Девица плюхается на свободный стул, открывает свой потрепанный ударостойкий «Панасоник» и запускает игрушку.
Такой наглости не допускает ни один активист. На служебном компьютере нет места развлечениям – это четкое указание Владлена Эдуардовича. За игру в служебное время вообще можно распрощаться с должностью.
Точно: она чуть более привилегированный, чем остальные, волонтер. Рулит, наверное, какой-нибудь приблатненной бандой.
Словно почувствовав, что я думаю о ней, Марша отрывается от ноута и поворачивает голову. Успеваю опустить глаза на дисплей «Делла», но злобный взгляд ощущаю прямо кожей.
Приход следующего человека заставляет сбойнуть сердце. Ди.
Потрясающе красивая в свитерке тонкой шерсти в тон волосам, джинсах в обтяжку и полусапожках на высоком каблучке.
Безупречная, словно стремящаяся ввысь фигурка, упруго играющая при каждом шаге высокая грудь, тонкая талия, волнующие стройные бедра…
Вот повернулась сказать пару слов Маку, и мой взгляд поневоле перетек на круглую, приподнятую и спортивную… в общем, то, что пониже спины.
Ответив на безумно приятное, с улыбкой обращение: «Привет, Арти», провожаю красотку влюбленным взором и внезапно натыкаюсь на совершенно ненавидящий взгляд Марши. К ней, кстати, Ди и идет. Пара строгих слов, и они убывают в направлении «секретной» комнаты. Кажется, что руки сами запустили программу прослушки, не дожидаясь, пока об этом попросит зависшее в эротических мечтах сознание.
– Марша, я не совсем поняла смысл нашего утреннего телефонного разговора.
– Да что тут понимать?.. Ди, ты словно телевизор не смотришь.
– А что такого показывают по телевизору? Свежий материал о нас?
– Ну, не совсем о нас… Там вообще об оппозиции…
– Ты можешь выражаться конкретнее?
– Короче, Ди, там называют такие суммы на организацию протестных митингов… В общем, мои ребята задают реальные вопросы – за какой фиг мы пашем?
Голос Ди словно наполнился холодом:
– Ты считаешь, что я, как координатор, взяла себе положенные тебе деньги?
– Нет, что ты!..
Немного помолчав и словно набравшись духу, Марша продолжает:
– Но мои ребята… Какая-то сволочь распускает слухи, что я бабло закрысила.
– Марша, у каждого лидера есть завистники. Я не понимаю: что ты хочешь от меня?
– Ну, вы ведь реально получаете гранты?
Теперь девица словно оправдывается:
– Я ведь много не прошу, так, кинуть в пасть сплетникам подачку, чтобы заткнулись…
Слышно, как Ди устало вздыхает:
– Марша, миленькая, если бы то, что говорят по телевизору, оказалось правдой хотя бы на десять процентов, моей ноги давно уже не было бы в этой стране. Заработала бы и подала прошение о гражданстве в любой цивилизованной. Ты себе не представляешь, как я хочу навсегда уехать в Европу! Трижды с радостью ездила в Мюнхен, и с какой тоской каждый раз приходилось возвращаться!
Марша почти робко басит:
– Вот, и об этом мне ребята говорили. Типа, твои ездят, сама в Прибалтику на халяву каталась, а мы вроде быдла на побегушках.
– А ты им о курсах повышения квалификации не рассказывала? И чего стоит заработать право на такую поездку? И что принимающая сторона – это совсем не «все включено», лишней копейки на тебя не потратят?
– Да говорила я им…
– Так в чем же дело? О принципах волонтерской работы я тебе и твоим помощникам рассказывала несколько раз. Что могло поменяться?
– Ди, ну, время такое. Короче, моим нужны деньги.
Пауза затянулась.
– Ладно, Марша. Ты должна понимать – этот вопрос не в моей компетенции, но я задам его руководству. И еще. Переход на финансовое обеспечение неизбежно потребует выполнения задач уже на совсем другом уровне. Скажу так, деликатного свойства задач.
– Без проблем! Ты скажи кого, и мои ребята… хоть отмудохать, хоть совсем… мы все сделаем, Ди!
– Хорошо. Я буду иметь это в виду, когда подниму вопрос у руководства.
– Спасибо, Ди! Ты реально классная! Я тебя просто люблю!
– Ладно, Марша, ты мне тоже не безразлична. Хотя иногда и огорчаешь.
– Ди!..
– Да, миленькая. И это правда.
– А ты меня не огорчаешь?! Ты меня до бешенства доводишь!
Голос Дианы полон удивления:
– Я?.. Чем?
– Этим своим Арти! Ненавижу этого козла!
Мать!.. Вот гнида!
– Подожди… с чего ты взяла, что админ «Молодежной правозащитной организации» «мой»?
– Да я вижу, как он на тебя смотрит! Млять, зенки бы ему выколола!
– Марша, выбирай выражения. Я не люблю, когда при мне матерятся, и ты это знаешь. Теперь об Арти. Он смотрит, или я на него так смотрю? Я что, давала повод подозревать меня в особом к нему отношении?
– Ди, любимая, нет, но… я не могу видеть его мерзкую озабоченную морду! Он словно раздевает тебя взглядом!
– Это его право. Я, знаешь ли, вообще нравлюсь мужчинам, несмотря на негативное к ним отношение.
– Вот в этом и дело! Он один в нашей организации такой, такой…
– Нормальный?
– Слишком нормальный! Среди нас таким не место! Он наш враг, а ты терпишь его, позволяешь смотреть на себя… а я… ты ведь знаешь… я так люблю тебя, Ди!
Пипец! Охренеть можно…
Теперь слова Дианы переполнены сочувствием:
– Марша, меня любят многие. Но это не значит, что мое сердце должно принадлежать кому-то одному. Мне дороги все члены нашей организации, и ты тоже.
– Я не все. Я люблю тебя больше всех! И ради тебя готова на все, что угодно.
Слышны сдавленные всхлипывания. Мать!.. никогда не мог себе представить, что плач девчонки будет вызывать у меня такое отвращение.
– Ты меня совсем растрогала, миленькая. Перестань, ты же взрослая и сильная.
– Я тебе нравлюсь?..
– Ох, Марша…
– Знаешь, сколько я мечтала хотя бы об одном твоем поцелуе! Ди, пожалуйста…
Глубокий вздох Дианы вызывает чувство дежа-вю. Я его уже слышал. Это было…
– Ладно. Но только один.
В наступившей, полной скрытых, бушующих чувств тишине отчетливо вспоминаю, когда прозвучал такой знакомый вздох. Перед тем, как Ди целовала меня.
Секунды молчания тянулись бесконечно… Наконец наушники ожили:
– Ди, любимая! Как я хочу тебя!
– Не надо спешить, миленькая.
Эти слова словно оглушили, заставив замереть от нахлынувшей душевной боли. Часть разговора прошла мимо сознания, но упомянутое Дианой мое имя вернуло интерес к происходящему. Полный горечи и обиды интерес.
– …Арти осталось недолго.
– Правда?
– Не только тебе он пришелся не по вкусу, поэтому вопрос его увольнения – дело нескольких дней.
– Ты не представляешь, как я рада!
– Единственное, тут может возникнуть одна сложность… Если он не захочет увольняться, то процесс затянется. Понимаешь, действующее законодательство очень лояльно относится к работникам. Собственно, я хотела попросить твоего содействия в этом вопросе.
– Легко! Ди, любимая, только скажи, и через пять минут он будет стоять с заявлением в зубах. Пусть только рыпнется – я ему яйца вырву! А хочешь, мои ребята…
– Нет, Марша, уголовщины нам не надо. Немного повоздействовать – совсем другое дело. У тебя ведь талант: убеждать даже самых несговорчивых.
– Да! Не волнуйся – я это сделаю.
– Хорошо. А я не забуду о своем обещании поговорить с руководством.
– Ди, как я тебя люблю!
– Все, миленькая, пойдем. У меня на сегодня еще очень много дел.
Через минуту они вошли в зал. Победный, полный злой радости взгляд Марши дополнил услышанное. А Диана?
По ее лицу ничего нельзя прочитать. Все те же приветливость и доброжелательность, мягкая, с легким задором улыбка. И невозможно поверить…
Хлопнув крышкой «Панасоника», девица бодрой матросской походкой покинула зал. Непроницаемый взор Ди скользнул по ее спине, обратился ко мне… и снова я успел уткнуться взглядом в дисплей лежащего на коленях ноута.
Девушка, в предательство которой я все еще не мог поверить, прошла к лестнице на второй этаж.
На запуск хакерской софтины ушла секунда. Еще пяток понадобился на подключение к микрофону веб-камеры в кабинете Владлена Эдуардовича.
Короткий стук, звук открываемой двери:
– Владлен, ты свободен?
– Для тебя я всегда свободен, госпожа координатор. В который раз отдаю тебе должное, Диана, – отыграно безупречно. Не очень противно было?
– Честно сказать – омерзительно.
– Что, с мальчиком лучше?
– Шутишь? Тоже омерзительно, хотя и по-другому.
– Ну, он, по крайней мере, твой поцелуй заслужил. Размер гранта впечатлил даже меня.
– Да, кто бы мог знать, что простой студент…
– И, тем не менее, ты твердо решила, что пора от него избавляться?
– Да. Рационально рассуждая, его следовало уволить сразу после того, как он привел в порядок наше компьютерное хозяйство. Уже тогда у меня возникли обоснованные сомнения в правильности выбора его кандидатуры. Но кто знал, что в его мозгах возникнет такая блестящая идея?
– Как полагаешь, его однокурсница справится?
– Алина? Звезд с неба она не хватает, но чему-то ее должны были научить.
– Не обидно терять хорошего специалиста?
– Обидно, что я так промахнулась с кандидатурой. Ведь были все предпосылки, что это подходящий для нас человек, а получила полный ноль в итоге. Классический, даже идеальный гетеросексуал, антагонистично настроенный к оппозиционному движению. Последняя надежда – сыграть на гибели его отца, – и та… Просто издевка судьбы!
– Да, хорошо бы мы выглядели, если бы привлекли к суду руководителя правозащитной организации соседнего региона.
– Да, забавно. Подводя итог… лучший наш мальчик, Дэн, не нашел в нем ни капли гомосексуальности, Влад уверен в том же. Все попытки привлечь его к волонтерскому движению натолкнулись на осознанные упорство и противодействие. Это не наш человек.
– Но ты сумела подобрать к нему ключик, Диана. Ты прекрасный психолог.
– Это было несложно и не доставило мне ни малейшего удовольствия.
– А полученный грант?