Приглашения на мой бал были выполнены на плотной бумаге приятного кофейно-бежевого оттенка с простым тиснением в стилизации Огневых. Для полноценного оттиска герба я пока не доросла, да и не дорасту. Ставить такой оттиск можно было только главной ветви семье, то есть непосредственно графу и графине Огневым. Я же де-юре относилась, хоть и к ближайшей, но все-таки боковой ветви. Тоже престижно, но труба пониже, дым пожиже. Даже при том, что дедушка демонстративно предпочитал общество тети семье родного сына, но некоторые вещи были нерушимы.
Отдельным пунктом программы к подготовке банкета был выбор платья. Черное нельзя — это цвет траура. Розовое нельзя — это вульгарно. Не то чтобы я хотела, но сам факт. Белое, бежевое, жемчужное, и все другие вариации оттенков, тоже нельзя — девушке впервые дозволено надеть подобное платье на дебют. Нет, если нельзя, но очень хочется, то, конечно, можно. Но потом, не надо удивляться, что некоторые матроны смотрят на тебя поджав губы. Слишком темное любого цвета и оттенка нельзя — не доросла еще, вот выйдешь замуж! Мой робкий писк про то, что у меня пол гардероба в темных оттенках было задушено о непробиваемый аргумент:
— Ой все, ты не понимаешь — это другое.
Естественно, я не понимала. Я действительно не понимала, что же можно глядя, как стремительно вычеркиваются цвета из палитры.
В итоге остановились на серо-голубом платье с юбкой пачкой украшенной бриллиантовой крошкой. Не спрашивайте. Я тоже не понимаю зачем. Зачем такие траты на платье, которое я реально надену один-единственный раз в жизни. А вот понравившееся мне платье ципао, довольно популярное сейчас под влиянием Ханьской империи мне зарезали. По той же причине не доросла там, где надо. А вот это было обидно. Я еще расту! У Елены, между прочим, твердая четверка, так что наследственность подразумевает. К слову, платье готовилось не одно, а как футбольная команда перед матчем. Основной состав, подразумевающий все необходимое под это самое платье от чулок до туфель, и запасной состав, а еще запасной состав для запасного состава, на всякий случай.
— На приемах и балах, всегда есть возможность попасть впросак. В конце концов, далеко не все могут удержаться от желания мелко напакостить конкурентке, даже если она из одного с тобой клана, — поучала Анастасия Федоровна. — Случайно опрокинутый бокал вина, естественно, на тебя, случайно оборванный подол платья и прочие мелкие шалости сопровождают почти каждый банкет. На это смотрят сквозь пальцы, пока все эти «милые шалости» остаются в определенных рамках. Открытые скандалы, не приветствуются нигде и никогда. Иногда достаточно одного раза оступиться и все ты пария в светском обществе надолго, как минимум до следующего крупного скандала.
— А если организовать этот самый следующий крупный скандал? — поинтересовалась, не удержавшись.
— Не дай тебе бог, — вполне серьезно ответила тетя. — Один скандал, можно замять и забыть, но два это уже приговор не только тебе, но и другим девочкам клана. Это значит клан не умеет воспитывать своих подопечных, шансы на удачное замужество будут не то чтобы стремиться к нулю, но будут стремительно уменьшаться у всех. Как правило, после подобного очень быстро выдают замуж, иногда за кого-то из своих, иногда за кого-то из вассалов, если таковые имеются. Либо отсылают подальше если есть пространство для маневра то скорее всего либо за границу в пансион для благородных девиц или какой-нибудь закрытый саттусный кооледж. Если пространства для маневра нет, то в блокиратор и монастрь. Клан это много прав, это много свобод. Ресурсы и возможности, но еще клан — это ограничения и обязанности. Ах, так вот. Меры предосторожности на приеме: алкоголь — ни в коем случае и не при каких обстоятельствах. Увижу, унюхаю, заподозрю, мира не обессудь я тебя выпорю.
Я чуть приподняла бровь, но судя по взгляду тети, она серьезно. Даже если для этой порки ей придется подключить тяжелую артиллерию в виде деда и Ван Вановны. Подключит и выпорет.
— Так, судя по твоему взгляду ты прониклась, — одобрительно кивнула тетя. — Дальше. Первый танец обязательный и находясь в танцевальном зале, необходимо принимать все приглашения, но и это важно: с одним кавалером больше двух раз подряд не танцуем. Даже если это красавец каких не видывал свет и он одним своим появлением затмевает солнце и луну. Потанцевала и все, пусть затмевает с другими.
— А в городе реально есть такой?
— Нет, — отрезала тетя, — но девочки твоего возраста существа иррациональные и влюбчивые. Ну и напоследок: свой бокал ты нигде и никогда не оставляешь. Если выпустила бокал из рук и из поля зрения все, из него ты больше не пьешь.
Я всем своим видом пыталась показать некоторое недоумение.
— У сближения с Ханьской империей есть свои некоторые минусы. У них дамы в интригах поопытнее будут, багаж знаний и вариантов, как опозорить соперницу такой, что Медичи отравилась бы от зависти. И вот в свете всего сказанного последнее время в столице можно несколько травить доставляющих неприятности людей.
— Что вот прям до смерти?
— Мира, — тетя вздохнула, — у тебя прям глаза заискрились. Кончено, не до смерти — это моветон. Из весьма распространенного это «Весенний ветер» и персиковые цветы'
Упомянутые названия мне ни о чем не говорили, и тогда тетушка пояснила:
— Сильный афродизиак, для мужчин и женщин. Очень, очень сильный.
Я медленно вдумывалась в услышанное, представляла картинки и медленно заливалась краской.
Глава 25
Чем ближе был день приема, тем больше я начинала нервничать. Хотя почти все было готово, оставался момент, который меня беспокоил — первый танец. Чрезвычайно важное событие, когда девушку представляют обществу, друзьям и партнерам и, естественно, сопровождают героиню тоже важные для нее люди. Точнее, конкретный человек — отец. Мой юридический отец, Александр Огнев, уже умер, и поэтому должность была вакантна и открыта. Дед не подходил по возрасту. Игната Игоревича я даже не рассматривала. Все же это действительно важное событие, которое в некотором смысле определит мое место в клане. Однако я загоняла свое беспокойство как можно глубже, понимая, что тетя не упустит этот момент из виду, и значит, все будет хорошо.
Тетя и вправду решила эту проблему. В один из дней, после того как я вернулась из гимназии, в гостиной я увидела неожиданного гостя. На моем любимом кресле сидел парень. Причем расположился он с полным комфортом, и явно игнорируя мой недовольный взгляд. Тетя, разумеется, тоже была здесь, и в кои-то веки без папок и бесконечных бумажек, которые частенько ее сопровождали. Вместо них на журнальном столике стояли кофейные чашечки. В воздухе вкусно пахло свежесваренным кофе, но дома мне его не дадут.
— Это мое кресло, — нахмурилась я, глядя на гостя.
— А поздороваться? — усмехнулся он, и показался мне удивительно знакомым. Предъява была по делу, так что я фыркнула и кивнула:
— Привет. Это мое кресло.
Тетя закатила глаза, демонстрируя отношение к моему поведению. Парень чуть склонил голову набок и покладисто пересел на другое кресло.
— Между прочим, это и мое любимое кресло, но младшим надо уступать.
Я насупилась и поспешила сесть в кресло, поставив рюкзак рядышком. Осторожно глянула на Анастасию Федоровну, ожидая реакции на мое недовольство, перерастающее в хамство. Та только закатила глаза, но ничего не сказала. Удивительно. Парень казался мне интересным. В тот небольшой момент, пока он пересаживался, я поняла, что он довольно высокий. Поставь нас рядом, и я буду в лучшем случае чуть выше его плеча. Одет дорого (я уже как-то наловчилась определять стоимость одежды), и что интересно — в перчатках. Перчатки немного не вязались с темными классическими джинсами и белым джемпером, из-под которого торчал воротник шелковой на вид рубашки.
— Мира, — окликнула тетя, — это твой партнер по первому танцу.
А после этого в моей голове что-то щелкнуло. До меня дошло, почему парень показался мне знакомым. Просто мне понадобилось некоторое время соотнести портреты из сети и реально сидящего передо мной человека. Партнёром на банкете будет мой брат — Иван Огнев. Чем его шантажировала Анастасия Федоровна, чтобы он согласился открывать со мной первый танец? Даже мне было понятно, что когда девушка открывает свой первый прием с наследником клана — это сильно поднимает ее статус. Причем максимально близко к условному фактическому статусу Милены. Подозреваю, это может очень не понравиться Елене.
— А… Ага, — кивнула я, растерявшись, и перевела взгляд на брата. Интересно было то, что я не могла ничего «прочитать» по нему. Я еще никогда не встречала настолько одновременно закрытого и расслабленного человека. Я поерзала в кресле, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Мне было очень неуютно рядом, и одновременно я испытывала совершенно противоположные чувства, странную смесь расположения и доверия. Пресловутые кровные узы, не иначе.
— Неожиданно, — выдавила я из себя. Я такого варианта действительно не ожидала. Иван равнодушно пожал плечами.
— Ну, как-то так. Пойдем, потренируемся? — он плавно встал из кресла, словно вытек, а я растерялась.
— Что, прямо сейчас, а покушать?
— Покушать лучше после танцев, — отрезал Иван. Злыдень. Отдавлю ему все ноги, ей-богу, отдавлю!
К слову сказать, моя угроза имела под собой все основания. Танцевать я, конечно, с этими бесконечными тренировками стала лучше, но нет-нет и приносила старенькому ловеласу неприятные сюрпризы, после которых он демонстративно и показательно страдал. Христофор Лицинович уже ждал нас в танцевальном зале, рядом с антикварным проигрывателем, который почитал лучшим заменителем живого звука. Пока брат здоровался (судя по всему, моего танцмейстера он хорошо знал), я быстро переобулась в танцевальные туфли и немного размялась. Глубоко выдохнув, я снова начала нервничать. Оглянувшись на меня, Иван увидел, что я закончила с приготовлениями, кивнул Христофору Лициновичу и пошел ко мне. Раздались первые звуки музыки. Что, прямо сейчас? А как же моральная подготовка? Меня буквально затрясло от неожиданности, а брат подошел ко мне и чуть склонившись, протянул затянутую в перчатку руку.