– Я еду к ней, – в конце концов произнесла я, найдя в себе силы признаться в своем решении Рик.
Однако мои слова служили для нее слабым утешением.
– Но, Одри, ты уверена? Что если ты не справишься? Все это выглядит очень опасным и…
Рик закусила губу, опустив взгляд на письмо в моих руках. «И безрассудным» – я слышала эти слова в ее молчании.
– Прежде чем уйти, я проверю все окрестности вокруг через зеркало. И я оставлю тебе амулет, какой был у Томаса. Ты сможешь позвать меня в случае опасности.
За прошедшее время Рик не просто привязалась ко мне, как к подруге, я была ее защитницей, и она боялась остаться одна в такое неспокойное время. Но Умма тоже была моей подругой, и у нее, в отличие от Рик, не имелось ни высоких стен, за которыми можно спрятаться, ни личной стражи.
Я уходила ночью, никто не должен был знать о том, что замок остался без придворной ведьмы: своим Рик будет говорить, что я заболела и отсиживаюсь в комнате. Я не могла знать, сколько времени проведу, выручая Умму, но на первое время этой легенды должно было хватить.
Рик обняла меня на прощание и, словно принцесса, провожающая своего рыцаря, дала мне в дорогу теплую шерстяную шаль, которую сама связала. Я засмеялась и обняла ее в ответ, сунув в руку наскоро сплетенный амулет.
– Я быстро вернусь. – Я улыбнулась. – Обещаю.
Тогда мне сложно было ответить даже самой себе, почему же я приняла решение уйти из замка. Я не хотела бросать Умму, но я оставляла Рик, а вместе с ней и свой долг перед Томасом и королевством, где-то в глубине души я это понимала, но сильный внутренний порыв гнал меня прочь из замка.
Позже мыслями я часто возвращалась к этому решению – решению, которое изменило так много, – и однажды поняла, что на самом деле я отправилась вовсе не за Уммой. Я умчалась сломя голову в лес за самой собой. Я справилась со своей тьмой в замке, почувствовала себя сильной – рядом с Рик даже котята могли ощутить себя пустынными тиграми – и мне понадобилось доказать себе, что я вернулась. Что смогу справиться и без Эдвина, что я не боюсь всего на свете. Что я Одри Кровавая Роза, в конце концов, а не сломленная девчонка, предавшая все свои ценности.
Что ж, ищущий получает желаемое. Судьба сполна наградила меня испытаниями, которых мне тогда так хотелось, пусть даже я этого и не осознавала, когда мчалась прочь от замка, чувствуя на плечах тепло от шали, подаренной Рик.
До места, где держали Умму, было всего четыре дня пути, еще день или два там, и четыре на обратный путь. В лучшем случае я укладывалась в десять дней, оставалось только надеяться, что усилий Эдвина и Томаса хватит, чтобы отсрочить осаду хотя бы на месяц. Я искренне надеялась, что им это удастся и моя отлучка останется незамеченной.
В письме Умма указывала место, где оставит еще одно послание для меня и Эдвина. Спустя три с половиной дня бешеной скачки я оказалась почти у самых границ и отыскала вторую часть ее послания на путевом столбе.
Осень была в самом разгаре, сильно похолодало, но я взмокла от пота. Облокотившись на седло не менее измотанной лошади, я утерла влажный лоб рукавом и стала читать.
– Во что же ты вляпалась?.. – Я вздохнула, пробежавшись взглядом по едва различимым строкам. С прошлого письма почерк стал почти неузнаваем, возможно, что-то случилось с рукой Уммы.
Я узнала, что она и еще несколько колдунов-новичков собирались бежать перед началом ежегодного ритуала клана. Умма была почти уверена, что их магию высушат подчистую, что бы это ни значило, поэтому никто из них не сможет сражаться, и мы с Эдвином были нужны, чтобы прикрывать их в неминуемой погоне.
Прочтя подробности предприятия, я впервые засомневалась в своей затее помочь Умме в одиночку. Однако отступать было уже поздно. Побег планировался следующим вечером, и времени, чтобы дожидаться подмоги, не оставалось, так что я могла только следовать предложенному плану и просто встретить беглецов в указанном месте. Мысленно я пожелала себе и им удачи – скоро она нам понадобится.
Однако в удачу я верила слабо, и, хотя собственная смелость уже сильно затуманила мою голову, у меня еще осталась капля здравомыслия: я отправила Эдвину посланника с подробным письмом о том, где я и зачем. Мне не хотелось, чтобы он бросал Томаса, не хотелось заставлять его выбирать между моей безопасностью и безопасностью Томаса, однако если с побегом все пойдет не по плану, у меня хотя бы будет надежда. Или у тех, кто выживет.
В назначенную ночь я ждала беглецов, забравшись на дерево. В небе взошла полная луна, она напоминала мне сырое тесто для пирога, а звезды вокруг нее сияли как рассыпанная мука, – наверное, после дворцовых обедов походные закуски для меня уже не годились, раз мне мерещилась в небе еда. Я улыбнулась этой мысли, с ней как будто стало не так страшно.
Мои размышления оборвались, когда в темноте среди деревьев послышались шаги, сопровождаемые тихими голосами. Мечты о пирогах тут же развеялись, я прислушалась, опомнившись от забытья, и почти сразу узнала голос Уммы. Сердце тревожно забилось, я поспешно спустилась с дерева и кинулась ей навстречу.
– Одри! Слава небу! – воскликнула колдунья, бросившись ко мне в объятия.
Она и остальные были одеты в старые балахоны. Обнимая Умму, я почувствовала под пальцами обтянутые кожей кости и содрогнулась: она никогда не была худышкой.
– Где Эдвин? – спросила она, отстраняясь от меня и испуганно оглядываясь. Ее светлые волосы спадали на лицо сухой соломой. – Он ждет дальше, да?
– Он был занят, – проговорила я, отчего-то чувствуя себя виноватой. – Здесь только я, так что…
Распахнув глаза, Умма помотала головой.
– Подожди… как занят? Что случилось?
– Он на войне, – объяснила я. Мне хотелось сказать больше, но я подозревала, что времени на это у нас нет. – Идем, я расскажу по дороге.
– Нет! – Она остановила остальных, вскинув руки. Ее взгляд бегал по земле. – Эдвин один из сильнейших, только он может им противостоять. Если нас поймают, не пощадят никого!.. Без него у нас нет шансов!
– Мы должны попробовать, – возразила я.
– Ты не понимаешь! – Умма подняла на меня одичалый взгляд, в нем я увидела что-то животное, чего прежде в моей подруге никогда не было. – Лучше вернуться… Вернуться сейчас же, может они нас пощадят!
– Я лучше сдохну в бегах, чем снова окажусь в яме, – выпалил один из колдунов, выступая вперед. – Я иду с рыжей!
За ним последовали остальные. Колдуна звали Дэв, и он был среди них негласным лидером, это он организовал побег, как я узнала позже.
Мы устремились сквозь чащу, стараясь идти как можно быстрее, но не успело взойти солнце, как нас настигли. Они появились, словно вампиры из страшных историй, выплыли из-за деревьев бесшумными лесными тенями и атаковали без предупреждения, двое беглецов упали замертво и только по звуку удара их тел о землю мы поняли, что нас догнали.
Я вцепилась в пространство и отправила в воздух самые мощные волны, на которые только была способна. Этот прием отлично сработал бы с воинами, но в этот раз мне противостояли маги, причем куда более опытные, чем я сама. Они погасили мои нелепые попытки сбить их с ног и атаковали, показав свое искусство во всей красе.
Их магия была стремительной и резкой, она лишала жизни за секунды, пролетая фиолетовой стрелой от колдуна к жертве и обратно, заключив в себе все силы убитого. Я знала эту технику – Эдвин учил меня защищаться от нее, – и держалась позади бегущих, чтобы отражать атаки.
Где-то в темноте свист снова разрезал воздух, затем я увидела фиолетовую искру, и первая фиолетовая молния настигла меня. Руки вспомнили движение сами: когда она была у моей груди, я рассекла ее, словно разрубая на части. Эдвин тренировал меня до изнеможения, зная, что если когда-нибудь я окажусь не готова к этому приему, то погибну. Что ж, его упертость спасла мне жизнь.
По отсветам среди деревьев я поняла, что наших врагов всего двое, но их слаженности можно было позавидовать. Вторая, третья молния, четвертую пришлось гасить в воздухе: она предназначалась одному из бегущих.
Наше отступление напоминало бутафорию, спектакль. Мы шли спинами вперед, медленно отходя за деревья и не спуская глаз с преследователей. Те же проводили в движении лишь две из десяти секунд, отправляя в нас новые проклятия.
И все в тишине – ни слова, ни звука, ни вскрика. Вот, один из беглецов побежал от одного дерева к другому, первый преследователь вскинул руки, и между ними промелькнула фиолетовая вспышка, на миг осветив его одежду и лицо. Еще секунда – стрела летит к нам… И второй, я успела это увидеть, начал плести искрящееся холодным зеленым светом заклинание. Они пожертвовали секундами, когда могли защищаться от меня, чтобы напасть вместе.
Я не боялась – пока еще не успела испугаться, все происходило слишком быстро – и соображала лучше, чем могла от себя ожидать. Сосредоточившись, я подняла обе руки и танцующим движением по спирали перевела вытянутые указательные пальцы от своего лба в направлении обоих колдунов. Мутные потоки незнакомой на этих землях магии, которой научил меня Тью, взмыли в воздух и один из преследователей, тот, что собирался атаковать смертельным проклятием, упал замертво.
Но мое ликование было недолгим.
Пока я разбиралась с первым, второй закончил плести заклинание и выпустил его по направлению к нам. Среагировать я не успела. Последнее, что я запомнила о том дне, это вспыхнувшие перед глазами зеленые огни. Игра была окончена.
Я очнулась на земле, воздух вокруг стоял ледяной, как в могиле, и в обступившей тьме я смутно различала призрачные стены и слабые тени фигур. Они то исчезали во мраке, то появлялись вновь, я слышала чье-то затихающее дыхание. Все было смазано, даже холод казался ненастоящим – задубевшие пальцы скребли землю, почти не чувствуя боли.
Вокруг меня образовался непроницаемый и неосязаемый кокон, толстый, как пеленальное одеяло, – ерзая и покачиваясь, я не сразу поняла, что значат окутавшие меня ощущения: в теле не оставалось ни капли магии. А без нее восприятие сильно притупилось.