е петли, чтобы прикреплять столик с машинкой. На письменном столе лежало стекло, да, это самое, разбилось… Ящики своего стола Ирэна всегда держала запертыми, чтобы мы ничего не стащили. Кто делал стол? Не знаю, это вам может сказать Зенон.
— Все?
— Больше вроде ничего не знаю.
— Как по-вашему, откуда мог вылететь ключ? Из ящика?
— Вы проверили, они были заперты? Значит, не из ящика. Ящики запираются плотно, это мы давно заметили. Сколько раз в отсутствие Ирэны пытались извлечь канцтовары.
— И мы пришли к этому же выводу. Тогда откуда?
— Не знаю.
— Придется разобрать стол, — угрюмо заметил прокурор. — Ничего другого не остается.
Я обрадовалась. Скажем Ирэне, что ее стол разобрала милиция в расследовательских целях, а мы ни при чем. И я принялась с интересом наблюдать за разборкой стола на мелкие части.
Весь стол не было необходимости разбирать. Когда сняли верхнюю доску, между ней и верхним ящиком стола обнаружилась ложбинка, очень небольшая, но вполне достаточная для того, чтобы в ней поместился ключ. Сверху эта ложбинка была совсем незаметна.
Единственным человеком, который мог знать об этой особенности стола, была его хозяйка. Ирэна! Но ведь у нее с самого начала было железное алиби, ее не принимали во внимание ни следователи, ни я.
— Отпечатки пальцев! — тихо сказал капитан прокурору, — Наконец-то у нас ключ, с которого можно будет снять отпечатки пальцев!
— Если его держали за плоскую головку! — усомнился прокурор. — А вот если наоборот…
— Да нельзя наоборот, иначе не всунешь в замок. Ну, слава богу, можем считать, дело в шляпе, остается подождать результатов дактилоскопии.
И тут они вспомнили обо мне:
— У нас к вам дело, пани Хмелевская. Пройдемте в зал.
— Откуда вы взялись здесь в эту пору? — по дороге спросила я. — Ведь вроде бы уже уехали отсюда.
— Вернулись из-за вас. Мы звонили вам домой, потом позвонили сюда, и кто-то сказал, что вы еще здесь, но отказался попросить вас к телефону.
— Вы же видите, люди немного выпили.
В конференц-зале по привычке прокурор с капитаном сели за стол, а я скромно в свой угол. Разговор начали не сразу, сначала долго смотрели на меня. Потом капитан сказал:
— Может, вы все-таки скажете нам правду? Откуда вам известно о тайнике в квартире покойника?
— Да клянусь, я сказала вам правду! Видела я его только в своем воображении, чтоб ему пусто было! Ну, может быть, воображение исходило из того, что по специальности хозяин квартиры инженер-сантехник. Как выглядит сантехника в современных квартирах, я знаю, что же тут необыкновенного? Скажите же мне наконец, неужели я угадала?!
— Угадали, — холодно признался прокурор. — Чистейший абсурд, в жизни бы не поверил, расскажи мне кто о таком, но все было так, как вы описали. С одной только разницей — никакой кофейной банки не было, одни бумаги в целлофановом пакете.
— Я видела банку из-под какао. Ну а теперь…
— А теперь у нас уже нет сомнений, осталось лишь прояснить кое-какие детали. Кто занял первое место на проходящем в вашей мастерской конкурсе красоты для лиц мужского пола?
Я ожидала разных вопросов, но такого… От неожиданности не сразу смогла ответить. Издеваются надо мной, как пить дать!
— Панове! — пролепетала я с отчаянием. — Понимаю, иметь дело со мной — удовольствие маленькое, но ваша месть слишком жестока! Зачем вы так?
— Не понимаю вашей реакции. Ответьте на вопрос — кто занял первое место на конкурсе красоты для мужчин?
— Марек, — ответила я, так и не поняв, шутят они или говорят серьезно. — Но какое это имеет значение?
— А вот эта подпись вам знакома?
И подали мне обрывок бумаги с какой-то закорючкой. Я похолодела и едва смогла пролепетать:
— Знакома.
— Так чья же?
— Это не имеет значения. Более полугода человека уже нет в Польше.
— А кому он писал?
— Мне.
— Так мы и думали. У нас тоже бывают моменты ясновидения. Сродни тому, когда вы на расстоянии обнаруживаете тайники в квартирах ваших погибших сотрудников.
Ну вот и все. Моя помощь обратилась против меня. Следствие пришло к потрясающему открытию: я была сообщницей Тадеуша, я дала ему это письмо, чтобы тот смог шантажировать невинную жертву. Зная это, я сочинила свою криминальную историю, где предугадала смерть Столярека. Ага, еще знала о тайнике. Интересно, что еще я сделала? Надеюсь, не убила его?
Прокурор теперь для меня навсегда потерян. Не поможет и все пекло, сто тысяч самых талантливых дьяволов ничего не смогут сделать! И что бы я теперь ни говорила, мне уже ни в чем не поверят.
Я все-таки попыталась:
— У меня имеется свидетель. Может, Ирэна вспомнит, что под Новый год пришло письмо на мое имя, которое непонятным образом пропало?
— Вам известна описанная в письме афера?
— Не известна. Известна. Нет, не так. Кое-что знаю, но очень мало. А что написано в письме — не знаю, потому что не читала его.
— Вам известно, что покрывать преступника — тоже преступление?
— Ну так отдайте меня под суд, только перед этим все-таки скажите, кто же преступник?
Разговору помешал дикий грохот и громкие крики, раздавшиеся в соседней комнате. Разъяренный капитан вылетел из зала. Прокурор, смотревший до этого в окно, повернулся и сказал:
— Заклинаю вас, скажите же наконец правду.
— Я сказала правду, даю честное слово. Можете спросить Ирэну Что за глупости, никакого преступника я не покрываю! И я не хочу, чтобы вы так думали. Вы считаете меня сообщницей убийцы? Нет, вы не имеете права так думать!
— Но ведь все факты свидетельствуют об этом!
— Так ведь я же сама один за другим подсовываю вам эти факты! — в отчаянии выкрикнула я. — Будь я причастна к убийству, разве бы я так поступала? Сидела бы себе тихо…
Вернулся капитан, еще более разъяренный, если это только возможно. Оба представителя власти быстро собрались и ушли, совершенно не замечая меня. А я еще долго сидела, кляня последними словами свое проклятое воображение…
Поздним вечером мне домой позвонил прокурор.
— Простите меня, — только и сказал он.
Первыми на работу пришли Стефан и Владя. Они помогли ворчащей пани Глебовой навести порядок. Остальные сотрудники подтягивались постепенно, сонные и вялые после вчерашнего разгула. Каспер и вовсе не пришел. Не было и Зенона, чему мы были очень рады. Нам вполне хватило взбучки от Збигнева, который еще застал следы поминок. Ирэна не устроила скандала из-за своего стола, вообще ни словом не упомянула о нем, сидела какая-то подавленная, как в воду опущенная.
Около полудня явились следственные власти и попросили всех собраться в большой комнате.
— Чего еще им надо? — хватался за раскалывающуюся голову Лешек. — Сегодня я не в состоянии им помочь!
Когда все собрались в средней комнате, капитан обратился к нам с речью.
— Проше паньства, — сказал он, — считаю необходимым сделать следующее заявление, несколько нарушая уголовно-процессуальный кодекс, но поскольку сказанное ниже, безусловно, самым непосредственным образом связано с вопросами служебного порядка, в которых заинтересованы все сотрудники мастерской…
— Что он говорит? — недовольно пробурчала Моника. — Ни слова не понимаю. Совсем как Зенон.
— Сейчас поясню, — отозвался капитан, который услышал ее слова. — Вашу сотрудницу освободили из-под ареста. Задержан заведующий мастерской. Ход расследования с полной очевидностью доказал его виновность в убийстве. Это все. Благодарю за внимание.
Персонал мастерской сидел ошарашенный, вытаращив глаза и уставившись на дверь, за которой скрылся представитель власти, сделав свое сенсационное сообщение. Потом разразилась буря.
— Как он мог! Как он мог? — рычал Стефан. — Теперь на всех можно поставить крест!
— Но почему? — кричала Моника, хватая коллег за рукава и безуспешно добиваясь ответа.
Лешек стонал, держась за голову:
— Заведующий убийца! Заведующий убийца! Вот до чего мы докатились!
— Не может быть! — вторил ему Януш. — Такого просто не может быть!
— А как они это узнали? — теребил меня Янек. — Какие доказательства?
Я подошла к Ирэне, безучастно сидевшей в стороне.
— Пани Ирэна, они вчера были у вас?
— Были, — твердо сказала Ирэна. — Я всегда говорю правду!
И вдруг, не выдержав своей роли твердокаменного борца за правду, в голос разрыдалась:
— Какой стыд, пани Иоанна! Какой позор! Заведующий мастерской! Можно сказать, наш директор!
Вслед за Янеком и другие вспомнили, что среди них находится человек, заваривший всю эту кашу, автор представления. Окружив тесным кольцом меня и рыдающую Ирэну, они потребовали объяснений.
— Отвяжитесь! — кричала я. — Я знаю не больше вас!
Хотя знала все-таки немного больше, ведь я была сообщницей Столярека, убийцы и еще неизвестно кого.
— Почему вы плачете, пани Ирэна? — допытывались мои коллеги. — Вы знали? Иоанна, ну, отвечай же, не будь свиньей!
Януш догадался.
— Иранский конкурс? — спросил он. Я кивнула головой.
— Мне сказал Марек. Марек знал. Тадеуш тоже…
Я не стала говорить Янушу о потерянном письме, ведь это тайна, о ней никто не должен знать. Лучше самой расспрашивать, и я вцепилась в Ирэну:
— Они уже всё знали и от вас потребовали только подтвердить их догадки? О чем они спрашивали?
Рыдающая Ирэна честно попыталась передать содержание вчерашнего разговора с властями. Пересказ получился, к счастью, сумбурный, так что поняла только я.
— Сначала о вас выспрашивали, пани Иоанна, ну, вы помните, а я ведь так тогда расстроилась, ну, когда пропало ваше письмо… Пришли они вчера вечером… очень поздно… А потом мне сказали, что и так всё знают, вот я и вынуждена была им сказать… Ох, до чего же я напереживалась!.. Все время голову ломала, когда вы прошли мимо меня два раза в одну и ту же сторону… Ведь он тоже так прошел, а у меня и из головы вон… только как вы прошли, я и вспомнила…