Теперь тело. Уже невыносимо ноющее, умирающее от жажды… Надо терпеть, во время наказания пить не дают.
Здесь я намного худее, чем там, отсутствует шрам от ножа на пальце, мускулатура развита слабо и чувствую себя… не только плохо, но и как-то моложе. Родинки, как ни странно, на месте, на голове отрастающий ежик. Да, практически нет щетины. Дома я брился каждый день, борясь с густой растительностью на щеках и подбородке, здесь нащупываю поразительно редкие волоски.
Окончательно просветлившаяся, несмотря на отупение от недосыпа, голова последними содержит воспоминания о подставе Ди, встрече с Маршей и падении.
Похоже, там я умер, а сознание почему-то перенеслось сюда, в мир, который привел бы в восторг наших «правозащитников». Перенеслось и оказалось в теле немого парня, как раз в момент захвата группы прячущихся по подвалам местных жителей рейдовой командой оккупантов. Зачем мы им понадобились? Думаю, скоро узнаю. А пока к нам применяют многократно опробованные технологии подавления личности и превращения человека в послушного раба. Читая материалы в Интернете, никогда бы не поверил, что испытаю такое на своей шкуре.
Содержание голышом в клетках, унижение, издевательства… Не давать спать, пытать жаждой и голодом, ломать психику системой наказаний «за все», просто наказаний для развлечения.
Вчера вечером в «зверинец» зашли двое солдат с шокерами. Побродили среди клеток с девочками, похотливо оценивая их вид, постояли у приглянувшихся, потом обсудили цены «аукциона». Слышно оказалось не очень, но создалось впечатление, что аукционов предстоит два. Один напрямую влияет на премию за «вахту», другой местный, проводимый начальником базы, майором.
– Вот этой я бы за сто фунтов вдул. Точно еще не знает мужика. А посмотри на ее круглую, аппетитную попку! Вот куда самое то загнать одноглазую змею!
– Да, я бы тоже не против «распечатать» самочку. Но за сотку фунтов… на прошлом аукционе Вил выложил сэру майору четыреста пятьдесят. И та была намного хуже видом, такая скуластая, да и темная… явное «Си» или даже «Ди». Эта же минимум «Би». Поверь моему слову, приятель, пойдет на аукцион в Сити и достанется ценителю покруче нас. А то и «моны» ее прихватят.
– У тех денег хватает. На хрена только им девка?
– Вернешься домой – поинтересуйся.
Они поржали неизвестно о чем, потом обратили внимание на ненавидящий взгляд того самого, пытавшегося убежать паренька и ткнули его электрошокером. Поболтали еще минут десять, и, раздав электрические разряды всем пленникам мужского пола, ушли. Приходя в себя на полу клетки, я чувствовал, как мозги съезжают набекрень от порядков мира, в котором оказался.
Док принялся за нас на четвертые или пятые сутки. Кажется, так, потому что счет времени почти потерялся. До этого присутствие медицины ощущалось лишь в дико горчащей воде, которой два раза в день предлагали утолить жажду, просовывая сквозь прутья гибкий пластиковый шланг, подведенный к десятилитровому баку-ранцу. Первый глоток перехватывал горло, но потом хроническая нехватка влаги брала свое. По-моему, отдающее горечью лекарство в воде выгоняет из кишечника паразитов вроде глистов. Лечат, значит, мы им зачем-то нужны. Ну да, иначе бы расстреляли прямо в городе или забросали подвал гранатами.
В сопровождении двух крепких, с абсолютно пустыми глазами надзирателей и солдата с пистолетом на поясе, дядька в белом халате взял анализы, осмотрел зубы и тело, приказав нагнуться, пошуровал пальцем в резиновой перчатке в прямой кишке. Вслушиваясь в звучащие с акцентом команды, я повиновался, как робот.
Даже не так. Временами казалось, что тело выполняет приказы само, а отстраненное сознание лишь наблюдает за этим процессом со стороны. В голове крутилась навязчивая идея, что это все не по-настоящему, а так, ночной кошмар после слишком сильного увлечения компьютерной стрелялкой вроде «Call of Duty» или вообще прохождение созданной с абсолютной реалистичностью новой игры. И для того, чтобы подняться на следующий уровень, положено бездумно выполнять тупые правила разработчиков. Потом отдающие безумием мысли отступали, возвращая реальность происходящего, боязнь боли и жажду жизни.
– Встать прямо, смотреть сюда.
Снимок камерой планшета вроде айпада. Фас.
– Повернись влево.
Теперь профиль.
Ловко и привычно касаясь пальцами дисплея, врач запустил на планшете программу, просмотрел результат. Недоверчиво хмыкнув, вгляделся в мое лицо:
– Как твое имя, животное?
Молчание оказалось немедленно вознаграждено ударом тока.
– Имя?
Второй удар оказался намного сильнее.
– Имя?
Мыча, я постарался донести до спрашивающего мысль о своей невозможности говорить.
Не помогло. Третий разряд.
Когда перед глазами перестали плавать белые пятна, обнаружил, что валяюсь на полу клетки. С трудом подняв руку, указываю на рот, мычу и отрицательно кручу головой. Если получу еще разряд, наверное, сдохну на месте.
– Встать!
Простые движения дались с трудом. Цепляясь за прутья, принимаю вертикальное положение.
– Ты будешь говорить?
Щуп электрошокера устремился к лицу, заставив с ужасом вжаться в решетку.
Если сейчас отвечу «Нет» или промолчу…
Невнятно мыча, опять показываю на свой рот. Солдат двинул рукой…
– Стоп. Подожди, Мар.
Теперь врач обращается ко мне:
– Ты меня слышишь? Понимаешь?
Торопливо киваю. Только не шокер!..
– Ты можешь говорить?
Отрицательно кручу головой.
– Ты немой?
Снова киваю, и понимаю, что признание оказалось напрасным. С гримасой отвращения на лице солдат расстегивает кобуру:
– Мутант. Гребаный мутант.
– Мар, не спеши.
В глазах дока мелькнул интерес:
– Открой рот, животное. Высунь язык.
Повинуюсь. Внимательный осмотр, уверенное заключение:
– Никаких мутаций.
– Почему он тогда молчит, док?
– Он не молчит. Мычание – это попытка ответить. Забавная скотинка.
– Да на хрена он такой нужен?
– Мало ли?.. На органы точно сгодится.
На органы!.. Ужас холодом сковал сердце.
– Посмотри, как он нас боится. Еще не закончена программа адаптации, а он уже готов, как пластилин, лепи, что хочешь. Идеальный раб.
– Да кому он нужен, немой? Как его учить?
– Он все слышит и понимает. Смотри.
Врач обращается ко мне:
– Выпрямиться! Повернись налево. Направо. Подними левую ногу! Опусти.
Солдат кривится:
– Ерунда. Какая от него польза? Даже за пивом не пошлешь – сказать не сможет.
Теперь вопрос мне, на русском:
– Ты что умеешь делать, животное?
Мысли испуганно заметались в голове. Делать умею многое, но как это объяснить?! Взгляд падает на планшет врача. Вот! Тычу пальцем, изображаю работу на клавиатуре.
– Чего?..
Боец изумленно смотрит на дока. Взгляд медика полон любопытства исследователя:
– Ты умеешь пользоваться компьютером?
Часто киваю.
– Херня. Животное не может работать с компьютером.
– А вдруг, Мар?
– Готов поставить пятьдесят фунтов – полная херня.
Медик раздумывает недолго:
– Принимаю пари. Если проиграю, сам разберу животное на запчасти.
Протягивает планшет:
– Показывай.
Попавшая в руки знакомая вещь, как ни странно, позволяет обрести хладнокровие. На контрастном дисплее стилизованная заставка-часы, значков нет. Как выйти на программы? Палец в нижний правый угол, появляется кнопка «Start». Оно! Касание, выпадает меню.
Очень похоже на Виндовс. Текстовый редактор обозначен иконкой в виде пишущей строку ручки и обычной надписью на английском. Пальцем по нему, разворачивается стандартное окно, внизу появляется клавиатура. Англоязычная.
Вспыхнувшее опасение заставляет задуматься – знание английского светить нельзя.
Врач подсказывает:
– Переключение раскладки – кнопка в левом углу, нижняя.
Касаюсь пальцем, клавиатура меняет буквы. Набираю: «Мое имя – Артем». Поворачиваю планшет дисплеем к владельцу.
Усмехаясь, он забирает аппарат. С солдата можно писать картину под названием «Тупой в изумлении».
– Док, но это… Что он вообще написал?!
– Смотри.
Одна из иконок сверху – вызов переводчика. Солдат читает:
– Май нэйм… Нет, не может быть!
– Может, Мар. И ты только что проиграл пари.
– Дайте, я проверю!
Планшет опять у меня.
– Животное, ты меня понимаешь?
Печатаю: «Да», поворачиваю аппарат. Док касается иконки перевода.
– «Да, сэр», скотина!
Немедленно добиваю требуемое, сам жму перевод. Врач забирает планшет.
– Твою мать! Дикий умеет пользоваться компом!
– Не обязательно дикий, Мар. То, что он находился среди них, еще ни о чем не говорит. Полтора года назад наши войска разгромили целый компьютерный центр Подполья, пусть и с устаревшей техникой.
– Помню. Тогда еще ликвидировали Серого. Но это произошло за полтыщи миль отсюда!
– У него было время добраться до наших мест. И где-то по дороге он потерял способность говорить. Такое бывает от сильного нервного потрясения.
– Док, вы о нем говорите, как о человеке.
– Как о разумном животном. И, между прочим, категории «А», что уже наверняка. Ладно, вернусь к нему позже. Очень интересный случай.
Врач поворачивается ко мне, произносит на русском:
– Теперь ты «А-пять-три-один». Запомнил, животное?
Часто киваю.
Солдат внезапно тычет поставленным на минимальную мощность шокером. Падаю на пол.
– Имя, животное?
Боль и страх заставляют соображать быстро. Рисую пальцем на полу камеры: «А531».
Док довольно усмехается.
Они переходят в соседнюю клетку, а я обессиленно приваливаюсь к прутьям. На органы разбирать не станут, это уже хорошо. А что будет дальше?.. Увидим.
В следующей клетке не настолько понимающий и запоминающий пленник. Или солдат решил сорвать злость за проигранное пари. Уже четыре укола электрошокером, разбавленные пинками. Заметил одну особенность – здесь не бьют в лицо. Берегут?