а поверхность, взял в каюте две камеры и опустил их на тросе вниз, к Джиму. Пузыри воздуха из шлема Джима поднимались то тут, то там: он устанавливал камеры и готовился к съёмке. Но вдруг сигнальный трос бешено задёргался: тревога! Рабочие ухватились за трос и быстро потянули Джима вверх. Но кто-то рванул трос. Трос лопнул.
Крейг немедленно опустился на дно. Вот затонувший корабль, вот камеры на треногах — одна из них упала… А Джима нигде нет. Джим бесследно исчез, его не удалось найти ни живого, ни мёртвого.
Камеры подняли наверх. В той, которая была сбита, нашли заснятую плёнку: камера работала автоматически. Плёнку проявили и… открыли тайну исчезновения Джима!
Все со страхом смотрели на экран. Вот на экране появилось изображение затонувшего корабля. А вот и Джим: он поднял несколько досок и понёс их к камере. Потом снова вернулся назад, наклонился, и тут над ним нависла зловещая чёрная тень! Это был огромный скат. Он обхватил плавниками тросы и дыхательный шланг и сбил Джима с ног. Сбил и стал неистово хлестать плавниками, швыряя его всё ближе и ближе к работающей камере. Заклубились облака ила, экран помутнел, изображение на нём закачалось и исчезло: камера упала.
Так трагично закончилась эта киносъёмка на морском дне.
Они не в скромных белых халатах, как положено быть медицинским сёстрам. Одёжка на них броская и заметная: чёрное с голубым. Им очень важно, чтобы их ещё издали увидели и узнали. Иначе случится беда: пациенты их могут… съесть. А в остальном они ничем не отличаются от сестёр милосердия: работают в поликлиниках, лечат больных.
Поликлиники их под водой. Это какой-нибудь выдающийся риф или затонувшее судно. Там они неотлучно дежурят, поджидая больных. Больные — большие зубастые рыбы! — плывут на приём. Сёстры — чёрно-голубые рыбёшки! — сейчас же начинают больных осматривать. И острыми зубками, словно скальпелем, вскрывают нарывы, срезают наросты, выскабливают болячки. Большие рыбины терпят. Сёстрам в ярких халатиках они позволяют даже заглядывать в рот. Сёстры работают, очередь движется. Больные лечатся, сёстры зарабатывают на хлеб.
В Антарктике учёные натолкнулись на удивительный музей: в толще прозрачного льда, как под стеклом музейной витрины, лежали рыбы. Среди найденных рыб особенно выделялась одна. Она весила 122 килограмма и так хорошо сохранилась, что даже не потеряла яркости и свежести своей окраски.
Учёные установили, что рыба эта жила у Южного полюса… сто тысяч лет тому назад!
«Чудак-рыбак»!
Так вот таких «чудаков» в Болгарии 40 000, в Румынии — 69 000, в Венгрии — 90 000, в Чехословакии — 110 000, в Голландии — 123 000, в Польше — 220 000, в Финляндии — 324 000, в Италии — 500 000, во Франции — 2 600 000, в США — 19 000 000.
И это только рыболовы с рыболовным билетом в кармане.
А сколько ещё «дикарей»!
Всего на Земле насчитывают 60 000 000 рыболовов-любителей.
«В морских глубинах около Кубы живёт приблизительно восемьсот видов морских животных. Для того чтобы учёные могли подолгу наблюдать их жизнь прямо на морском дне, неподалёку от Гаваны будет построена подводная лаборатория. На глубину 54 метра вертикально опустят три бетонные трубы диаметром 9–13 метров. По этим тоннелям люди и будут спускаться в подводное помещение со стеклянными стенами, через которые очень удобно наблюдать жизнь моря.
Добираться к подводным лифтам пассажиры будут в лодках с прозрачным дном».
Учёные США сейчас всерьёз работают над изготовлением искусственных жабер. Маленький аппарат, укреплённый на поясе, будет снабжать кровь кислородом без помощи лёгких. Искусственные жабры дадут возможность новым Ихтиандрам погружаться на глубину в 2 километра и более.
Рыбы не немы, рыбы «говорят». И «язык» многих рыб уже расшифрован. Оказалось, например, что рыбы, живущие вдоль берегов Америки, «говорят» совсем на других «диалектах», чем те же рыбы морей Европы.
Уже сделаны переводы с трескового «языка» на человеческий. Сигналы призыва, предупреждения, угрозы. Сигналы эти записаны на магнитофон. Рыбаки собираются транслировать рыбьи «песни» через подводные громкоговорители. Дикие косяки рыб, услышав в море ласковые призывы своих сородичей, сами заспешат в… сети.
Говорят, что в Англии и где-то у Гибралтара есть пруды, заполненные росой! Капельки росы и туман, скапливаясь, наполняют эти пруды. Вода в них, наверное, прозрачная, как слеза. И рыбы плавают в этой росе. И ребята, наверное, купаются. И дикие утки садятся. И отражаются кусты и деревья. И солнце сверкает в этой гигантской росинке…
У меня долго жили меченосцы: самочка и самец. У самчика плавничок снизу похож на меч, а у самочки плавничок округлый.
Самочка несколько раз приносила мне крошечных меченосиков. Но случилось чудо, мама-меченосиха превратилась вдруг в… папу! У неё подтянулся живот, вырос плавник-меч, и её стало не отличить от папы! Прямо чудеса в решете!
От редакции. Бывает, случается. Особенно если после рождения мальков самка плохо питается. Тогда она вдруг начинает меняться и превращается в… самца.
Грозила синица море зажечь. Со всех сторон сбежались звери уху хлебать. Но уха, как известно, не получилась.
В море не получилась — в озере получилась! Есть в Африке озеро Киву — большое, как море. А рядом с озером высится вулкан Китуро. При извержении вулкана раскалённая лава вливается в озеро, и в озере начинает вариться грандиозная уха.
Последний раз уха в озере была сварена в 1948 году. Местные жители с удовольствием ели варёную рыбу, вынимая её прямо из озера.
Перелётные птицы совершают большие перелёты, а проходные рыбы — большое плавание.
Один осётр, помеченный в конце апреля, в октябре следующего года был пойман за 3700 километров от места первой поимки. Но этот рекорд дальности заплыва был скоро побит другим осетром. Этот осётр с меткой проплыл 4300 километров! Но чемпионом стал голубой тунец. За 50 дней он проплыл 9200 километров.
Живёт в Карибском море головастая рыба-жаба. По виду и впрямь жаба, а по делам — соловей. Но не простой соловей, а сказочный соловей-разбойник. Читали, наверное, про него? Он пугал и убивал свистом. Вот и рыба-жаба такая. Убить не убьёт, но напугает до смерти! Очень она не любит, когда ей мешают, когда суются к её гнезду. Тогда она начинает зловеще рычать и хрюкать. Выставляет свою жабью морду, пялит свой жабий рот, грозит своими выпученными жабьими глазами. Тут уж только самый отчаянный не попятится!
Но если всё же найдётся такой сорви-голова, рыба-жаба так пронзительно взвизгнет и свистнет, что оглушит пришельца! От свиста жабы, говорят, даже мины взрываются. Особые мины, рассчитанные на шум большого парохода!
Большинство рыб икру вымечет — и никаких хлопот! А иные об икре заботятся. Да ещё и как! Колюшка для икры гнездо вьёт. Морской конёк и морская игла носят икру в особой сумочке на брюшке. А одна рыбка носит икру… на затылке! А есть ещё рыбки — тиляпия, апогон, — которые прячут икру… в рот. Так и плавают с полным ртом икры. Не пьют, не едят — чтоб ненароком икру не проглотить. Старательно шевелят жабрами — промывают икру свежей водичкой. Беспокойное это время, хлопот полон рот…
Бразильские рыболовы ловили рыбу сачком. Завели сачком несколько раз и вытряхнули на берег донный мусор: кусочки коры, ветки, старые листья, ил, водоросли. Стали в нём рыбу искать — нет никакой рыбы. И вдруг один лист шевельнулся! Всмотрелись — лист как лист. Старый, бурый, намокший. И форма листа, и прожилки. И пятна от плесени. Показалось, наверное. А лист опять шевельнулся! И только когда его взяли в руки, то уж на ощупь опознали, что это не мёртвый лист, а живая рыба! Но до чего похожа на лист: даже нос вытянут черешком!
Наверное, эта рыбка совсем беззащитная: ниже травы, тише воды. Не троньте меня, я листик сухой.
В каналах Флориды разросся водяной гиацинт: ни лодке проплыть, ни пароходу пройти! Что с ним только ни делали: рвали, косили, топили, травили, даже взрывали. А он растёт пуще прежнего. Орошение нарушилось, луга и поля заболотились.
Тогда додумались пустить в каналы морских коров — дюгоней. Пусть на гиацинте пасутся.
Дело пошло на лад. Каждый дюгонь съедал в день 30 килограммов цветов! Дюгони толстели и тяжелели. А каналы заработали снова.
Так морские коровы спасли сухопутных людей от беды.
Рыбы любят поесть и при еде чавкают и скрежещут зубами. У разных рыб челюсти и зубы разные, поэтому и звуки, которые они издают, получаются разные. По этим звукам можно определить не только породу рыбы, но и её размер, и даже пищу, которую она жуёт.
Говорят: рыба сорвалась или рыба сошла с крючка. Или так: рыба вырвалась, ушла из сети.
Привычные слова: их то и дело слышишь от рыболовов. Вечно у них то сошла, то ушла!
Но довелось услышать и новенькое. Рыбий косяк из сети… улетел!
Окружили косяк сетью со всех сторон — взяли в «кошель». Снизу трос затянули — оказалась рыба в мешке. Стали мешок с рыбой подтягивать к судну. И тут вдруг весь рыбий косяк поднялся из мешка в воздух и… улетел!