тут же сменила тему: — Дорогая, расскажите нам о Париже! Некоторым из нас приходилось там бывать, но вы — коренная француженка. Вы же бывали при дворе Марии-Антуанетты? — Уголки её губ дрогнули. — Только подумать, что такую женщину решились казнить!
— Мария-Антуанетта вовсе не была идеальной правительницей, — возразила Жанна, — и народ это понял раньше, чем придворные. Эта женщина заботилась лишь о том, чтобы хорошо выглядеть и каждый день менять наряды, в то время как в казне государства не было ни гроша. Все деньги шли на её увеселения.
— Правду ли говорят, что она… — черноволосая княгиня Горчакова смущённо посмотрела на Жанну, — ну, в общем, она предпочитала женщин…
Графиню ничуть не смутил этот вопрос.
— А как бы вы подумали, — пафосно начала она, — зная, что маркиза де Полиньяк и её многочисленные родственники, которые до прихода Антуанетты к власти влачили жалкое существование, вдруг в одночасье сделались богатыми и знатными? Что бы вы подумали, если бы увидели, что королева и её подруга проводят наедине большую часть дня?
— А как же слухи о её многочисленных романах с придворными? — поинтересовалась Мария Казелет. — Согласно мемуарам графини Жанны де Ла Мотт, де Роган решил преподнести ожерелье королеве только потому, что разделял с ней ложе.
— И это правда. — Жанна удивилась твёрдости своих слов. На её лице не дрогнул ни один мускул.
— Значит, именно поэтому кардинал преподнёс ей ожерелье? — спросил Валицкий.
— Именно поэтому, — откликнулась Жанна. — Когда же супруг узнал об этом, он решил замять скандал очень странным способом. Все, кто имел хоть какое-то отношение к этой истории, были наказаны. Но больше всего досталось женщине, виновной лишь в том, что устраивала свидания Марии-Антуанетты и де Рогана и носила их записки.
— Да, в своё время об этом много говорили, — кивнула княгиня Горчакова. — Впрочем, хватит о грустном. Скажите, вы бывали на сеансах Месмера и Калиостро?
— Видеть Месмера мне не доводилось, и я очень жалею об этом, — произнесла Жанна. — Что касается Калиостро, я многократно бывала у него.
Глаза присутствующих загорелись.
— Расскажите, расскажите! — послышалось со всех сторон. Граф Валицкий поудобнее устроился на софе, чтобы не пропустить ни слова. Жанна вздохнула. Ей меньше всего хотелось вспоминать об этом человеке. Но делать нечего. Надо было думать раньше. Она сама призналась, что бывала на его сеансах. И кто потянул её за язык?
— Всё было очень интригующе, — начала графиня. — Полутёмная комната… на столе странные приборы… Калиостро, который произносит какие-то непонятные слова… ветер, возвещающий о том, что духи услышали и пришли… своевременное вращение стола. Всё вместе это вгоняет в состояние некого транса. И люди наивно верят, что их посещают Клеопатра, Юлий Цезарь, Маргарита Наварская.
Михаил сузил глаза.
— Не хотите ли вы сказать, что на самом деле…
— Именно это я и хочу сказать, милейший граф, — ответила Жанна. — На самом деле это игра, пустышка! Способ выкачивания денег у особ, которые их имеют. Кстати, грош цена и его эликсирам молодости. Они, правда, не принесут вреда, но и пользы от них никакой.
— Но граф говорил, что живёт на свете тысячу лет! — воскликнула Мари Казелет, смахивая со лба капельку пота. Графиня решила, что дама разнервничалась, потому что приобрела злосчастный эликсир.
— Ничто не мешает сказать мне, что я тоже живу тысячу лет, — бросила она. — Впрочем, как мне стало известно, Екатерина Вторая раскусила мошенника и выслала из страны. Чего же ещё нужно для подтверждения?
Госпожа Бирх опустила глаза.
— Да, вы правы.
Они ещё немного поговорили о магии, и дамы, взглянув на часы, скромно показывающие полночь, поспешили собираться. Прощаясь с хозяйкой, Михаил задержал её руку в своей и поцеловал.
— Вечер превзошёл все мои ожидания, — шепнул он ей на ухо. Жанна зарделась. Это ей очень польстило.
— Но я обязана своим успехом вам, граф, — сказала она в ответ.
— Думаю, мои знакомые захотят ещё раз увидеться с вами, — улыбнулся Валицкий. — Надеюсь, вы не будете против?
— О, нет! — Неожиданно для себя женщина поняла, что уже не сможет жить без светских разговоров. — Сегодня пятница, мой дорогой граф. И с сегодняшнего дня по пятницам я открываю салон графини де Гаше. Приглашаются все желающие.
Граф ещё раз улыбнулся и снова приложился к её руке.
Глава 48
Как ни желала графиня жить в уединении, опасаясь разоблачения, это ей не удалось. Госпожа Бирх, полюбившая новую знакомую и привязавшаяся к ней, навещала Жанну чуть ли не каждый день.
— Я должна показать вам Петербург, — говорила она и, усаживая де Ла Мотт в шикарный экипаж, везла её в город. Жанна уже знала каждую кондитерскую на Невском проспекте, неоднократно любовалась Зимним дворцом. Дворцовые сооружения поражали своими размерами и пышностью внутреннего убранства. В парадных интерьерах Зимнего было изобилие цвета, лепнины и узора. Здесь всё сверкало и переливалось, создавая ослепительную роскошь и торжественное величие. Госпожа Бирх рассказывала, что Зимний дворец — вершина творчества архитектора Растрелли в области светского зодчества, в нём соединились три европейских стиля — барокко, классицизм и рококо, что в целом и дало своеобразный «растреллиевский» стиль. К сожалению, мастер не успел завершить своё творение. Постройка требовала много денег, а их на тот момент не было в казне. Это чудо архитектуры достроили другие зодчие.
— Петербург напоминает мне Париж, — проговорила Жанна, гуляя под руку с Мари по набережной Невы. — Но в Париже более узкие улочки.
— Это немудрено, — понимающе ответила госпожа Бирх. — Столица Франции гораздо старше Петербурга. — Она с нежностью посмотрела на Жанну. — Я так рада, что вам у нас нравится! Значит, вы не поедете дальше в поисках лучшего места.
— Этого мне не нужно, — призналась графиня. — И почему вы решили, что я могу уехать?
Мари пожала плечами.
— Не обижайтесь, дорогая, но в вас есть какая-то тайна.
— Правда? — Жанна принуждённо рассмеялась. — Почему же вы сделали такой вывод?
— Видите ли, после Французской революции к нам хлынул поток эмигрантов из Франции, — начала Мари. — По большей части это были знатные люди. Они пожелали, чтобы их сразу представили императорской чете. А вы сторонитесь государей…
— Мне по горло хватило светской жизни во Франции и в Англии, — пояснила Жанна, заметив, что вышло не очень убедительно. — Ну объясните мне, моя милая, что хорошего в свете? Жеманные напудренные дамы и их любовники, которых они даже не пытаются скрыть, разврат, сплетни, вечная озабоченность одеться лучше всех, переманить к себе лучшую модистку, парикмахера. Да, было время, когда такая жизнь меня забавляла. Теперь же она кажется мне пустой и никчёмной. Я уже немолода и заслужила покой.
— Но тем не менее вы не отказались от посещений по пятницам? — возразила Казелет. Графиня развела руками.
— Сама не знаю почему, — призналась она и впервые почувствовала, что совершила ошибку. Возможно, и эти пятницы когда-нибудь выйдут ей боком. Нужно найти предлог, но не сейчас, а потом, чтобы закрыть свой салон. Однако этот предлог должен быть довольно веским. Светское общество не понимает и не прощает капризов. Придётся поработать головой. Чем скорее она найдёт способ объяснить, почему закрывает салон, тем будет лучше для неё самой.
Шло время, а Жанна так ничего и не придумала. Каждую пятницу к ней с удовольствием спешили светские львицы по главе с Валицким, приводя всё новых и новых людей. Разумеется, на их угощение требовались большие деньги, и однажды Жанна с ужасом увидела, что её кошелёк опустел. Впрочем, это и неудивительно. Помимо пятничных встреч, она тратила деньги на платья, дорогие кушанья и украшения. Теперь ей ничего не оставалось, кроме продажи нескольких бриллиантов. Но как и кому их можно продать в Петербурге? Кому не страшно довериться? Довериться, ни слова не сказав о том, как бриллианты оказались у неё?
Сидя у оплывающей свечи, Жанна перечисляла всех своих знакомых и решила остановиться на Мари Казелет. Всё же дама — приближённая императрицы. Если она поверит Жанне, то поможет реализовать драгоценности без малейшего шума. Госпожа Бирх казалась ей самой порядочной особой их тех, с кем она уже успела познакомиться в Петербурге. Нет, лучшей кандидатуры не сыщешь. Приняв окончательное решение, Жанна отправилась к приятельнице на следующее утро. Мари была уже одета и собиралась во дворец. Она очень удивилась, увидев госпожу де Гаше. Жанна редко делала визиты и всегда предупреждала о них письмом. Такой визит показался Казелет более чем странным.
— О, моя дорогая! — Госпожа Бирх расцеловала Жанну в обе щёки, оставив на лице гостьи следы белой пудры. — Что вас привело в такую рань? Наверное, случилось непредвиденное?
— Ничего такого, — отвечала Жанна, стараясь говорить как можно спокойнее, и добавила со смехом: — Если бы на моём месте был мужчина, он бы потерпел до пятницы.
Нарисованные брови Казелет прыгнули вверх от любопытства.
— И в чём же дело?
— Вчера в ювелирном я увидела премиленький браслет, который идеально подойдёт к моему платью, — уверенно начала де Ла Мотт. — Он довольно дорогой, а управляющий моими имениями в Англии ещё не прислал мне денег. Тем не менее я не могу ждать. — Она притворно застонала. — Мне ничего так не хотелось, как этот браслет!
Госпожа Бирх немного помрачнела. Она не ожидала, что её новая подруга будет просить взаймы. Как истинная англичанка, она не любила давать в долг.
— Я могла бы помочь вам, — проронила она неуверенно, — но не в этот раз. К сожалению, мои финансы…
— О, нет, — оборвала её Жанна, — мне ничего не нужно! У меня есть две драгоценности, доставшиеся от матери, которые я уже давно не ношу и никогда не буду носить. Это два старых бриллиантовых кольца. Может быть, вы мне подскажете, кто купит их у меня в самое короткое время?