– Один раз мы уже подобный кризис устранили, – напомнил Андрей со вздохом, – на острове Даманском. Перепахали его «Градами».
– Да, тогда по нам оттуда стреляли, и мы были в своем праве. Сейчас этой ошибки никто повторять в территориальных претензиях не будет. Мир поумнел. Теперь пойдем в наших предположениях дальше на запад вдоль наших границ. Тот же самый Китай, о котором ты упомянул. Китай нынче проводит очень позитивную политику, политику дружбы с Россией, политику взаимовыгодного и долгосрочного сотрудничества. Но у Китая серьезные территориальные разногласия с Индией, а Индия наш военный партнер, наш крупнейший покупатель военной техники. У Китая же сфера влияния, сфера жизненных интересов теперь весь Индокитай, Малайзия, Филиппины и Индонезия. Никто и глазом не успел моргнуть, как Китай вытеснил в этих регионах почти всех торговых партнеров, став крупнейшим. Вот тебе и повод для любого конфликта. Напомнить тебе процентное отношение китайцев к общему населению Земли?
– Передвигаться будем маленькими группами, – вспомнил Андрей очень старый анекдот про китайцев, – по два-три миллиона.
– Вот-вот. Американцы уже пробовали воевать во Вьетнаме. И пошли теперь в наших с тобой рассуждениях дальше, на запад. А западнее у нас Афганистан, западнее у нас бардак и мощные каналы поставок героина и другой дряни. А еще мы сколько могли держали в Таджикистане Московский и Пянджский погранотряды, а теперь вывозим на своих плечах ОДКБ[6] с силами оперативного реагирования. И вывозить будем и дальше, и в любом случае, даже если какая-то страна из числа членов этого блока может совершить какую-нибудь глупость, а мы будем обязаны ввязываться в стрельбу и поножовщину. Но мы должны рисковать, потому что у нас этим договором прикрыты границы дружественными странами и военными партнерами. За такую позицию можно многое отдать. Многое мы за это отдавали, создавая блок Варшавского договора, который стоил нам недешево, ввязываясь в Афганскую войну.
– А дальше Северная Африка, – продолжил Андрей, – агрессивный исламский мир, угрожающий всем и вся. И пока мы с ним не в конфронтации, нам особенно ничего не грозит.
– Только у нас есть Чечня, – напомнил Ломашевский, – есть мусульмане на Кавказе и наемники из арабских стран. А еще у нас есть Сирия, Ливия и Египет, в которых творится черт знает что. Точнее, мы-то знаем, что там творится, но нам от этого не легче. А что будет, когда кто-то из этих «революционеров» додумается диктовать условия России, захватив русскоязычных заложников, или просто в какой-то стране начнется откровенный геноцид русского населения? Мы просто не сможем остаться в стороне от проблемы ни под каким предлогом! Ты не думал об этом?
– Честно говоря, нет, – признался Андрей. – Привык считать, что большие дяди понимают, куда и зачем меня посылают. Хотя все это на слуху, и я просто не задумывался.
– Давай поднимай своих орлов, – посоветовал Ломашевский. – На палубу не выходите, здесь в коридорчике разомнитесь, а душ направо через две двери. Завтрак принесут в семь часов в термосах. Постановка задачи и подготовка к операции в семь тридцать. До ночи ты с ними должен в теории отработать все нюансы операции.
В темноте с правого борта БПК убрали караулы и началась посадка в лодки спецназовцев. Сначала в два десантных надувных катера спустились по одному человеку, потом они стали принимать спускаемые сверху акваланги, оружие, приборы. Боевые пловцы одеты были все в те же легкомысленные наряды туристов. На этом настоял Ломашевский, полагая, что в случае столкновения с военными морскими патрулями или крупными силами пиратов лучше не рисковать и, сбросив все имущество в воду, притвориться в самом деле туристами.
Андрей был с ним согласен в том, что рисковать и привлекать внимание, выдав интерес русских к яхте «Венера», не стоит. В случае неудачи к ней уже будет не подобраться. Но Андрей также считал, что его маленькая группа в состоянии справиться с любой угрозой, разве что только не с авианосцем, и то при определенных условиях.
Подскакивая на небольшой волне, два катера неслись в сторону сомалийского побережья. Шли на одной линии, стараясь не попадать под кильватерную волну своего товарища, расстояние держали примерно десять метров, чтобы не потеряться в темноте. По расчетам Андрея, до берега оставалось ходу два с небольшим часа. Перед самым рассветом следовало сориентироваться на местности и с первыми лучами солнца выйти на траверс места гибели «Венеры», осмотреть местность в поисках удобного места для базы. Потом поиск на затопленном судне, а дальше…
Дальше было самое сложное. Кроме контейнера, который неизвестно как выглядит и в котором должны быть электронные носители информации, группа обязана предпринять на втором этапе операции поиск девушки. Пловцы не знали ее в лицо, но известен пароль на английском языке и отзыв. Была информация, что эта девушка с трудом оторвалась от преследования агентов ЦРУ, последний раз выходила на связь из Индии. Она успела сообщить, что уходит в Испанию на борту частной яхты «Венера».
Вскоре яхта исчезла, не подав сигнала бедствия. Возникли подозрения о нападении на нее пиратов, а спустя некоторое время в иностранных СМИ появились сообщения, что неуправляемая яхта дрейфовала у северных берегов Сомали, а потом разбилась о скалы на востоке Сомалиленда. И вот второй этап был поиск этой девушки и ее эвакуация.
– Надежды мало, – напутствовал Андрея Ломашевский. – Никакой гарантии, что она осталась жива, что она не в плену у пиратов, что ее не захватили американцы. Но ты там с ребятами на месте попробуй сориентироваться. Наши, конечно, по своим каналам начнут поиски в Сомали, но когда будут результаты, неизвестно.
– Шансов ноль, – согласился Андрей. – Надежда только на то, что она останется возле места гибели яхты и будет ждать помощи. Ведь она сообщила о названии судна, значит, догадается, что мы обследуем место крушения. А дальше…
– А дальше только по моему приказу. Я буду тут на борту на связи с Москвой. Если что появится новенькое, сообщу и решим, как тебе дальше действовать. Сначала только поиск на яхте в зависимости от обстановки на берегу.
Неожиданно по глазам ударил свет. Было ощущение, что бьет он прямо из-под воды. И почти мгновенно второй прожектор вспыхнул впереди по курсу и выхватил второй катер, на котором шли Рыськин и Орлов. Сворачивать было поздно, любой маневр мог спровоцировать стрельбу, потому что неизвестные могли его воспринять как попытку скрыться. Ох, прав был Ломашевский, когда приказал идти в гражданской одежде до самого места!
– Сбрось газ, – приказал Андрей Маштакову.
Второй катер последовал их примеру и тоже убрал газ. Оба судна опустили нос и пошли вперед по инерции. Теперь было видно, что прямо по курсу плещутся на волне штук шесть катеров самого разного вида и типа и один большой баркас. Люди стояли на палубе баркаса, в некоторых катерах тоже. И у всех в руках оружие. Теперь Андрей видел это совершенно точно.
Прикрыв рукой микрофон коммуникатора, укрепленного на голове, Истомин сказал Орлову на втором катере:
– Это пираты! Они часто используют корабль-матку в целях экономии бензина и чтобы иметь возможность ждать жертву по нескольку дней.
– Угораздило нас, – проворчал Орел. – На сотни километров вокруг море, а мы наткнулись на этих уродов. Нарочно не придумаешь.
– Иди за мной и смотри на меня, – приказал Андрей. – Оружие и снаряжение укрой в катере, чтобы не бросалось в глаза. Атакуешь после меня или в зависимости от ситуации.
– Понял!
Сдернув с головы коммуникатор, который теперь может видеть пират, Андрей бросил его под ноги. Маштаков тихо шевельнулся сзади. Истомин оглянулся и увидел, как тот подтянул к себе и прикрыл прорезиненной тканью АДС[7] с глушителем. Правильно!
– Мышь, – не поворачивая головы, заговорил Андрей, – первым делом валишь вон тех на баркасе, которые стоят впереди. Потом ведешь огонь по катерам, чтобы меня сбоку не зацепили. Видишь троих в лодках? Перенесешь огонь на них и я пойду брать баркас. Ребята сообразят и подстра*censored*т.
Катера спецназовцев сближались и плавно шли к баркасу. Теперь друг от друга их отделяло не больше десяти метров и столько же от пиратов.
– Эй! – заорал кто-то с баркаса. – Кто такие? Поднять руки, а то мы начнем стрелять.
Говорил на плохом английском, но очень уверенно. Конечно, у каждого в руках АК, двое держат гранатометы. На палубе баркаса сейчас видно восьмерых, и в катерах стоят в полный рост трое. Наверное, они в темноте услышали шум моторов приближавшихся к ним судов. А теперь еще и европейцев увидели. Интересно, что они думают, какая гипотеза родилась в их головах по поводу этой четверки в ночном море.
Андрей встал в полный рост и послушно поднял руки, стараясь прикрыть Маштакова своей спиной. Он даже начал широко улыбаться, чтобы выглядеть дружелюбным.
– Эй, не стреляйте, – закричал он по-английски, – мы туристы из Европы! Мы дайверы, мы с аквалангами ныряли и заблудились в темноте. Можно нам у вас переночевать?
– Иди сюда! – захохотали на палубе. – У нас тут отель!
Андрей стоял и улыбался как идиот, а сам мысленно измерял расстояние до баркаса и скорость катера, который к нему подходил, гася скорость. «Мышь должен стрелять, когда до баркаса останется два метра. Две очереди по палубе, там бросаются врассыпную и лягут с автоматами на изготовку. Мышь перенесет огонь на соседние катера, а я прыгну на баркас, схватившись за леера. Ребята зайдут слева и прикроют мое десантирование огнем, Мышь проплывет вдоль борта и уничтожит наиболее опасных. Дальше мое дело! Их там на баркасе вряд ли больше десятка человек…»
Нож лежал так, что схватить его за рукоятку можно будет в одно мгновение. Бросив одно короткое слово «да», Андрей пригнулся. Маштаков тут же дал три коротких очереди по палубе. Молодец Мишка, даже три очереди успел! Андрей прыгнул вперед, одновременно хватая нож зубами и вытягивая руки вперед. Он еще видел, как двое пиратов с палубы баркаса падали в воду, как двое валились с перекошенными лицами под ноги своих товарищей, а еще двое удирали с воплями, волоча кто раненую ногу, кто держась за простреленную руку. Прыжок…