Заученный рекламный текст отскакивал от зубов гладко и чётко, и отделаться от продавца было нелегко.
— Спасибо, не надо! — Костик попытался придать голосу убедительности.
— Хотите, я покажу другие варианты? На какую сумму вы рассчитываете?
— Я сам посмотрю, о’кей?
— И всё же, обратите внимание на этот ряд…
— Вам же сказали: мы сами, — громко, на весь салон, заявил вундеркинд.
— Вас понял! — белозубая улыбка чуть потухла и через секунду уже обвораживала полную даму в другом конце магазина.
Глаза Костика скользили от модели к модели, и одна казалась лучше другой.
— Слышь, хочешь такую же, как только что смотрел, но в два раза дешевле? — произнёс тихий голос.
Костик обернулся. Перед ним выросли два долговязых парня в одинаковых серых толстовках, с чёрными банданами на запястьях.
— Привет, джибобы! — кивнул им Костик.
— Здорово, чувак! — один из «одинаковых» подмигнул ему. — Давай отойдём.
Они вышли на воздух. Парень достал из кармана точную копию того смартфона, о котором пел соловьём «консультант Эдуард».
— Палёный? — недоверчиво спросил Костик.
— Какой палёный? Оригинал!
— А почему так дёшево отдаёте?
— Так своему же, не чужому. Как джибобу, — парень дёрнул подбородком, указывая на бандану Костика. — Бери, не дрейф! Сеструхин хахаль подарил ей штуковину покруче, вот и пристраиваем эту за ненадобностью.
Костик повертел смартфон в руках, пощекотал пальцем экран. Хорошая вещь!
— Ну всё, харэ лапать, не девчонка! — парень убрал телефон в карман. — Берёшь?
Костик покачал головой.
— Нет, ребята.
— Да ты глянь, какие тут навороты! — второй «одинаковый» снова сунул телефон в руку Костика.
Пальцы сами забегали по экрану, ловя разноцветные иконки. Выпускать игрушку из рук не хотелось.
— Не-е, — он тяжело вздохнул, — не могу. Да у меня и денег-то нет!
— Не беда. Сгоняй домой за баблосами, мы в Макдональдсе будем.
— Дома никого, — грустно потупил взор Костик.
— Ну придут же твои предки к ночи! Мы здесь долго будем. Принесёшь, как договорились, мобила твоя, симку вставишь и вперёд.
Предложение звучало чертовски заманчиво! Дорогущая модель смартфона могла достаться ему, надо было только постараться уговорить брата. Костик усиленно соображал, какие аргументы в пользу покупки привести Антону, как тут чей-то прокуренный голос рявкнул над ухом:
— Опять за своё?
Костик обернулся. Рядом возвышался здоровенный розовощёкий полицейский с дубинкой и наручниками, висящими на поясе. Как в боевике.
«Одинаковые» парни бодро рванули в разные стороны, страж порядка только присвистнул. Костик не сразу сообразил, что так и держит смартфон в руке.
— Снова краденым приторговываешь?
— Да мне самому это только что предложили!
— Ага. Покупатель, значит? — полицейский хмыкнул и ухватил его за рукав. — Я за вашей компанией давно наблюдаю. И не надо мне тут песни петь, что первый раз своих подельничков видишь! Давай-ка пройдём в участок, потолкуем.
— Зачем? — удивился Костик.
— Вот там и узнаешь!
— Я не могу! Я с ребёнком! — выпалил Костик.
— С каким ещё ребёнком? — пробасил полицейский.
Костик повертел головой — Степана нигде не было. Этого ещё не хватало!
Полицейский участок оправдал ожидания Костика: оказался почти точной копией того, что он видел в многочисленных сериях «Ментов». Там были и застеклённый куб с полусонным заторможенным дежурным, и коридоры с длинным рядом скамеек без спинок, и висящая на стенах пропаганда вперемешку с информационными листками и фотороботами недобросовестных граждан, находящихся в розыске. Был, разумеется, и «обезьянник», пристроенный к стекляшке дежурного, — самая натуральная клетка размером примерно с кухню семьи Рымников. Единственное, чем всё это отличалось от кино, — не было колоритных взъерошенных проституток, просовывающих сквозь прутья решётки длинные ноги в немыслимых сетчатых колготках и задающих непонятно кому риторические вопросы типа: «А ты меня за руку ловил, волчина позорный?» или «Зачем берёшь на понт, мусор?» Во всяком случае, отсутствие размалёванных девиц делало ситуацию какой-то неправильной, некиношной, чересчур реалистичной.
Вместо проституток в «обезьяннике», как единственный добытый трофей, сидел Кирилл Кабанов и мрачно плевал на и без того нестерильный коричневый линолеум.
Дверь клетки, впрочем, была открыта настежь: беги — не хочу. Кабан, по всей видимости, не хотел.
— Оформляй, Никитич! — крикнул тот, кто привёл Костика. — Опять та же компания. Торговля краденым. Этот, вроде, новенький, раньше его не видел.
— Да какая торговля краденым?! — возмутился Костик. — Говорю же — это мне пытались всучить мобильник! Я тут вообще ни при чём!
Он хотел было добавить «гражданин начальник», но вовремя сообразил, что это лишнее.
Его, впрочем, никто и не слушал. Дежурный бросил отнятый у него смартфон в ящик стола и угрюмо кивнул на клетку.
— Э-э! Этот тоже несовершеннолетний! — крикнул Кабанов, — Не имеете права допрашивать без родителей! Да мой адвокат вас всех уроет!
— Давай-ка, заткнись! — крикнул подошедший молодой лейтенант с толстыми губами и торчащими щёточкой пегими усами. — Документы!
Взгляд его был холодным и равнодушным.
— Нет у меня ничего! — бросил Костик.
Лейтенант наклонился к уху дежурного и принялся что-то говорить. Костик видел, как шевелились при этом его усы и выпячивались губищи, но слов различить не мог.
— У меня мальчишка маленький потерялся! Ему ещё шести нет! Его надо срочно найти, слышите!
— Разберёмся! — сухо ответил лейтенант.
Костик ощущал горький катыш в горле. Не от обиды и несправедливости по отношению к нему самому, а потому, что не уследил за Степаном. Брат доверил ему пацана, а он зачем-то потащил ребёнка на улицу.
Костик принялся сбивчиво рассказывать историю исчезновения маленького Белолобова, но лейтенант прервал его:
— Всё напишешь на бумаге. А пока там побудь, — он шевельнул усами в сторону обезьянника.
В клетке воняло несвежей половой тряпкой, хлоркой и ещё чем-то неприятным.
— Во-во, не вороти носопыру. Так пахнет полицейский беспредел! — хмыкнул Кабан.
Он сидел набычившись, поставив одну ногу на скамью и обхватив руками коленку.
По коридору взад и вперёд ходили люди в форме и в штатском, не обращая никакого внимания на двух подростков.
— За что тебя? — спросил Костик Кабанова.
— Уроды! — ничуть не стесняясь многочисленных полицейских, громко ответил Кабан. — Я ему средний палец показал, а он меня в кутузку!
— Что, только за это? — удивился Костик.
— Ну мы ещё отдубасили одних непонятливых. Так, для тонуса. Кто знал, что среди них эти вот окажутся, — он кивнул в сторону коридора.
Пояснения Кабана ясности не прибавили.
— Так у вас была драка?
— Ну! — Кабан с гордостью показал ссадину на скуле. — Мои друганы с плакатами к Смольному пошли, и я за компанию…
— Давайте потише там орите! — скомандовал дежурный.
— Кирюх, да ты — политический заключённый! — понизив голос и улыбнувшись, сказал Костик.
— Типа да.
— А что за плакаты? Оппозиционные?
— А фиг его… — Кабан хмуро сплюнул на пол. — Я даже не разобрал, что они за писульки на палках поднимали.
— Так ты пострадал за чужую идею?
— Можно и так сказать.
«Эффект толпы», — вспомнил Костик слова учителя истории.
— А почему тебя одного забрали?
— Остальных на второй этаж повели. А я несовершеннолетний, — крикнул он так, чтобы слышали полицейские. — Ща мать приедет, разберётся. Посыплются звёздочки с погон!
Никто на его слова не отреагировал.
— А тебя за что? — спросил Кабанов.
— Мне мобильник краденный хотели всучить, а тот, кто привёл меня, краснощёкий такой, подумал, что это я продаю.
— Не дрейфь! Маман и тебя вытащит.
— Я и не дрейфлю! — обиделся Костик. — И протекции мне не надо, я же ни в чем не виноват. Я там случайно оказался! Пусть ещё докажут!
— Ну-ну!
Они просидели ещё минут десять, никто к обезьяннику так и не подошёл.
— А почему ты не сбежишь? — шёпотом спросил Костик. — Клетка же не заперта.
— А на фига? — ответил Кабанов. — Мне даже прикольно. Будет, что пацанам рассказать. И потом, у них мой айфон и пропуск в спортзал.
Наконец показался лейтенант с усами-щётками.
— Рымник? Со мной пройдёшь, протокол подпишешь.
— Не буду ничего подписывать! — с вызовом заявил Костик. — Я, вообще-то, имею право на телефонный звонок!
— И хранить молчание, — подсказал Кабан.
Полицейский смерил их обоих жёстким взглядом, потом повернулся к Костику:
— Пойдёшь со мной, позвонишь родителям.
Дежурный пододвинул Костику замусоленный телефонный аппарат.
— Звони. Не больше минуты.
Костик с воодушевлением схватил трубку и замер: он не помнил ни одного мобильного номера — ни Антона, ни родителей. Вот он, двадцать первый век! Вся память в телефоне, в башке уже никто ничего не держит! Костик, правда, не забыл пока городского номера, но шансы, что кто-то уже вернулся домой, были невысоки. Он с надеждой нажал на грязные кнопки с цифрами — так и есть, домашний телефон отозвался длинными бессердечными гудками.
— Дома нет никого, а мобильных я не помню, — почти в отчаянье вымолвил он.
— Дайте ему мою мобилу! — крикнул Кабанов из клетки. — Там есть номера людей, которые подтвердят его личность. Слышь, Костян, кнопку последнего вызова нажми — мать тебе ответит, расскажешь ей, она сметливая.
Он ещё попререкался немного с полицейскими, но всё же дежурный вытащил из ящика айфон и передал Костику.
— Один звонок, понял?
Костик кивнул и схватил телефон. Матери Кабанова он звонить не хотел: что он ей скажет? Здрассте, мол, я Костя Рымник, сижу с вашим сыном за решёткой, будете его вытаскивать — захватите и меня, не дайте помереть в застенках!