Графиня улыбнулась, понимая, о ком идёт речь. Пресловутая герцогиня де Полиньяк, которой Жанна всегда страшно завидовала, не раз надавливала на королеву, проталкивая в министры своих родственников.
— Вы согласны со мной? — Он приблизил к ней лицо.
— О, да, разумеется, — отозвалась женщина. — И я рада, если достойные люди займут место вероломных правителей.
Гаше взглянул в окно, отодвинув красную бархатную занавеску — любимый цвет графини.
— Мы уже подъезжаем к поместью. Скоро вы вступите на порог своего нового жилья.
В голове у Жанны юлой вертелся вопрос, чем она будет платить за него? Или те люди, о которых с таким восторгом говорил граф, уже расплатились с ним? Она никогда не верила в бескорыстие, и поэтому предложение де Гаше пожить в пустом имении казалось ей невероятным. Экипаж несколько раз дрогнул на немощёной дороге и замер. Мужчина первым выскочил из кареты и предложил руку даме. Она осторожно спустилась, вдыхая свежий воздух.
Небо было затянуто тучами, но дождь кончился. Граф зашагал по мокрой земле, оставляя следы. Жанна пошла за ним. Де Гаше открыл калитку и жестом пригласил её войти. Оказавшись на участке, женщина вскрикнула от удовольствия. Одноэтажный коттедж, напоминавший сказочное жилище гномов, утопал в зелени. Он походил на её собственный домик во Франции, где она несколько месяцев счастливо жила с Клотильдой. Возле очаровательного строения раскинулись клумбы, но цветы уже пожухли. В маленьких фонтанчиках с позеленевшей водой резвились красные рыбки.
— Весной и в начале лета здесь веселее, — виновато сказал де Гаше. — В такое время гораздо уютнее в комнатах. Не желаете осмотреть жилище внутри?
С какой-то внутренней дрожью Жанна ступила на порог. Пахло сыростью. Было видно, что здесь действительно давно никто не появлялся.
— Сейчас придёт горничная, которая приготовит вам обед, растопит камин и уберёт в комнатах, — пояснил граф. — Вы увидите, как всё изменится, когда она смахнёт вековую пыль.
Миновав узкую прихожую, графиня прошла в гостиную. Софа из орехового дерева, светло-коричневого цвета, обитая голубым шёлком, прошитым золотыми нитями, стояла почти у самого окна, скрытого под голубыми бархатными портьерами. Стулья, тоже из орехового дерева, были обиты голубым шёлком и окружали круглый стол, покрытый голубой скатертью. Небольшой шкаф был доверху забит книгами в красивых кожаных переплётах, тиснённых золотом. Жанна вытащила одну и сразу чихнула, смахнув пальцем толстый слой свинцовой пыли.
— Вольтер, — прочитала она с удивлением и повернулась к другим книгам. — Дидро, Руссо! О, да вы вольнодумец, мсье Гаше!
— В наше время стоит читать только этих авторов, — парировал граф. — Остальное — пустота. Вы знакомы с их сочинениями?
Графиня вынуждена была признаться, что не имела такой чести, только слышала о них.
— Когда вы прочитаете, — Гаше настоятельно сунул ей в руки томик Руссо, — и разберётесь во всём, о чём здесь говорится, сразу поймёте, что я прав.
— О да, я обязательно прочитаю! — Жанна рассмеялась. — До этого у меня не было времени заняться самообразованием. То водоворот светской жизни закружил меня, то тюрьма… Знаете, в таких условиях как-то не до книжек.
— Кстати, как ваша собственная книжка? — вдруг поинтересовался Гастон. — Она может оказать нам всем огромную услугу. Если рукопись готова, нужно начать переговоры с издательством. Я знаю одного редактора, готового хорошо заплатить за подобные вещи.
— Книга давно закончена, я снимаю копию. Думаю, она может мне пригодиться, — ответила графиня. — Я вполне готова переговорить с вашим издателем.
— Вы всё правильно делаете. В ближайшие дни я устрою вам встречу. — Граф слегка вздрогнул, услышав звон дверного колокольчика. — Наверное, это Мария, ваша горничная. Не волнуйтесь, что вы не сможете общаться. Отец Марии — француз, постаравшийся, чтобы дочь владела его родным языком.
Жанна облегчённо вздохнула. Впервые за много лет она почувствовала настоящее плечо. За неё думали, решали, о ней заботились. Разумеется, хотелось жить на широкую ногу, купаясь в деньгах, и ни в чём себе не отказывать, однако женщина понимала, что сейчас она не могла себе этого позволить. Люди, вытащившие её из заключения, были уверены, что никаких бриллиантов она не брала. Они думали, что всё это интриги королевы и её любовника, кардинала де Рогана. Графиня как могла старалась убедить их в этом. Что же они подумают, если она, бедная, несчастная изгнанница, приехав в чужую страну, напропалую станет разбрасываться деньгами? Нет, нужно затаиться и ждать своего часа. А он скоро наступит — это уж как пить дать.
— А вот и Мария. — Гастон похлопал по плечу девушку в белом чепце с широким лицом, курносым носом, усыпанным веснушками, высоким гладким лбом, серыми глазами навыкате и мужеподобной фигурой. — Будьте уверены, дорогая графиня, эта особа знает своё дело. А это, Мария, твоя госпожа Жанна де Ла Мотт.
Мария хитро улыбнулась, сделала реверанс, и Жанна подумала, что эта девка всё о ней знает и вряд ли уважает так же, как граф. Ну ничего, её дело маленькое — убрать и приготовить. Если она надумает совать нос в дела, которые её не касаются, — мигом вылетит отсюда.
Де Гаше, видимо почувствовав настроение Жанны, быстро отдал приказ новой служанке:
— Всё привести в порядок, растопить камин и приготовить еду.
Мария ещё раз присела.
— Что желает госпожа?
Графиня наморщила лоб, но, не придумав ничего лучшего, ответила:
— Жаркое и луковый суп. Настоящий луковый суп, ты слышишь?
Девушка улыбнулась.
— Ну, это как раз нетрудное поручение. Сейчас всё сделаю.
Она оказалась на удивление проворной: вмиг затопила камин и смахнула пыль с мебели. Жанна подумала, что, если останется здесь надолго, обязательно поменяет круглый ореховый стол. Пусть будет с мраморной крышкой, как в Версале.
— Дорогая графиня, вам нужно отдохнуть. — Гастон галантно поклонился. — Пока можете посидеть в саду, там премилая беседка, а потом, когда комнаты согреются, придёте сюда, поужинаете и ляжете спать.
Жанна опустила глаза. Её щёки зарделись, как спелые красные яблоки.
— Я не знаю, как вас благодарить.
Он приложил руку к сердцу.
— О, поверьте, я сделал для вас слишком мало! Надеюсь, у меня ещё будет возможность доказать вам свою преданность.
— И я надеюсь. — Она показала жемчужные зубы, и Гастон впервые за много лет, прошедших после смерти жены, почувствовал зов плоти. Эта женщина заставила его сердце биться сильнее. Но приглянулся ли он ей? Мог ли он понравиться такой даме? Да, богатство и знатность — это, конечно, хорошо, но разница в возрасте… Ответит ли графиня де Ла Мотт когда-нибудь взаимностью своему уже немолодому почитателю? В том, что Жанна крепко запала ему в душу, де Гаше был уверен. Он будет предан и постарается заслужить симпатию своей избранницы, исполняя все её желания. Взяв в свою широкую руку маленькую белую ручку красавицы, граф поднёс её к горячим губам и поцеловал.
— Если вы разрешите, завтра я навещу вас.
Графиня расхохоталась.
— Мне странно слышать такой вопрос, граф! Это не вы у меня, это я у вас в гостях, в вашем доме, вход в который для вас всегда открыт. Что касается меня, я рада вашему обществу. Приходите завтра обедать.
— Обязательно. До свидания, графиня.
Он выбежал из дома, как озорной мальчишка, и запрыгнул в поджидавший его экипаж с невероятной для своих лет прытью. Кучер с удивлением поглядел на своего господина.
— В особняк, сэр?
— Да, именно туда, Дэвид.
Жанна стояла у окна, провожая глазами удалявшуюся карету. Она подумала о том, что будет рада завтра видеть господина Гаше. Во всяком случае, он скрадывал её одиночество. Как хорошо иметь друга в незнакомом городе, в незнакомой стране, где все говорят на чужом языке. Может быть, Англия примет её как родную дочь? Если она не нужна Франции, то пусть её родиной станет другая страна.
В комнате уже весело трещали брёвна в камине. Через несколько минут что-то вкусное варилось на кухне. На душе Жанны стало уютно, и она уже с благодарностью подумала о Марии. Девушка суетилась не покладая рук. Графиня прошла на кухню. Служанка в чистом передничке и белоснежном чепце чистила картошку. Увидев Жанну, она встала и поклонилась.
— Завтра у нас обедает граф де Гаше, — сказала де Ла Мотт. — Если вы когда-нибудь слышали о его вкусовых пристрастиях, поделитесь со мной. Я хочу, чтобы он остался доволен обедом.
Мария покачала головой.
— К сожалению, я ничего о нём не знаю. Господин граф отыскал меня через общих знакомых, но они никогда не говорили, что он предпочитает.
Жанна закусила губу.
— Он очень много сделал для меня, — продолжила она. — Приготовьте ему самые вкусные блюда французской кухни.
— Какие же, мадам?
Графиня наморщила лоб, вспоминая, что она ела на обедах Калиостро.
— Пусть это будут перепёлки с чечевицей и гратен дофинуа, — решила она. — Не представляю, стоит ли предлагать ему луковую похлёбку и жаркое, это я соскучилась по таким блюдам.
— На сладкое я приготовлю пудинг, — отозвалась Мария. — Его любят и англичане, и французы. Вы любите пудинг?
Жанна помедлила с ответом. По логике вещей, она изображала из себя знатную даму, часто бывавшую в светском обществе. Но за одним столом с королями или их приближёнными графине сидеть не довелось. Кто знает, кушали ли они пудинг?
— Никогда не доводилось пробовать это блюдо, — она решила признаться. — Пусть завтра он станет для меня маленьким открытием английской кухни. Готовь его, дорогая. Я тебе доверяю.
Польщённая Мария раскраснелась и ещё усерднее принялась за картошку.
— Ваша спальня готова, мадам, — произнесла она. — Возможно, она ещё не совсем прогрелась, но вы уже можете там отдыхать.
— Благодарю тебя, Мария. — Жанна поспешила в комнату. Она горела желанием лечь в постель после долгого путешествия. Сняв платье, женщина облачилась в шёлковый пеньюар, который добрая Клотильда успела положить в её дорожную сумку. Одежда пахла домом, и на глаза навернулись слёзы.