– Эй ты, мурло! – вскипела Тошка. – А ну заткни пасть!
– Чего? Это ты мне, шмакодявка?
– Тебе, тебе! Да как ты смеешь, скотина, так с человеком, а?
– Ты чо? Бóрзая, да?
– Я нормальная, а ты вот гад! И подумай своим куриным мозгом, ты ведь тоже запросто ослепнуть можешь. Твой же дружбан тебе в глаз даст – и готово! Тогда узнаешь, каково это! – вне себя от бешенства орала Тошка.
Слепая женщина поспешила уйти, она боялась, что может возникнуть потасовка и ей достанется. Но парни были трезвые и от Тошкиной наглости просто ошалели.
– Ты чо лепишь, писюха? Ты кто, депутат?
– Да пошел ты! Ненавижу таких ублюдков! Небось сам себе крутым кажешься, а на самом деле просто хамло.
– Не, Витек, видел телку наглую, может, проучим, а?
Тошка выхватила из сумки баллончик.
– Только сделай шаг!
– Фу ты ну ты, охота была связываться. Пошли, Витек!
– Погодь, Димастый, я поинтересоваться хочу, ты чо, всех на улице лечишь?
– Только тех, кому мама с папой не объяснили…
– Во дает! Дим, а она ничего, только ненормальная! Но для этого дела сгодится, – и парень вдруг заломил Тошкину руку, державшую баллончик. Он выпал, а второй малый схватил ее за другую руку.
Тошка испугалась.
– Пусти, идиот! Эй, помогите! – крикнула она проходящему мимо мужчине. Тот метнулся через проезжую часть.
– Нарываться не надо было! Теперь ты нам заплатишь за все!
И они поволокли ее, а тот, что выбил у нее баллончик, ткнул ей в бок что-то твердое и прошипел:
– Пикнешь, убью на фиг!
У Тошки душа ушла в пятки. Но вдруг сзади раздался истошный крик:
– Наташка! Стойте, гады!
Парни прибавили шагу. Но почти тут же отпустили Тошку. На них вихрем налетел какой-то человек, взмахнул рукой, ногой, и оба хулигана повалились на асфальт с проклятиями. Спаситель схватил Тошку за руку и для полноты картины брызнул обоим в глаза Тошкиным баллончиком.
Раздалась такая ругань, какой Тошке еще слышать не приходилось. А парень впихнул Тошку в старенькие «Жигули».
– Надо смываться, а то менты наскочут и мы же еще виноваты будем. Жива?
– Да, спасибо.
– Струхнула?
– Есть немножко.
– Куда тебя отвезти?
– На Тверскую, если можно.
– Можно. А как тебя зовут?
– Виктория.
– А я Гриша.
Тошка впервые посмотрела на своего спасителя. Он был такой красивый… Кудрявые волосы, русые с золотистым отливом, зеленые большие глаза, на вид ему лет двадцать, широкие плечи, мускулатура, словом, принц-спаситель!
– А почему вы крикнули Наташа? – едва справившись с волнением, спросила Тошка.
– Не знаю, почему-то показалось, что ты Наташа. Ты зачем их задирала? Я все слышал, но не хотел вмешиваться, интересно было, чем кончится и чья возьмет. Но когда они тебя поволокли, я понял – пора.
– Сама понимаю, что дура непроходимая, нашла с кем связываться…
– И часто ты так шпану воспитываешь?
– Первый раз. Просто у меня от ненависти мозги помутились… Обхамили слепую, гады!
– А ты не могла пройти мимо?
– А ты? Полез один с двумя драться из-за незнакомой девчонки? Тоже небось от ненависти?
Гриша внимательно на нее посмотрел.
– Кажется, мы с тобой два сапога пара! – засмеялся он. – Слушай, сколько тебе лет?
– Шестнадцать. А тебе?
– Двадцать. Ты красивая, оказывается! Даже очень. И глаза совсем сухие. Даже плакать не хотелось?
– Еще чего!
– Хочешь сказать, что они не стоят твоих слез? – улыбнулся он.
– Ясный блин.
– Скажи, у тебя есть парень?
– Нет!
– А давай я буду твоим парнем? Сгожусь?
– Сгодишься, но хотелось бы узнать, какие у нас будут права и обязанности?
– Во как? Круто! – восхитился он. – Для начала моя обязанность угостить тебя мороженым. А у тебя есть право выбрать место, ну и мороженое. А потом я обязан отвезти тебя домой. Так что пока у меня обязанности, а у тебя права. Как тебе такой расклад?
– Принимается.
– Ну, куда едем?
– Предоставляю тебе право выбора, – сказала Тошка, боясь, что выбранное ею кафе может оказаться парню не по карману.
– Хорошо, поехали. Тут рядышком, в переулке.
Это оказалось то самое кафе, где она не раз бывала с мамой.
– Здорово, я как раз о нем думала.
– Что ж не сказала? Боялась, что я не потяну?
Тошка покраснела.
– Мы хорошо понимаем друг друга. Да? – и он посмотрел ей в глаза.
Ой мамочки! Я влюбилась!
Во второй половине дня Марго, обычно сдержанная, была уже на грани истерики. Все, буквально все были в курсе ее семейных дел. Кто-то смотрел сочувственно, кто-то злорадно, кто-то возмущался вслух, кто-то молча брал ее за руку – держись мол. В какой-то момент она сказала:
– Лена, ко мне никого не пускать, слышишь?
– Хорошо, Маргарита Александровна, – постным от сочувствия голосом произнесла Лена.
Марго, едва за ней закрылась дверь, схватила со стола очередную пепельницу и что было сил запустила ее в многострадальный мраморный подоконник. Но окаянная пепельница, целая и невредимая, плюхнулась на покрытый ковролином пол. Марго подняла ее и на сей раз прицелилась в батарею. Тот же результат. Небьющаяся она, что ли? Тогда Марго швырнула кружку, из которой пила кофе. Кружка разбилась. Но легче не стало, наоборот, безумно разболелась голова. А Даньке сейчас, наверное, хоть бы хны… Интересно, зачем эта лярва так поступила? А может, пойти к ней и прямо задать вопрос: зачем? Нет, много чести. Или позвонить Инне, жене Малькова, я ее знаю, она милая… Да нет, нельзя подымать волну, надо сидеть тихо, как мышка, тогда все скорее уляжется. Эх, улететь бы сейчас куда-нибудь к черту на рога… Зазвонил мобильник. Кто еще? Тошка. Слава Богу.
– Мамочка, как ты там? Достают?
– Ох, не говори! А ты где?
– Собираюсь на дачу. Тебя ждать, наверное, нет смысла?
– Боюсь, что так. Хорошо. Езжай. Ты что-нибудь ела?
– Ела, мамуля. Ты держись, скоро все пройдет.
– Надеюсь.
Голос у Тошки был какой-то непривычно возбужденный, видимо, и ее уже достали…
Опять зазвонил телефон. Варвара.
– Варь, если ты начнешь мне сочувствовать, предупреждаю, я швырну трубку.
– Еще чего, чему тут сочувствовать? Дурь и гадство. Но с тобой очень хочет встретиться Инна Малькова.
– Зачем это? Вместе рыдать? – разозлилась Марго.
– Нет. Она говорит, что ты жутко умная, а она в растерянности, не знает, как быть.
– Передай ей, чтобы молчала, набрала в рот воды и всех посылала далеко и надолго. Тогда эта мерзость скоро сама собой захлебнется.
– Я ей то же самое сказала.
– Передай, что я к ней прекрасно отношусь, в другой ситуации с удовольствием встретилась бы, но сейчас нет ни сил, ни времени.
– Марго, а могу я тебе на правах старой подруги задать один вопрос?
– Попробуй.
– Ты собираешься делать какие-то оргвыводы?
– Хочешь узнать, не выгоню ли я Даньку? Нет.
– Ну и правильно. С кем не бывает. Ладно, чувствую, ты скоро всех сотрудников перекусаешь. А может, вечерком поужинаем где-нибудь в тихом месте, мы давно не видались…
– А что, мне нравится твоя идея. Но только вдвоем.
– Естественно. Давай я к концу рабочего дня подвалю к тебе в офис.
– Подваливай.
Марго обрадовала перспектива провести вечер со старой подругой, а потом заночевать одной в городе. Мысль о виноватых глазах мужа была ей сейчас непереносима.
После кафе-мороженого Гриша предложил довезти Тошку до дачи. Она с восторгом согласилась. С каждой минутой он все больше ей нравился. Она пыталась найти в нем какие-то недостатки, но не получалось. Он даже был отлично начитан, любил стихи и тоже провел две недели в Калифорнии. Им было о чем поговорить.
– Гриша, а ты где учишься?
– В МГУ, на журфаке. А ты еще в школе?
– Да. И я ее ненавижу!
– Так перейди в другую.
– Я уже думала, но, с другой стороны, осталось учиться всего год, не стоит затеваться.
– А кто твои родители?
– Они в разводе. Мама бизнес-леди, а папа живет в Америке, у него тоже бизнес, что-то связанное с электроникой.
– Надо же, и мои предки в разводе. Я до четырех лет жил с матерью, а потом отец меня забрал и я рос у бабки с дедом. Они у меня люди золотые и очень образованные… Я тебя с ними познакомлю, вы друг дружке понравитесь. Но я не только учусь, я еще подрабатываю в одной компьютерной фирме, вот сам смог купить себе тачку, хоть и не новую, сам в Америку мотал, неохота ни на чьей шее сидеть.
– А у тебя что, нет девушки? Как-то не верится.
– Почему? – засмеялся он.
– Ты красивый…
– И ты красивая, даже очень красивая, а у тебя же нет парня.
– Здóрово…
– Значит, ты живешь вдвоем с мамой?
– Нет, что ты! Нас много. Кроме мамы и ее мужа, есть еще две мамины тетушки, есть двоюродная сестра, моя ровесница, ее мама, вдова маминого брата…
– И вы все вместе живете?
– Нет, все вместе мы только на даче. Ой, а еще у нас есть Бешбармак!
– А это кто?
– Щеночек. Он целыми днями сидит в манеже на лужайке и Нуцико его пасет.
– Нуцико? Что за имя?
– Грузинское. Бабушка была грузинкой, ее звали Этери, но я ее не видела. Она рано умерла.
– А ты была в Грузии?
– Нет, к сожалению.
– Тоша, ты меня познакомишь со своими?
– Обязательно, только не сейчас, у нас дома кое-что стряслось, неохота говорить, думаю, скоро все уляжется, тогда и познакомлю.
– Согласен. А что ты завтра делаешь?
– Завтра? Завтра ты за мной заедешь и мы куда-нибудь с тобой намылимся. Устраивает? Я же теперь твоя девушка.
– Скажи, а можно…
– Можно.
– Что?
– Ты хотел спросить, можно ли меня поцеловать?
– Откуда ты знаешь?
– По глазам…
Он остановил машину на обочине. Осторожно взял в ладони ее лицо и прошептал:
– Тошенька, это судьба…
Какая я была дура, мелькнуло в хмельной от счастья Тошкиной голове, зачем я переспала с этим французом… Вот он, мой принц, мой спаситель… Нет, я сейчас сдурею…