— К вам какая-то дама, графиня.
— Проводи её в гостиную. — Жанна мучительно соображала, кто это мог быть. — Скажи, я буду через минуту.
Она быстро натянула не самое нарядное серое платье, ещё раз прошлась по волосам и вышла в гостиную. В кресле сидела красивая дама с сильно напудренными волосами, высокой причёской и жёсткими линиями рта. При виде графини она слегка кивнула, но с места не встала, чтобы приветствовать хозяйку дома более дружелюбно, видимо высказывая этим своё неуважение.
— Надеюсь, вы меня узнали, графиня де Ла Мотт? — спросила она металлическим голосом. Жанна нервно заморгала. Она не могла не узнать фаворитку королевы, которую неоднократно видела в Версале, — герцогиню де Полиньяк. Но как она её нашла и что ей нужно?
— Конечно, я вас узнала, — ответила Жанна бесстрастным тоном. — Признаюсь честно, не ожидала увидеть вас в своём скромном жилище. Что же привело сюда подругу королевы? Уж не передаёт ли мне поклон сама Мария-Антуанетта?
Наглость де Ла Мотт разгневала Жюли, но, собрав всё своё самообладание, она ничем не выдала своих чувств, только на щеках предательски вспыхнули два красных пятна.
— Моя госпожа не передаёт вам поклон! — презрительно сказала она. — Все поклоны закончились после аферы с ожерельем.
— Которого у меня нет и не было, — живо вставила графиня. Де Полиньяк нетерпеливо тряхнула головой, как норовистая лошадь.
— Вы можете заверять нас в этом сколько душе угодно. — Она пожала плечами. — Впрочем, королевской чете уже всё равно. Нас интересует другое.
— Что же? — Жанна притворно захлопала ресницами. — Что ещё может быть интересного в моей скромной особе?
— Вам мало вашего мерзкого поступка, и вы решили пойти дальше, чтобы окончательно опорочить королеву, эту святую женщину! — гневно произнесла герцогиня. — На ваше счастье, Мария-Антуанетта добра, как настоящий ангел, и она готова вас простить, если вы отдадите ей свои мемуары.
Жанна хлопнула в ладоши.
— Ах вот в чём дело! Но все права на издание моих книг принадлежат только мне, и посему я откажу её величеству. Любой писатель мечтает видеть свою книгу изданной.
— Зачем вам хочется издать ту грязь, которую вы написали? — в голосе Жюли появились усталые нотки. Она поняла, что эту особу голыми руками не возьмёшь. — Вам, конкретно вам королева не сделала ничего плохого. Вы сами постарались скомпрометировать её в глазах общественности.
— Вы считаете, королева всегда была со мной справедлива? — ехидно поинтересовалась графиня. — Я, внучка короля Генриха, прозябала в комнатушке на чердаке, в то время как сами монархи купались в роскоши! Да, было время, когда я верила в их справедливость и пыталась достучаться до их сердец, которые, видно, сделаны из камня. Что я такого просила? Чтобы мне вернули имения деда! И что я получила в ответ?… Меня выгоняли из приёмных, где я простаивала часами, называли самозванкой, унижали! Вы считаете, я должна любить за это правителей Франции?
Жюли нервно глотнула. Она видела: Жанна оседлала любимого конька и не сойдёт с пути. Что ж, по-видимому, бесплатно ей не получить эти мерзкие рукописи. Придётся платить, как и ожидала Антуанетта.
— Никто не говорит, что вы должны отдать нам рукописи даром, — сказала де Полиньяк уже довольно миролюбиво. — Её величество готова заплатить, чтобы раз и навсегда покончить с этой неприглядной историей.
Жанна, стоявшая у окна и нервно теребившая оборку на платье, тоже села.
— И сколько же готова заплатить королева за моё и своё спокойствие? — спросила она, подавшись вперёд. — Боюсь, и на этот раз она продешевила.
Жюли хотела начать с пятидесяти тысяч, но наглая самозванка своей фразой заставила её сразу набавить цену.
— Сто тысяч ливров, — произнесла она, морщась от чувства гадливости, которое вызывала в ней наглая собеседница.
Де Ла Мотт расхохоталась:
— Не верю своим ушам! Любой издатель предложит мне больше!
— Тогда назовите свою цену, — произнесла Жюли, опасаясь, что таких денег у неё нет, и оказалась права.
— Я хочу полмиллиона ливров, — дерзко отвечала графиня, — и ни су меньше.
Де Полиньяк выдавила из себя улыбку.
— Хотите сказать, что издатели предложат вам больше?
Хитрая Жанна покачала головой.
— Они уже предложили мне… столько же.
Жюли развела руками. Графиня не могла не заметить, какие у неё белые, ухоженные кисти с миндалевидными розовыми ногтями, и это усилило её ярость. Жюли во многом походила на неё: она была такая же хитрая, такая же пронырливая и, что немаловажно, сама происходила из аристократического, но обедневшего до нищеты рода. Как же ей удалось приблизиться к королеве, да ещё до такой степени, что Мария-Антуанетта и дышать без неё не могла? Королева всюду брала с собой подругу, осыпала её различными милостями. Много доставалось и её нищей родне, которой, казалось, не было числа. Дошло до того, что графиня стала вертеть королевой, как марионеткой, и та с радостью выполняла любые желания своей фаворитки.
Надо отдать должное Жюли, она давно поняла, что благосклонность повелителей не бывает вечной, поэтому старалась использовать своё влияние на Марию-Антуанетту, как говорится, на всю катушку. Первым это почувствовал министр финансов, когда королева собственноручно выплатила долги семьи де Полиньяк — без малого четыреста тысяч ливров. Потом Жюли получила в приданое восемьсот тысяч, её отец — хорошую должность и солидную пенсию, а супруг, боготворивший жену и закрывавший глаза на её многочисленные измены, — почту, которая считалась самым доходным местом в стране. Болтали, что ежегодное содержание семьи де Полиньяк обходилось королевскому дому в полмиллиона ливров. Все предыдущие фаворитки правителей стоили государству намного дешевле.
Жанна никогда не могла понять, каким талантом обладала семья де Полиньяк, чтобы так поработить королеву? Правда, сама того не ведая, первая красавица двора навлекла на себя и на свою госпожу общественный гнев, способствовала тому, что сплетни про неё и королеву роились, как осы, но, похоже, такие мелочи, как общественное мнение, её мало волновали. Она, недавно нищая, купалась в золоте, и остальное её не заботило. Так пусть же теперь поделится неправедно нажитым богатством с той, которая нисколько не уступает ей ни во внешности, ни в титуле.
— Да, мне предложили полмиллиона, — повторила Жанна, — и на меньшее я не соглашусь! Сами посудите, это было бы глупо.
— В самом деле? — Герцогиня скорчила забавную гримаску. — Что ж, очень жаль. Из своего скромного бюджета Мария-Антуанетта смогла выделить лишь двести тысяч ливров. Если мы с вами не договоримся, даже не знаю, как сообщить об этом королеве. Думаю, и Людовику вся эта история не очень понравится.
Жанна сжала кулачки. Двести тысяч ливров! Нет, эти деньги она не упустит.
— Только из уважения к вам, герцогиня, я возьму деньги, — строго сказала графиня. — Вы проделали такой длинный путь ради меня — и я не позволю, чтобы вы вернулись ни с чем. Видите ли, я тоже хочу забыть об этой мерзкой истории, в которой — видит Бог! — она картинно воздела руки, — я не виновата. Вы получите мемуары.
Герцогиня кивнула, стараясь не выдать своей радости.
— Я знала, что вы поступите благоразумно.
Из корсажа она достала конверт.
— Деньги при мне, можете пересчитать. Теперь дело за вами, дорогая графиня.
Жанна наклонила голову и вышла в другую комнату. Через минуту она вернулась с толстой рукописью.
— А вот то, что нужно вам. Пересчитывать я ничего не буду. Думаю, не в интересах королевы обманывать меня в такой мелочи.
— Надеюсь, и вы не обманете нас. — Жюли бегло перелистала книгу. — Похоже, всё верно. — Она улыбнулась, показав прелестные жемчужные зубы. — Ну, давайте прощаться. От души надеюсь, что мы с вами больше не увидимся. Думаю, Англия приютит вас, во всяком случае на какое-то время, а во Франции постараются о вас забыть.
— Другого я и не желаю. — Жанна склонилась в реверансе. — Передайте Марии-Антуанетте моё искреннее почтение.
Де Полиньяк тряхнула головой и вышла на улицу, где её ожидал шикарный экипаж. Максим, прятавшийся за изгородью, не слышал того, что происходило в комнате, но по довольному лицу герцогини, по толстой папке, которую женщина сжимала под мышкой, догадался: у Жюли всё получилось. Итак, если он сыграет в свою игру, к двумстам тысячам ливров прибавятся ещё и бриллианты. Он не сомневался, что ушлая графиня прихватила их с собой. Завтра или через пару дней наступит его черёд выйти на сцену. Нужно только дождаться удобного момента. Жанна должна отправиться куда-нибудь одна.
Глава 30
Тем временем графиня де Ла Мотт, приказав Марии приготовить чай с бисквитами, пересчитывала деньги. Королева не обманула. Она действительно прислала со своей подругой двести тысяч ливров. Такой суммы с лихвой хватит на безбедную жизнь в течение нескольких месяцев, и тратить её она может спокойно. Это вам не бриллианты, которые требовалось ещё продать.
Положив деньги в шкафчик и заперев его на ключ, Жанна достала копию своей рукописи и громко рассмеялась. Только такая доверчивая особа, привыкшая, что все вокруг исполняли её приказы, как королева Франции, могла довериться слову своего врага и не предположить, что де Ла Мотт всё же попытается подзаработать и в Англии. А она попытается! Интересно, сколько заплатит издатель? Они любят горячие, как пирожки, истории, и эта придётся им по вкусу.
Глаза Жанны загорелись жадным блеском. Она быстро черкнула записку Гастону, попросила указать адрес заинтересованного в её мемуарах издательства и позвала Марию:
— Отнеси, пожалуйста, это графу де Гаше и возвращайся как можно скорее.
Когда служанка в тёмной накидке вышла на улицу, графиня принялась бегло перелистывать мемуары и вскоре бросила это занятие. Ей казалось, что она выучила наизусть каждую страницу. Швырнув рукопись на стол, женщина уселась в кресло. Долго ждать не пришлось.
Мария, вернувшаяся довольно быстро, принесла ответ. Жанна развернула записку Гастона с волнением, которого сама от себя не ожидала, и принялась чит