимаясь на беговой дорожке, и, похоже, слушаю его в такую рань не только я, потому что после пробежки у меня накопилось много пропущенных звонков и сообщений. Читаю их, вся потная, по дороге к машине.
Бабушка: Милая, можешь позвонить? Или прийти. В любое время.
Папа: Ты уже вышла? Мы с мамой хотим с тобой поговорить.
Нейтан: Привет, у тебя там все нормально? То, что мы расстались, не значит, что мы не можем дружить. Если хочешь поговорить – можем.
Эмметт: Хочешь вместе пообедать?
Господи, какая волна популярности! Стоит всем узнать, что твой первый муж бьет свою вторую жену, как они уже спешат с выводами.
Несколько минут сижу в машине, обдуваемая прохладным воздухом из кондиционера, размышляя, что делать с этими выводами.
С одной стороны, они правы.
С другой – пошли они все к черту.
Мне не нравится, что меня превращают в жертву. Жертва – Савви. Ее отмыли и отполировали после смерти, превратив в идеальную жертву, которой я никогда не стала бы. Пусть так и остается.
На экране появляется новое сообщение:
Привет, это Джулия. Бен дал мне твой номер.
Я сказала ему, что это можно. Теперь жалею об этом.
Надеюсь, ты в порядке. Можем поговорить, когда ты будешь готова.
Неужели она и правда никогда не пыталась защищаться? Мэтт просто нас запугал или она, как и я, не выдержала и теперь решила контролировать нарратив?
Господи, надеюсь, второе. Она такая маленькая и милая, никто никогда не поверит, что она может его ударить… Надеюсь, она надрала ему зад.
Смотрю на ее сообщения. Я не смогу дать ей то, что она ищет. Из меня плохая группа поддержки.
Набираю короткий ответ:
Спасибо. Удачи тебе во всем.
«Если пырнуть его в шею – будет быстро, – шепчет Савви мне на ухо. – Хочешь, чтобы было быстро?»
Джулии явно будет лучше без меня.
Звонит телефон – бабушка, – но я его игнорирую. Я должна принять решение. Если скажу правду, что Мэтт меня избивал, он однозначно скажет всем, что я била его в ответ. И не важно, что я сорвалась через много месяцев. Не важно, что я пережила несчетное количество ночей, полных гадких оскорблений и обжигающих ударов, что меня столько раз били о стену так сильно, что у меня на голове должна была появиться вмятина.
Да, в какой-то момент я не выдержала и дала сдачи, и это будет использовано как доказательство, что у меня злое, жестокое сердце.
Конечно, она убила Савви! Вместо того чтобы уйти от абьюзера, она ударила его в ответ! Ну кто так делает?
Если совру – оставлю Джулию без поддержки. Это должно меня беспокоить. Женская солидарность и все дела… Но ей точно все поверят. Джулия – не я. Она все равно приятная. Все равно хорошая жертва.
Варианты у меня хреновые, но я знаю, что делать.
Правды от меня все равно не ждут.
– У него был буйный нрав, когда он выпивал, но мой опыт несколько отличается от опыта Джулии, – говорю я, как и репетировала. Я уже сказала это Бену сегодня днем, во время длинного интервью. Они с Пейдж смотрели на меня так, будто ни одному слову не верили.
А вот мама явно чувствует облегчение. Она стоит на кухне, опираясь на один костыль. Папа стоит за ней, держа лопатку так, будто собирается кому-то ею угрожать. Бабушка сидит за столом. Они все ждали моего возвращения. Я весь день их избегала.
– Что значит «несколько отличается»? – Бабушка прищуривается.
– То, что я и сказала. У него был буйный нрав. Он бросался стаканами в стену, топал…
– Но тебя он не бил? – нервно спрашивает папа.
– Конечно, он ее не бил! – восклицает мама. – Она тогда жила в пяти милях от нас. Мы бы знали.
Поднимаю бровь. Я собиралась все отрицать, но мама мне сильно в этом мешает. Мой инстинкт самозащиты сейчас вовсю борется с желанием доказать, что мама неправа.
– Мне кажется, невозможно знать, что происходит в чужом браке, – говорю я. – Как бы близко этот кто-то ни жил.
Все замирают.
Папа по-прежнему держит лопатку как оружие. У него знакомый взгляд – я часто видела его в детстве. Будто он боится, что я сейчас что-то скажу и ему придется разбираться с последствиями, а ему этого ну совсем не хочется.
– Но я не побегу делать слезливые признания на подкасте, если ты этого боишься, – торопливо добавляю я.
Мама выдыхает, будто именно этого она и боялась. Папа опускает лопатку на столешницу – господь их помиловал и разрешил сегодня со мной не сражаться.
– Мы боимся за тебя! – говорит бабушка.
– Ну, сейчас я счастлива в одиночестве, так что это не важно, – улыбаюсь я. – Что на ужин?
– Ньокки! – говорит мама с излишним энтузиазмом и указывает на папу, который безуспешно пытается открыть упаковку.
Бабушка всплескивает руками.
– Да какого хрена? Мы что, не будем говорить о том, что, скорее всего, это Мэтт убил Савви?
Папа рассыпает все ньокки по полу.
Глава 33
Я снаружи. Можешь выйти?
Сообщение появляется на экране моего телефона после десяти вечера. В доме тихо, мама с папой уже спят.
Вылезаю из кровати, подкрадываюсь к окну и вижу припаркованную перед домом машину Мэтта. К машине прислонилась темная фигура.
Наверное, следует проигнорировать это сообщение, сделать вид, что я сплю. Но мне все еще безумно хочется ему предъявить, а до того, из-за драмы по поводу замены жены, возможности не было.
Пишу: «Буду через минуту», натягиваю шорты, собираю волосы в хвост и направляюсь вниз. Надеваю шлепанцы и выхожу на жаркий воздух.
Он выпрямляется, замечая меня, вытаскивает руки из карманов. У него за спиной светит фонарь, что позволяет мне хорошо его разглядеть. Костяшки на правой руке сбиты – интересно, от стены или от чьего-то лица?
– Познакомилась с твоей женой, – говорю я.
– Знаю, она мне сказала.
– Она милая, – повожу бровью. – Милее меня.
Мэтт двигает челюстью и смотрит в пустоту мимо меня. Надеюсь, она сказала ему это по телефону, а не лично, потому что гнев исходит от него волнами.
– Ты игнорировал мои сообщения.
Он сжимает пальцами переносицу.
– Происходит какая-то дичь.
– Ты только заметил?
Мэтт смеется, сначала коротко, а потом дольше и звонче, и улыбка ненадолго застывает на его лице.
– Боже, как я по тебе скучаю…
«С ядом будет меньше мороки, но и меньше удовольствия, как мне кажется», – шепчет Савви.
– Да, твоей жене удалось передать это на подкасте. – Прислоняюсь к машине рядом с ним.
– Она всегда была слишком хороша для меня.
Ну и бред…
– Я должен был понимать, что только наврежу ей. Просто надеялся, что такая хорошая девушка сможет…
– Сможет тебя спасти?
– Да.
– Ты не заслуживаешь спасения, Мэтт.
Он хмурится, но не спорит.
– Я слышал, что ты сказала про меня другое. Про это. Ну, про… – Он откашливается. – Ты сказала, что у тебя все было по-другому.
– Ты слышал?
– Да.
Интересно, это мама напрямую ему сказала или она просто рассказала такому количеству людей, что слова сами его нашли?