Девушка закрыла лицо руками. Её худенькие плечи вздрагивали.
— Но это невозможно, говорю вам.
— А я говорю вам, что она не останется в Петербурге! — более сурово произнесла Анна. — Кстати, у вас есть выход, милочка. Вы можете поехать с нами. Никто лучше родной дочери не уследит за матерью.
Жюли смутилась.
— Я замужем, — тихо ответила она.
— Берите с собой своего мужа. — Анна Сергеевна усмехнулась и по-гусарски топнула ногой. — Крым постепенно становится модным местом. Уверяю вас, не пройдёт и года, как знатные семьи предпочтут загранице отдых на полуострове. Так и скажите своему супругу, если он начнёт упрямиться. Давайте я вытру ваши прелестные щёчки. — Она достала шёлковый платок и промокнула слезинки, катившиеся из глаз Жюли. — Вот и всё, моя девочка, нечего плакать. Ступайте поговорите с мужем и собирайтесь в дорогу.
— А ваш муж? — поинтересовалась девушка. — Он поедет с нами?
Голицына усмехнулась.
— Он занят тем, что проматывает остатки отведённых ему денег. На данный момент я ему не нужна. Но, боюсь, этот человек появится, когда у него ничего не останется. Клянусь, я утоплю его в Чёрном море!
На бледных губах Жюли показалась улыбка. Княгиня облегчённо вздохнула.
— Ну вот вы и повеселели, моя дорогая! Делайте то, что я вам сказала. Нам предстоит увлекательное путешествие.
Она махнула рукой на прощанье, а Жюли, стоя у окна, провожала гостью глазами. Нехорошие предчувствия теснились в груди. Длительная поездка в незнакомый Крым пугала. Однако молодая женщина уже знала, что поедет и, возможно, сама останется там навсегда. Её долг — быть вместе с матерью.
Глава 55
На следующий день графиня де Гаше, сообщив Элизе неприятную новость, засобиралась на Невский проспект. Там, у кофейни, её должен был поджидать экипаж княгини Голицыной, чтобы отвезти сначала на завод, где Анна Сергеевна хотела показать своим спутницам недавно приобретённый барк, а потом к баронессе Крюденер, с которой нужно было обсудить детали путешествия. Жанна хотела взять с собой Элизу, которая не отказалась разделить с госпожой тяготы очередной дороги, но служанка решила заняться сортировкой вещей, необходимых в пути.
С тех пор как женщины покинули Англию, она сильно обрюзгла и постарела. Теперешняя Элиза страдала отдышкой, выглядела гораздо старше своих лет. Она уже не была той проворной служанкой, которая делала всё с поразительной быстротой. Но Жанна никогда не думала нанять кого-то ещё ей в помощь — и вовсе не потому, что скупилась на деньги. Она понимала: верной Лепорелле будет неприятно присутствие постороннего человека. Со стороны графини подобное решение означало бы, что Элиза уже не справляется со своими обязанностями. На глазах госпожи женщина старалась делать всё как можно лучше и быстрее, но, как только Жанна покидала дом, служанка валилась в кресло, хватаясь за сердце. Она с ужасом думала, что не переживёт ещё одно длительное путешествие, однако о том, чтобы отправить графиню одну, не было и речи.
Жанна видела состояние бедной Элизы и надеялась, что крымский климат немного поставит её на ноги. Однако впереди их ждёт немало трудностей.
В Крыму придётся искать жильё. Это во-первых. Во-вторых, что там за люди? Как они отнесутся к их миссии? Обо всём этом она собиралась поговорить с княгиней Голицыной, которая почему-то казалась ей более разумной, чем баронесса. Жанна была знакома с некоторыми людьми, посещавшими салон госпожи Крюденер. Они подробно пересказывали графине смысл речей Юлии, и де Гаше находила их мистическим бредом. Найдёт ли она общий язык с этими дамами?
В таких грустных мыслях Жанна подъехала в своём экипаже на Невский проспект. Роскошную карету Голицыной трудно было не заметить. Хозяйка стояла немного поодаль, поджидая спутниц. Графине не понравилось её тонкое нервное лицо с хрящеватым носом и сухой, суровый взгляд колючих глаз. Тем не менее она послала княгине самую любезную улыбку и склонилась в реверансе.
— Здравствуйте, я Жанна де Гаше.
Анна Сергеевна поправила чепец и оглядела графиню с ног до головы. Видимо, Жанна тоже не вызвала у неё положительные эмоции. Для княгини и её подруги баронессы, кичившихся своими предками, писательниц, чьи произведения знали не только в России, но и в Европе, де Гаше была всего лишь какой-то самозваной графиней. С её присутствием придётся мириться только потому, что так захотел император, и точка. Голицына протянула женщине сухую белую руку в голубых жилках.
— Значит, это вы? Что ж, очень приятно. А вот и баронесса Юлиана Крюденер, наша третья спутница.
Жанна оглянулась и увидела высокую женщину, одетую во всё чёрное.
— Это графиня де Гаше, — сказала ей Анна Голицына. — Она отправляется с нами.
Баронесса, желтизна кожи которой говорила о болезненном состоянии, слегка улыбнулась.
— Нам предстоит долгое путешествие, — сказала она. — Кто вас будет сопровождать?
— Служанка Элиза, — ответила Жанна. — Поверьте, ей не привыкать к дорожным трудностям.
Ей показалось, что последнюю фразу женщины не расслышали. Они были слишком заняты собой и тихо переговаривались.
— Я предлагаю выпить по чашке кофе и отправиться на верфь, — произнесла княгиня. — Сегодня вы увидите кораблик, на котором нам придётся пересечь водные пространства России.
Она уверенно зашла в кофейню и заняла столик у окна. Девушка в белом переднике, очевидно уже знавшая вкусы княгини, принесла три чашки кофе, сливки и тарелку с бисквитами.
— Вы сказали «водные пространства России», — осмелилась вставить слово Жанна, надкусывая бисквит. — Разве нам предстоит водное путешествие?
— Если вы когда-нибудь видели карту России и Крыма, — назидательно ответила княгиня, нервно отставив чашку, — то не могли не заметить, что нам придётся пересечь две реки — Волгу и Дон. Я позаботилась, чтобы это было сделано с комфортом.
Жанна покраснела и отложила бисквит. Ей ясно давали понять, что она лишняя в этой компании и к ней нужно относиться не иначе как с презрением. Не доев свою порцию сладостей, Анна поднялась, ни капли не заботясь о том, готовы ли её спутницы.
— Нам пора, — отрезала она.
Юлиана Крюденер встала и, задохнувшись, приложила руку к сердцу.
— Вам плохо? — вежливо осведомилась Жанна.
— Сейчас пройдёт, — заверила баронесса. — Вы не представляете, как я хочу поскорее добраться до Крыма. Говорят, это настоящий рай и его целебный воздух творит чудеса!
«Если бы так, — подумала графиня, садясь в экипаж Голицыной. — Если бы так…»
Холёные вороные кони помчали по мостовой и через полчаса доставили женщин на верфь.
Увидев барк, который купила Голицына, Жанна открыла рот. Это было белое, довольно большое трёхмачтовое судно, достаточно прочное, чтобы выдержать путешествие по Волге и Дону.
— Вы купили его для нас? — с придыханием спросила она у Анны Сергеевны. — Оно, наверное, стоит кучу денег.
— Мои деньги — это не ваше дело, — отрезала княгиня и повернулась к баронессе. — Нравится ли вам наш кораблик?
Юлиана тоже не ожидала такого подарка от Голицыной. Она воздела руки к небу.
— И вы ещё можете спрашивать! — прошептали её белые губы. — Вы — наша благодетельница! Правда, что по приезде мы поселимся в вашем имении?
— А где же ещё? — Жанна видела, что княгиня наслаждалась своим великодушием. — По-моему, это даже не подлежит сомнению.
— Благодетельница! — снова проговорила баронесса. — Господь не оставит вас. Вы ещё будете очень счастливы!
На Жанну, стоявшую рядом, она даже не взглянула.
— Я хотела бы познакомить вас ещё кое с кем, — сказала Анна Сергеевна, и женщины заметили, что навстречу им движется высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти. Его круглое лицо с большими глазами цвета незабудки, толстым носом и мясистыми губами было мужественным, походка — твёрдой, руки — крепкими, с массивными кистями.
— Это капитан нашего барка, — представила его Голицына, — Алексей Львович Замятин. Прошу любить и жаловать!
Капитан улыбнулся, показав два ряда безукоризненных зубов, и графине понравилось, что улыбка у него была детская и открытая. Такой никогда не бросит в беде, с таким не страшно бороздить бурные моря. Мужчина поочерёдно поцеловал руку каждой из дам и уже по-деловому обратился к Голицыной:
— Когда думаете отплывать?
— Чем скорее, тем лучше, — отозвалась Анна Сергеевна. — Мы готовы.
Алексей кивнул.
— Вот и отлично. План у меня такой. Через Ладожское озеро мы входим в Волгу, идём по ней до Дона, а оттуда и до Крыма рукой подать.
— Не стану с вами спорить, — согласилась княгиня. — Я назначаю выход через три дня. Недавно вы говорили мне, что этого времени вам будет достаточно.
— Вполне. — Капитан наклонил голову. — Матросов я набрал по своему усмотрению. Поверьте, все они очень опытные люди!
— У нас нет причин вам не верить, — мягко ответила Голицына. — Перед вами женщины, ничего не смыслящие в морском деле.
— Я понял, доставлю таких милых дам без неприятностей, — отозвался Алексей и, взяв под козырёк, удалился.
— Где вы отыскали такого бравого капитана? — поинтересовалась баронесса. Она заметно посвежела, но цвет лица оставался жёлтым и болезненным.
— Мне его посоветовали надёжные люди, — заверила её Голицына. — Если этот человек говорит, что мы прекрасно доберёмся до Крыма, значит, так и будет.
— Отлично, — произнесла Юлиана. — Нужно обязательно сказать об этом Жюли. Она беспокоится за меня, глупенькая.
— Скажите, дорогая, — согласилась Анна Сергеевна.
Жанна снова стояла в тени. Её мнением никто не интересовался. «Ах, мне бы только оказаться в Крыму, — подумала графиня. — Посмотрим, уживёмся ли мы все вместе в одном особняке или меня даже не пригласят туда? Ничего, перед отъездом продам ещё один бриллиант Валицкому. Когда есть деньги, не о чем беспокоиться». Она с вызовом посмотрела на Голицыну, и та, словно вспомнив о существовании третьей спутницы, чопорно проговорила: