— Если вам угодно, вы можете пойти отдохнуть в свою комнату, — продолжал Александр. — Мои слуги будут ухаживать за вами и принесут всё, что пожелает ваша душа.
— Спасибо, голубчик. — Юлиана, которую на сей раз поддерживал зять, удалилась в свои покои. Барон уселся во главе стола. Вид у него был растерянный.
— Что с ней случилось? — спросил он, ни к кому не обращаясь. — Совсем недавно мои глаза созерцали совсем другого человека.
— Она больна, — отрывисто пояснила Голицына. — И я буду вам очень признательна, уважаемый Александр Антонович, если вы как можно скорее пригласите врача. Юлиана нуждается в лечении.
— Разумеется, — бросил хозяин. — Недалеко от меня, в соседнем имении, отдыхает очень хороший доктор. В Москве он всем известен. Я приглашу его сразу после обеда.
Княгиня сурово сжала губы.
— И правильно сделаете, — буркнула она. Слуга откупорил бутылку шампанского и наполнил бокалы гостей.
— За путешественников! — провозгласил первый тост хозяин.
— И за успех нашей миссии, — добавила Анна Сергеевна. Они выпили. Из комнаты послышались стоны баронессы. Жюли оставила тарелку, побежала к матери и вернулась через секунду.
— Ради Бога! — Она молитвенно сложила руки. — Ради Бога, врача, врача!
Обед был испорчен. Голицына повернулась к Александру: — Извините, но нам придётся прервать трапезу.
Барон подскочил с завидной лёгкостью.
— О чём речь, княгиня? Сейчас мой лакей приведёт Максима Петровича. Не пройдёт и пяти минут, как он будет здесь.
Слуга, стоявший с салфеткой в руках за сыном генерала, метнулся в прихожую. В гостиной воцарилась тишина. В молчании гости доедали блюда, не чувствуя их вкуса. Барон с нетерпением поглядывал в окно.
— Только бы не уехал куда-нибудь! — беспокоился он. — Знаете, если в окрестностях заболевает какой-нибудь богатый господин, сразу шлют за Максимом Петровичем. Самые знатные люди Карасубазара предлагают ему купить имение и поселиться здесь. Но он пока отказывается. В Москве у него своя клиентура.
Бросив ещё один взгляд во двор, Александр подскочил:
— Да вот и он! Сейчас нашей баронессе полегчает.
«Это вряд ли», — подумала про себя графиня.
В прихожей послышался шум. Вскоре в гостиную вошёл маленький, полный человек с чемоданом в руках. Его лысина сверкала, отражая луч солнца, пробившийся сквозь плотные портьеры. На сморщенном лице сверкали умные зелёные глаза.
— Здравствуйте! — сказал он всем сразу и осмотрел комнату. — Где больная?
— Я вас провожу, — засуетился Александр. — Баронесса Крюденер у себя.
— Баронесса Крюденер? — Он закусил губу. Было видно, что это имя ему знакомо. — Что с ней?
— Я отведу вас к своей подруге, — вызвалась княгиня. — По дороге вы всё узнаете. — Она поднялась, сложив салфетку, лежавшую у неё на коленях. — Пойдёмте, доктор.
— А вы продолжайте есть, — обратился барон к Жанне. — Значит, вы тоже из Санкт-Петербурга? Но, признайтесь, вы не русская, ваш акцент выдаёт вас.
— Я — чистокровная француженка, — усмехнулась де Гаше.
Александр подался вперёд.
— Что вы говорите? И давно вы из Парижа?
— Давно, — призналась Жанна. — Видите ли, однажды я познакомилась со своим будущим мужем, у которого уже тогда был особняк в Лондоне. Мне не хотелось покидать город, где я родилась и выросла, но муж настоял. До приезда в Россию я пятнадцать лет жила в Англии.
Барон откинулся на высокую спинку стула.
— Англия, Англия, — проговорил он. — Приходилось бывать и там. Жуткий климат, как в нашем Петербурге. По-моему, лучше Крыма ничего нет. Вы поймёте это, если поживёте тут с полгода. Думаю, пока вы ничего не можете сказать о Тавриде, кроме того, что здесь ужасная жара даже в сентябре.
— Вы правы, — кивнула Жанна. — Но я всегда мечтала жить у моря. Княгиня пригласила меня в свой особняк в Кореиз. Если мне там понравится, куплю имение неподалёку и проведу на полуострове последние годы своей жизни.
— Вы собираетесь умирать? — поинтересовался Александр.
Графиня усмехнулась.
— Никто не знает, сколько ему отпущено.
Она хотела ещё что-то добавить, но в прихожей послышались голоса. Вероятно, Максим Петрович уже осмотрел больную и желал побеседовать с хозяином дома. Когда доктор вошёл в гостиную, его лицо выражало растерянность и злость.
— Ну как? — Александр схватил его сухую руку. — Если нужны какие-нибудь лекарства… В общем, я не пожалею денег.
— Не пожалейте их на гроб! — буркнул Максим Петрович. — Это же надо додуматься! — Он бросил недовольный взгляд на княгиню. — Вы, вроде умная женщина, потащили смертельно больную подругу в Крым! Вам же было известно, что у неё рак!
Анна Сергеевна кивнула.
— Баронесса сама хотела в Крым. Кроме того, если бы я не взяла её с собой, Александр сослал бы её в Сибирь или отправил бы домой в Лифляндию.
— Да при её состоянии лучше Сибирь, чем крымское солнце! — зло проговорил доктор. — Бедняжка перенесла такое утомительное путешествие, чтобы здесь умереть.
Услышав эти слова, Жюли закрыла лицо руками и зарыдала.
— А вы, дочка, лучше обеспечьте ей достойный уход из жизни, — пробурчал Максим Петрович. — Исполняйте любое её желание.
Анна Петровна стояла бледная как полотно, заламывая пальцы.
— Но как же так… как же так… — повторяла она. — Значит, я не смогу забрать её в своё имение?
Доктор скорчил гримасу.
— Вы меня слышите, дорогая?! Ей осталось недолго, возможно неделя! Хотите, чтобы она умерла в дороге? Нет, пусть это произойдёт здесь. Я же просил вас: дайте ей умереть достойно.
Он поплёлся к выходу, всем своим видом показывая, как ему жалко пациентку. Печально, когда медицина бессильна. Александр вышел вместе с ним. Голицына побежала в комнату подруги. Жанна, до которой никому не было дела, направилась за ней. Она не зашла к баронессе, прислонившись к косяку двери, но слышала весь разговор. Юлиана Крюденер, ещё сильнее осунувшаяся, лежала на подушках, худая как мумия.
— Хотите пить? — спросила её Анна Сергеевна и взяла стакан, стоявший на маленьком столике. Юлиана качнула головой на невероятно тонкой жилистой шее.
— Нет, моя дорогая. Я знаю, что сказал доктор.
Анна попыталась улыбнуться.
— Он сказал, что вам следует остаться здесь и полечиться. Через месяц мы вернёмся за вами.
Губы Юлианы свела судорога.
— Это смешно слышать, — прошептала она. — Через месяц меня не станет. Но я желаю вам, чтобы вы сделали всё, о чём мы с вами мечтали.
— Вы ошибаетесь… — попыталась возразить княгиня, но Юлиана слабо пошевелила рукой.
— Не нужно меня обманывать, дорогая. И ещё я прошу, чтобы вы позаботились о Жюли. У неё никого нет, кроме меня и Франца. Будьте ей второй матерью.
Анна сжала холодные как лёд руки подруги.
— Да, да, я обещаю! — горячо сказала она. — Ваша дочь не останется без средств. Я заберу Жюли в своё имение в Кореизе и завещаю его ей.
— Зачем? — слабо поинтересовалась Юлиана.
— У меня много имений, — пояснила Анна. — Если я отдам Кореиз своему супругу, он проиграет его в карты. Так пускай им владеет порядочная семья. Я буду следить за судьбой Жюли, словно это моя родная дочь.
Из запавших глаз баронессы скатились две слезы и легли в глубокие морщины на жёлтых щеках.
— Спасибо, — сказала она. — О лучшем я и не мечтала. Большое спасибо.
— Вам не за что меня благодарить, — отозвалась княгиня и повернулась к двери. — Отдыхайте, мы пойдём, чтобы вам не мешать.
— Уезжайте завтра, — попросила умирающая. — Вам предстоит много дел. Не откладывайте их ради меня.
Анна, всхлипнув, бросилась к кровати подруги и обняла её. Баронесса слабо оттолкнула Голицыну.
— Не нужно, дорогая. Берегите силы. Вы же такая мудрая.
Собравшись с духом, княгиня поцеловала умирающую и вышла из комнаты.
— Я хочу исполнить последнюю волю баронессы, — объявила она в гостиной. — Завтра мы пускаемся в путь.
— Я не поеду с вами. — Почерневшая от горя дочь баронессы тихо плакала в углу. — Я останусь с мамой. Это мой долг.
Княгиня, немного подумав, кивнула.
— Пожалуй, вы правы, моя девочка. Оставляю вас на вашего мужа. Мне он кажется разумным. Как только… — Видимо, она хотела сказать: «Как только всё кончится», но тут же одёрнула себя: — Как только матери полегчает, приезжайте ко мне. Доктор сказал, что крымская жара ей вредна. Что ж, дожидайтесь холодов.
— Она умрёт с холодами, — тихо сказала несчастная Жюли. — Боже, какая потеря для меня и Франца!
— Всегда помни обо мне. — Анна погладила её по плечу. — А мы будем собираться. Наша миссия должна быть выполнена. И мы построим тот дом, о котором мечтала твоя мама.
Смахнув слезу, она вошла в гостиную. Александр растерянно смотрел на почти нетронутые блюда.
— Мы уезжаем завтра, дорогой барон, — твёрдо сказала Анна Сергеевна. Он взлохматил остатки волос.
— Завтра? Как это возможно? Вы же только приехали!
— Нас ждут великие дела. — Княгиня гордо подняла голову. — А баронессу мы оставляем на ваше попечение. Я готова дать любые деньги.
Он покачал головой.
— Когда-то эта женщина много сделала для моего отца, — сказал Александр. — Я перед ней в неоплатном долгу. Вот почему я позабочусь о ней и её семье. А вам, княгиня, желаю приятного путешествия и исполнения всего задуманного. — Он поднёс к губам её белую сухую руку с голубыми жилками и поцеловал. Анна сконфузилась. Ей говорили, что барон неравнодушен к ней, но мужчина не вызывал у неё ответных чувств. Да и какие ответные чувства могли вспыхнуть между ними, если он женат, а она замужем, пусть и за ужасным человеком? Своего супруга Анна Сергеевна надеялась никогда больше не увидеть. Имение достанется несчастной дочери Юлианы — это не обсуждалось.
— Вы ничего не ели сегодня за обедом, — словно угадав её мысли, Александр отнял руку и взял её за локоть. — Давайте позовём графиню и продолжим трапезу. Мне бы хотелось видеть за столом и Жюли, но, боюсь, сейчас она не в силах отойти от матери.