Автомобиль проехал, шум мотора постепенно удаляется. Перевожу противопехотки в параноидальный режим. А ведь наемники и сюда ехали медленно, вполне можно было задействовать мины раньше. Нет, действовать надо так, как решено.
На сей раз ожидание дается гораздо труднее. Нервы. В голову лезут бесконечные «а вдруг».
Вдруг они все-таки засекут мины, вдруг противопехотки не сработают, вдруг я ошибся с местом установки…
Плевать. В худшем случае получу сегодня пулю, и все наконец закончится. Один раз важнейшая задача уже выполнена, проклятая труба простояла на ремонте больше недели. Подполье есть и оно действует, теперь об этом знает каждый русский, носящий ошейник раба и мечтающий о свободе.
Не давать людям смиряться со своей участью, служить живым примером несломленных патриотов – вот что сейчас является одной из целей партизанского движения.
Стараюсь бросить взгляд в сторону поля, потом принюхиваюсь: может, они обедать сели? Мысль о том, что вторая группа не смогла «задействовать» свою косулю, даже не возникла. Наверняка взрывы отгремели, но почему здесь столько копается штатный военный сапер, представить не могу. Я бы уже давно воткнул новые мины, скинул выстрелившие цилиндры в багажник, попил водички и выруливал к новому заданию. При воспоминании о воде снова накатывается жажда. Солнце изрядно нагрело склон, в земляной норе становится душновато.
Вот! Раздался шум мотора. Едут!
Физически чувствую, как где-то наверху напряглись отец с Николаем. Только бы сработало!
Проезжая мимо склона, водитель зачем-то добавил газу, «Лендровер» рванулся вперед, и взрыв первой мины пришелся сзади-сбоку автомобиля.
Бах!
Стальная коса роликов жестко хлестнула по плечам и головам сидящих, от бронежилета на спине пулеметчика полетели клочья.
Бах!
Вторая рванула сбоку-спереди, отбросив водителя на спинку сиденья, окончательно выкрошив лобовое стекло и расплескав кровавые брызги из лиц солдат. Они еще живы, вроде пытаются встать… нет, это сотрясает тела агония. Фырча мотором, внедорожник продолжает потихоньку двигаться в направлении, которое задала уже мертвая рука шофера. Надо остановить!
Сдвинув в сторону щит, вскакиваю на ноги и мчусь вниз по склону.
– Артем!..
Лишь отмахнув рукой, наддаю, заходя наперерез машине.
Всему экипажу хана, и зрелище довольно страшное. Жестокое оружие противопехотная мина, а когда она рвется в трех метрах от людей…
Одному солдату полностью снесло голову, остальным попробивало шлемы вместе с черепами. Кевлар на боку и спине пулеметчика в клочья. Все в автомобиле, что находится чуть выше бортов, несет следы поражающих элементов. Лобового стекла практически нет, дуги исклеваны роликами, пулемет тоже получил свою порцию, что хорошо заметно по кожуху. Но автомобиль исправен.
Догнав «Лендровер» и повернув на ходу флажок зажигания, сначала останавливаю внедорожник, а потом, вывалив на землю окровавленный труп водителя, сажусь на его место и пробую запустить двигатель. Заработало!
Врубаю первую, газую, выворачивая баранку. Машина круто разворачивается. Поедем назад, к трубам! Подполье бессмертно, и вы, твари, скоро в этом убедитесь. Подбежавшие партизаны закидывают водилу на заднее сиденье, неловко забираются в кузов. Сейчас стоят, держась за дуги, среди мертвых тел, а я рулю к минам.
Так, хватит, пора останавливаться.
Теперь пароли.
Как и ожидал, помятые бумажки лежат в еще теплом кармане штанов сапера. Выписываю на земле цифры, стараясь не обращать внимание на крайне неаппетитную работу партизан. Они раздевают покойников. Подполье нуждается во всем, поэтому на трупах не останется даже трусов.
Мать!.. Как же им разнесло головы!.. Людей узнать уже невозможно, серо-кровавая кашица мозгов при каждом движении вываливается на землю.
К горлу подкатывает горький комок.
Успокойся, Артем! Это война, а ты только что убил захватчиков, оккупантов, врагов своей страны. Думай, считай, придурок, поблевать можешь и потом!
А вообще, что тут думать? Не знаю, откуда они сейчас берут исходную цифру, но каждая последующая комбинация прибавляет тройку. На чем остановился покойный сапер?
Прихватив планшет, подхожу к границе поля, ввожу рассчитанную комбинацию. Есть! Теперь до самых труб имею безопасный проход. За работу!
Вынув из сумки ключ, поглядывая на планшет, перевожу в безопасное состояние все пассивные мины и раскладываю их на земле. Вот уже и трубы. Бросаю взгляд назад. Вроде нормальное количество, но лучше перестраховаться. Задаю проход «на выход», теперь занимаюсь соседними противопехотками.
– Артем! Можно тащить?
Киваю и согласно машу отцу рукой, указывая на середину безопасного прохода. Батя с Николаем на плетеном щите быстрой рысью проносят к трубам первое голое бездыханное тело. После огня от трупов останутся только кости. Если останутся.
По-моему, это Валдис, немного тормознутый и вечно хмурый солдат. Вроде его татуировка на плече. К черту воспоминания!
Почти закончил с подготовкой мин, когда партизаны приступили к их разборке и извлечению зарядов. Присоединяюсь.
Кучка цилиндрических шашек ВВ стремительно растет, дядя Коля отправляет батю за принесенной нами взрывчаткой. Теперь и я оставляю его одного и бегу за противопехотками на противоположную от трубы сторону. Эти разбирать не буду – пойдут в «сюрприз» для ремонтников. Сразу и устанавливаю, сделав два гнезда, которые обойти невозможно. Кстати, отлично послуживший нам холм станет изрядной преградой громоздкой ремонтной технике.
Трупы под трубами, солнечные батареи командного модуля сняты, собранные изолентой из водительского комплекта в блоки шашки взрывчатки ждут своей минуты. Установив детонатор, Николай с хищной ненавистью смотрит на нефтегазопровод:
– Артем, может, я? Не будешь рисковать?
«Нет, дядя Коля. Я бегаю быстрее. Идите к машине».
Прочитав ответ, он кивает, лезет в карман за кресалом и трутом. Демонстративно щелкаю прихваченной у водителя пьезозажигалкой.
– Ну, жук!..
Одобрительно улыбнувшись, он снова делается серьезным:
– Парень, беги, сколько есть сил. Когда рванет, здесь будет ад.
Ад? Я уже в нем, и успел привыкнуть.
«Да».
Хлопнув меня по плечу, Николай убегает.
На этот раз фитиль заметно короче, соответственно, времени убраться от огненной веселухи меньше в разы. И сколько будет гореть самоделка, дядя Коля сказать не смог. Мало – вот точное определение.
Ну, что же, придется снова поиграть со Смертью. Для начала: как там мой друг – командный модуль? Готов к приему задачи, что не может не радовать.
Щелчок, почти невидимый в ярком солнечном свете огонек касается фитиля. Он с шипением вспыхивает, и дымное кольцо быстро движется к детонатору. Очень быстро.
Ходу!
Чуть притормозив на границе поля, подтверждаю перевод изрядно обедневшего участка в параноидальный режим и наддаю изо всех сил.
Не знаю, что почувствовал сначала: содрогание земли или ударивший по ушам могучий грохот. В прыжке, крепко удерживая бесценный планшет, падаю на землю. Над головой, опаляя, проходит огненная волна. Короткий взгляд назад… песец!
И откуда силы взялись – летел от стремительно распространяющегося пламени пулей.
Поворот за холм, теперь полегче, не печет спину и затылок. Отец с дядей Колей уже в тактических очках наемников, нетерпеливо машут руками. Да спешу я, спешу!
Планшет в сумку, прыгаю на водительское место, защелкиваю ремень безопасности… А вы чего смотрите? Пристегиваться! Сейчас покажу вам, как ездит Шумахер. Ветрового стекла нет, поэтому кепи козырьком на затылок и натянуть поплотнее, очки на лицо, сцепление, передача, газ… коротко пробуксовав, джип с ревом срывается с места. Стремительно разгоняя тяжелый внедорожник, перебрасываю передачи все выше и, наконец, жестко наддаю. И не делай такие глаза, батя, – учил сам, теперь наслаждайся!
– Всю жизнь, Сергей, считал, что такой лихой ты один. Приношу извинения – заблуждался. Ну, у тебя и сын, командир! Не знал, что и сделать: обгадиться, облеваться, сдохнуть от страха или все сразу!
М-да, я как-то не подумал, что партизаны этого мира уже полностью отвыкли от автомобиля и скорости. Давил, как положено, не расслабляясь, поскольку требовалось успеть к разгромленному посту до пролета спутника. Можно было выжать и побольше, но уж слишком плотным становился встречный, вышибающий дыхание ветер, да зло резали лицо песчинки.
Зато сейчас – благолепие. Джип накрыт ржавыми листами бывшей кровли, мы от души напились водичкой из канистр запасливого экипажа и дружно точим трофейный сухой паек в тенечке от этих же самых листов. Солнце накалило ржавое железо так, что даже инфракрасные камеры спутника нам не страшны.
– Коля, что ты аппетит портишь? Нормально парень довез. Быстро. Хотя, – любящий взгляд отца проходит по моей улыбающейся физиономии, – сам бы хотел узнать: кто его учил так водить?
Не в силах сдержаться, смеюсь, партизаны присоединяются.
Победное настроение не отпускает. И повод есть! Трубе опять хана, уничтожен экипаж машины, а мы возле мертвого города. Посмотрим, что ты скажешь, дядя Коля, когда я вынесу из отравленных подземелий оружие!
Но сначала надо подобрать нормальную базу. Место необходимо безопасное и желательно с водой. Нам здесь куковать дней десять, не меньше. На охоту сгонять не проблема, а вот найти попить… Ведь брал же где-то воду город?
Запив пюре с гуляшом, вытерев руки, через планшет делюсь проблемой с бойцами. Они должны подсказать что-то дельное.
– А что тут думать? Город пустой, диких нет, значит, едем на водозабор.
Еще бы знать, где этот водозабор?..
– Артем, выедешь на объездную, а там мы покажем. Это новый город, он построен по типовому плану, думаю, разберемся.
М-да… Я уже начинаю забывать, что существует другой мир и другая Россия. Неужели местные города строились по единому проекту? Вспоминая ровные квадраты кварталов, увиденные в первой поездке, начинаю верить.