— «Недоступная твоей бессильной злобе (подавись ею)», — покорно прочитала госпожа де Ла Мотт, — «сообщаю тебе, что отрываюсь от второй части своих мемуаров только для того, чтобы пожелать тебе гибели…» — Она вздохнула и отшвырнула книжонку. — Этого я не писала, дорогой граф. И вы неправы, это не мой стиль. Я никогда не позволяла себе обращаться к её величеству на «ты» и никогда, несмотря на обиду, которую она мне нанесла, не желала ей гибели. Пусть Мария швырнёт это так называемое письмо графини де Ла Мотт, писанное кем-то от моего имени, в камин.
Глаза Жанны разгорелись и дивно блестели. Чёрные волосы разметались по плечам. Гастон любовался ею и с горечью думал, что она никогда не станет его женой. Жизнь с мужчиной средних лет в Англии слишком скучна для этой женщины. Он наклонил голову.
— Да, графиня, я вам верю, однако с ужасом думаю, что будет, если это письмо попадётся на глаза Людовику и его жене. Лучше бы вам не покидать мой дом в одиночестве. Лондон кишит агентами его величества.
— Да, да, конечно. — Жанна вытерла губы салфеткой и встала. — Спасибо вам за романтический ужин! Если бы вы знали, как давно никто не делал для меня ничего подобного.
— Оставайтесь в этом замке как хозяйка, и я буду угощать вас шампанским каждый день. — Гастон встал и подал ей руку. — Вы обещали подумать. Чем скорее вы примете решение, тем будет лучше.
Жанна склонилась в реверансе.
— Благодарю вас за всё.
Граф учтиво проводил женщину до её комнаты, и, как только его шаги затихли в конце коридора, Жанна вызвала Марию.
— Закажи экипаж, — приказала она. — Пусть ждёт меня завтра в полночь за квартал от особняка графа.
Служанка заломила руки.
— Госпожа, сколько раз я просила вас, чтобы вы одумались, но вы этого не сделали! Одумайтесь сейчас, пока не поздно!
Жанна покачала головой.
— Мария, — она встала и взяла холодную руку девушки, — за последнее время ты стала больше моей подругой, чем служанкой. Я ценю твою преданность, и мне очень жаль, что ты не едешь со мной. Но это твой выбор, и я уважаю его. Отнесись же и ты с уважением к моему выбору.
Служанка стояла молча, по её круглым щекам катились слёзы.
— Мне нельзя оставаться в доме графа де Гаше, — продолжала Жанна. — Мало того, мне вообще нельзя оставаться в Лондоне. Король и королева Франции имеют достаточно гнусностей, написанных моей рукой, чтобы ненавидеть меня и желать моей смерти. Я не могу быть в безопасности даже в этом особняке. Мне необходимо убежать в такую страну, где никто не слышал о Жанне де Валуа де Ла Мотт и где нет агентов Людовика XVI. Только там я смогу дожить до глубокой старости и умереть своей смертью. Ты поняла меня, мой друг?
Девушка вытерла слёзы и всхлипнула:
— Да, госпожа. Завтра вас будет ждать экипаж.
Услышав её слова, графиня заметно повеселела.
— Вот и умница. Кучер может запросить большую цену — не торгуйся. Деньги у меня есть. — Она достала спрятанный на груди кошелёк, расшитый бисером, и вытащила одну банкноту. — Мне нужно кое-что ещё, моя милая. Ты права, опасно путешествовать одной с большими деньгами. Мне необходим пистолет. Думаю, прожив долгое время в Лондоне, ты знаешь, где его приобрести.
Мария немного подумала.
— Да, госпожа, я найду то, о чём вы просите.
— Спасибо. Спокойной ночи, дорогая.
Проводив служанку, графиня достала дорожную сумку и принялась набивать её вещами. Заботясь о своей гостье, в которую к тому же был влюблён, Гастон часто делал ей подарки в виде роскошных нарядов, и Жанна подумала, что многие из них можно неплохо продать в той стране, куда её забросит судьба. Но будет ли она в безопасности хоть где-то? Не достанет ли её длинная рука короля даже в самом отдалённом уголке света? Теперь гнев монарших особ её не радовал, а пугал. Мало того что к ним попали мемуары, полные скабрёзностей, так ещё это письмо, которое она не собиралась опубликовывать. Жанна написала его в гневе, а потом забыла о нём. Наверное, оно затерялось среди страниц рукописи, которую она недостаточно хорошо просмотрела перед поездкой к издателю. Пройдоха Кар, разумеется, не мог пройти мимо и опубликовал этот пасквиль без её согласия. Может быть, лучше написать королю о том, что она не имеет никакого отношения к этой брошюре?
Повинуясь внезапному порыву, графиня придвинула к себе лист бумаги и макнула перо в чернильницу. Боже, как давно она ничего не писала! Теперь женщина обдумывала каждое слово, которое, возможно, могло спасти ей жизнь. «Ваше Величество, — начала она, — я глубоко возмущена многочисленными клеветническими пасквилями, которые распространяются в народе от моего имени. Мне столь же коварно, сколь нелепо и святотатственно приписывают самые и самые кощунственные обвинения. Я публично и торжественно отказываюсь от этих гнусных писаний…»
«Завтра попрошу Гастона отправить моё послание во Францию, — решила она. — Завтра… завтра… Последний завтрак с графом, последние обед и ужин… и больше он никогда не услышит обо мне. Что же, тем лучше для него. Зачем ему авантюристка, беременная чужим ребёнком? Я спасаю не только свою жизнь, я спасаю и Гастона от опрометчивого поступка».
Жанна легла в постель не раздеваясь и долго не могла уснуть, думая о завтрашнем побеге.
Глава 37
Рано утром Мария постучала в её комнату. Графиня молниеносно вскочила и открыла дверь. У неё раскалывалась голова, перед глазами плыли круги. Предприятие, которое она задумала, теперь пугало, однако она не видела другого выхода.
— Я еле договорилась с кучером, — прошептала девушка, задыхаясь. — Никто не хотел ехать за тридевять земель.
— Почему «за тридевять»? — удивилась графиня. — Всего лишь до порта.
— Не знаю почему. — Служанка сложила руки на груди. — Я пообещала кучеру две тысячи ливров.
— Если бы ты сказала «десять», я дала бы десять, — успокоила её Жанна. — Где и когда меня будут ждать?
— Я провожу вас, — сказала Мария. — Кучер отказался ждать в квартале от дома, уж не знаю почему. Вам придётся пройти два.
— К сожалению, заказывает музыку этот человек, — вздохнула Жанна. — Если надо, я пройду и три. И тебе не обязательно сопровождать меня.
— Я всё равно провожу, — упрямо бросила служанка. — Давайте я помогу вам собраться и причешу вас. Скоро завтрак, и граф будет удивлён, увидев вас такой бледной и встревоженной. Вы ничем не должны показывать, что сегодня покинете его. И… — она запнулась, — у меня есть для вас кое-что ещё.
Она расстегнула корсаж и достала маленький пистолет.
— Мне показали, как он стреляет. — Служанка взвела курок. — И не нужно ничего заряжать. В нём целая обойма.
Жанна повторила все действия Марии. Она подумала, что жизнь всё же заставила её научиться обращаться с оружием.
— А сейчас нам точно пора. — Служанка бросила пистолет в раскрытую дорожную сумку госпожи.
— Да, да, ты права. — Графиня принялась расстёгивать крючки на платье. — Помоги мне надеть свежее бельё!
Мария быстро привела в порядок свою госпожу, и Жанна спустилась к завтраку. Она боялась поднять глаза на Гастона, чтобы он, с присущим ему чутьём, не прочёл в них о задуманном предприятии. Впрочем, выглядеть беззаботной ей не удалось. Де Гаше заметил синие круги под глазами, тревожный взгляд, бегающие глаза своей гостьи и поинтересовался:
— Что случилось, госпожа де Ла Мотт?
Жанна как могла изобразила весёлость и беспечность.
— Ничего не случилось, мой друг, — сказала она, стараясь казаться спокойной, но голос предательски дрогнул: — Почему вы решили?
— Потому что уже успел изучить вас. — Он отодвинул стакан с недопитым чаем. — Отвечайте, что с вами происходит.
Графине не пришло в голову ничего лучшего, как сослаться на недомогание.
— Вы знаете, граф, в моём состоянии такое иногда случается. Если вы позволите, я уйду к себе в комнату и отдохну.
Гастон развёл руками, как бы подчёркивая своё бессилие в данной ситуации.
— Да, конечно, идите.
Жанна быстро поднялась по лестнице и, прикрыв за собой дверь, открыла дорожную сумку. Благодаря стараниям Марии, все вещи были собраны. Оставалось уповать на удачу. В полночь кучер повезёт её в Саутгемптон, где она сядет на корабль. Интересно, куда ей предстоит отправиться? Будет ли выбор? Если будет, скорее всего, следует выбрать Южную Америку. Она много слышала о ней. С деньгами Жанна там не пропадёт. Ребёнка поможет воспитать какая-нибудь чернокожая рабыня. В Новом Свете легче продать бриллианты и приобрести плантацию, скажем с кофе или сахарным тростником. Ей говорили ещё во Франции, что многие люди, отправившиеся туда на заработки с почти пустыми карманами, сделались миллионерами. Что же помешает ей? Всё должно получиться.
Жалко, конечно, что Мария не согласилась разделить со своей госпожой трудности путешествия, но в Южной Америке много чернокожих девушек, которые с лихвой заменят ей англичанку французского происхождения. Конечно, у графини будут проблемы с языком. Гастон специально нашёл для своей гостьи Марию, чтобы Жанна не чувствовала языковой барьер. В Южной Америке говорят в основном на португальском и испанском. Но ничего страшного. В конце концов, она сама выучит местный язык и научит свою служанку или рабыню болтать по-французски.
Немного успокоившись, графиня решила прилечь и не заметила, как глубокий сон смежил веки. Сказалось волнение последних дней. Жанна проспала обед, не вышла к ужину, и встревоженный граф позвал Марию.
— Вы навещали госпожу де Ла Мотт?
— Да, но она нездорова. — Мария отвела глаза. — Знаете, в её положении бывают дни, когда совсем не хочется есть. Мы договорились, что она позовёт меня, если ей что-нибудь понадобится.
Гастон подошёл к служанке и сильно сжал её локоть.
— Мне кажется, вокруг меня зреет какой-то заговор, — произнёс он с горечью. — Странно, что происходит это в моём собственном доме, а я ничего не могу сделать. Мария, умоляю вас, если госпожа де Ла Мотт что-то задумала, скажите мне! Эта женщина в таком состоянии, что порой не ведает, что твор