Господи, и чего это все обращаются ко мне за помощью? Накопившийся гнев обрушился на голову и без того несчастной Ядвиги:
— Что вы все ко мне привязались! Господь Бог я, что ли! Что за банда кретинов! Каждый из кожи вон лезет, чтобы угодить под подозрение, а я их спасай! Не знаю, что вам делать, молиться и желать милиции успехов в поимке преступника!
Ядвигу совсем не испугал такой взрыв негодования.
— Пани Иоанна, не будьте подлой мегерой, помогите человеку, вся надежда на вас! — сказала она решительно, и я поняла, что так просто мне от нее не отделаться.
— Плевать мне на ваши надежды! У меня и без вас голова идет кругом, теперь еще и вашу невиновность доказывай! Оставьте меня в покое!
И сбежала от Ядвиги к себе в отдел. Еще один сюрприз, а самое неприятное, что все откровения Ядвиги я должна оставить при себе, никакое официальное лицо ни за что ей не поверит. При сложившихся обстоятельствах поди докажи ее невиновность…
Впрочем, если она и убила, то очень правильно сделала, я ее не выдам и не намерена облегчить милиции сбор доказательств против нее. А если не Ядвига, тогда кто? Збышек? Янек? Зенон? Рышард, Каспер, Моника?
В отделе я застала очередной аврал. Пока я разговаривала с Ядвигой, Януш получил приказ не позднее чем через два часа вручить Анке уже переплетенными наши архитектурные проекты семи зданий для представления на экспертизу. Светокопии были еще в лаборатории.
К моему приходу Януш уже успел принести из подкупленной в кредит лаборатории часть копий, распространяющих крепкий запах аммиака, и теперь отдел в полном составе лихорадочно обрезал их. Мое прибытие было встречено коллегами с энтузиазмом. Оказывается, меня разыскивали по всей мастерской, но под лестницу заглянуть не догадались.
— Садись! — крикнул Януш, не прерывая своего занятия. — И пиши! Бутылку поставлю! Краковяк для тебя станцую, но чтобы через два часа было готово! Мы тебе приготовили и бумагу, и кальку, и машинку, давай скорее!
— Сумасшедший дом! — крикнула я, кидаясь к машинке. — Пятнадцать страниц за два часа! Издеваешься?
И, не вдаваясь в дальнейшие изыскания относительно его умственных способностей, я, не теряя драгоценного времени, быстро заправила бумагу в машинку, зная, что мои технические характеристики, как составная часть проекта, должны быть переплетены вместе с остальными материалами. Быстрее меня на машинке печатала только Ирэна, но всем известно, уговорить ее — себе дороже.
Работа кипела. Я отчаянно стучала по клавишам машинки, Янек складывал по порядку эскизы. Витольд подшивал, с грохотом ударяя по неисправному скоросшивателю, Януш промазывал клеем переплет, Лешек трудился над наклейками. Анка нервно вырывала у него из рук каждый готовый экземпляр и спешно просматривала его. Содом и Гоморра!
Я стучала как пулемет, но все равно не успевала. Первый экземпляр был уже переплетен, а для второго я успела отпечатать только половину. Ох, не успею! Одна надежда — эксперт не станет слишком тщательно проверять.
Через три часа каторжной работы мы отдали Анке последнее здание и перевели дух.
Вытирая с лица пот и одновременно размазывая грязные полосы клея, Януш бормотал:
— Ну и задали нам жару, черт бы их всех побрал! Янек пришел к выводу, что мы наработались на три дня вперед, и поклялся сегодня больше и пальцем не шевельнуть. Вот почему он и не дрогнул, когда явился Зенон и велел ему отыскать матрицы застройки откоса в Плоцке. Зенон вышел, а Янек, чрезвычайно довольный, похвастался:
— Я прекрасно знаю, где эти матрицы. Зенон сам их туда сунул, а потом забыл. После отдам, пусть думает, что я их усиленно ищу.
Я тоже устала — и от постоянных сенсаций, и от бешеного темпа перепечатки на машинке. Отдыхая, я глядела на Янека, вспоминала — у него есть тайна, и гадала, что он такое отмочил. Прокурор не говорит, а мне самой не догадаться. Выходит, Янек не такой уж бесхитростный, каким кажется.
Витольд решил уйти домой. Работать больше он не мог — совершенно отбил руку на проклятом сшивателе, да и стол завален мусором. А сидеть без дела Витольд в отличие от нас не мог.
Собрав свои вещи, он ушел, а я имела неосторожность уставиться в угол за его столом. Естественно, дьявол не замедлил материализоваться. Развернув поудобнее стул Витольда, он уселся лицом ко мне, вынул из-за уха очень длинную сигарету и закурил ее, воспользовавшись моими спичками. Я недовольно смотрела на него и ждала, что он скажет. Он тоже молчал.
Не стану я первая заговаривать со всякими чертями! А дьявол, похоже, не торопился, внимательно осматривал комнату и наконец задержался взглядом на Янеке. Смотрел и смотрел на парня, а тот сидел себе спокойно, не подозревая, что является предметом наблюдений нечистой силы.
Естественно, я не выдержала.
— Джентльмен при встрече с дамой говорит ей «здравствуйте», — наставительно заметила я.
— С чего это? — удивился дьявол, соизволив наконец взглянуть на меня. — Да я эту даму целый день вижу.
И в самом деле, эта скотина может ошиваться рядом со мной, а я об этом не знаю! Мне стало нехорошо.
— И вчера ты тоже торчал рядом? — встревожилась я.
— А ты что думала? Разве можно оставить такую идиотку без присмотра?
— Не собираешься ли ты утверждать, что всю жизнь опекаешь меня? А ведь до сих пор я как-то без тебя обходилась!
— Оно и видно, как ты обходилась! Двое детей, муж бросил, и хахаль бросил, вкалываешь как лошадь… И в самом деле, позавидовать можно! А когда подвернулась возможность устроить жизнь, ты что выкинула?
Благородная она, видите ли! Морально устойчивая! Честная! Дура набитая! Ничто меня так не раздражает, как это твое благородство! Погоди, допрыгаешься, не доведет оно тебя до добра!
— Чего привязался? Ты зачем сюда пришел, мораль мне читать?
— Это в мои обязанности не входит. Давай о деле. Чего ты на сей раз не знаешь?
— И в самом деле! — вскинулась я, стараясь упорядочить одолевавшие меня неясности. — Куда подевалась бумага Ядвиги?
— Не все сразу, — ехидно ухмыльнулся дьявол, явно наслаждаясь своей властью. — Об этом мы успеем поговорить. Вот ты считаешь, у преступника не было времени искать записную книжку покойника. Допустим, правильно считаешь. А если допустить, что преступник совсем и не фигурировал в этой записной книжке? Что тогда?
— Тогда блокнот не опасен для убийцы.
— Вот теперь и пораскинь мозгами. Решился бы преступник удавить Столярека, если у того не было никаких опасных для него документов?
— Решился бы, — съязвила я, — решился, если бы ты вмешался в это дело.
— Не пытайся казаться остроумной, все равно не получится. Лучше думай.
— У Тадеуша должно было быть какое-то вещественное доказательство.
— И куда оно делось?
— Дьявол, а задаешь идиотские вопросы. Если милиция не нашла его на покойнике, выходит, преступник его забрал.
— И прихватил заодно бумагу Ядвиги?
— Мог и прихватить в спешке или… Или ошибся и вместо своей унес Ядвигин акт купли-продажи.
Дьявол выпустил густое облако дыма.
— Иногда ты что-то соображаешь. Ну, поднапрягись и еще подумай. Итак, есть две возможности…
И он выжидающе посмотрел на меня. Я подхватила:
— Первая. Убила Ядвига. Где в таком случае ее бумага? Вторая. Убил кто-то другой. Где в таком случае то, что он искал? А почему ты предусматриваешь только две возможности? Ведь можно допустить и третью — и бумага Ядвиги, и его документ находятся где-то вместе.
— А это уже не важно. Ведь главное — не число возможностей, а место, где могут находиться нужные вещи.
Больше подсказывать не буду, сама вспомнишь, не такая уж ты дура, какой на первый взгляд кажешься. Но перед этим я посоветую тебе еще немного подумать о вашем заведующем.
— А зачем? Ведь ты же сам сказал — я о нем слишком мало знаю.
— Тем более стоит подумать. Пригодится.
Я молча смотрела на дьявола. Странное, может быть, в данной ситуации чувство солидарности по отношению к коллеге не позволяло мне высказать свои сомнения перед какой-то нечистой силой. А может, он меня провоцирует? Хочет от меня узнать то, что самому неизвестно?
Дьявол потерял терпение.
— Ну что сидишь, как усватанная? Забыла, как обстояло дело с иранским конкурсом? Или твоя дурная голова не в состоянии понять, какие последствия грозят вашему заведующему, если его махинации будут обнародованы?
— Сам дурак, — с достоинством парировала я. — Намекаешь, что Зенон убил Тадеуша, боясь огласки? Тогда ему следовало бы убить в первую очередь меня!
— Ну и имей после этого дело с бабами! — схватился дьявол за свою рогатую голову. — Где логика? Тогда землю рыла, лишь бы ни одна собака не узнала о твоих связях с тем человеком, добилась своего, а теперь вдруг без всяких на то оснований считаешь, что весь свет о них знает! Он может и не знать о тебе.
Оказывается, дьяволу все известно, и, что самое противное, он прав. Об иранском конкурсе я узнала от человека очень мне близкого, о чем никто не знал. Подробности конкурса мне до сих пор неизвестны, известна только суть.
— Перестань меня третировать. Лучше скажи, откуда Тадеушу стало известно о конкурсе? Ведь о нем знали всего несколько человек.
Дьявол молча глядел на меня блестящими глазами, словно хотел загипнотизировать. И в самом деле, в голове завертелись какие-то обрывки картин, свидетелем которых я когда-то была.
— Ну, ну, думай, думай, вспоминай. Новый год… Помнишь, что говорила Ирэна?
Дьявол вдруг исчез, а на его месте я увидела Ирэну, которая, запинаясь от смущения, говорила мне: «Понятия не имею, куда оно задевалось. Не иначе как кто-то по ошибке взял. Только что лежало здесь, и нету! Не знаю от кого, адреса отправителя не было…»
Образ Ирэны потускнел и исчез, а на ее месте опять четко проявился дьявол. Сидел и смотрел на меня своими блестящими глазами.
— Боже мой! Ты прав. Тогда пропало какое-то письмо, я так его и не получила. Неужели?…
— Я бы советовал воздержаться от бестактных выкриков! — вздрогнул дьявол. — Ты до сих пор не знаешь, что это было за письмо и кто его забрал? А если как раз от того человека с подробным описанием конкурса?