Скоро свои от неё отступились: блесен жалко. Но приезжие нет-нет да и покушались: у этих блесен много.
А щука жила, и слава её катилась.
И ныряльщики на неё гарпуны точили. Да где им: днём щука стояла в непроглядной глубине.
И вдруг разом всё кончилось.
Суровая и малоснежная выдалась зима. Лёд на озере чуть не до дна замёрз.
Много задохлось под ним рыбы. Весной, когда лёд растаял, нашли на мелководье и заслуженную щуку.
Девять блесен впились в её морду. Бронзовые, медные, жестяные. Девять блесен, как девять боевых орденов за рыбью отвагу.
Очень жалели рыболовы, что не сделали вовремя проруби. Скучно стало на озере. И зовут его теперь уж не Щучьим, а просто Заморным.
АВГУСТ
Вода уж больше не прогревается, а к концу месяца начинает остывать.
У рыб сытная летняя пора: на дне разные личинки, в зарослях тучи мальков, на воде — манна небесная: бабочки, комары, мухи, жуки и кузнечики.
Кого ветром сдуло, кого дождём сбило, а кто сам прыгнул в воду.
Язи, верховки, уклейки собирают урожай с неба.
Щуки, окуни, плотвицы охотятся в зарослях, между небом и землёй. А бычки, вьюны, пескари и щиповки обыскивают дно.
Есть и особые, облюбованные рыбой местечки: у кого каменистая подводная горка, у кого песчаная полянка, у кого — островок тростника.
Мы поставили опыт: в резиновый мешочек со стеклянным окошком положили карманный фонарик. Привязав груз, опустили на дно. А сами свесились с мостков и стали следить. Ночь была тёмная, но свет фонаря в глубине был хорошо виден. Кто-то завернёт на наш огонёк?
Сперва приплыли какие-то водяные жуки. Потом замелькали какие-то рыбки. Но какие жуки и какие рыбки — сверху не разобрать. Тогда мы из сетки сделали вентерь, ловушку такую: войти в неё просто, а выйти — никак. И внутрь вместо приманки положили фонарь в чехле.
Утром, чуть свет, проверили добычу. Теперь-то мы всех хорошо разглядели! Рыбки оказались карасиками и верховками. Жуков было много: гладыши, плавунцы, вертячки, полоскуны.
Особенно много попалось в ловушку личинок стрекоз и ручейников.
Знаем теперь, кого манит свет под водой.
Над озером нависла чёрная туча: всё притихло и потемнело. Я заспешил к берегу. Впереди, у самой маски, виляли хвостиками рыбёшки: они тоже спешили в тростник. И вдруг грянул гром! От неожиданности я вздрогнул, а рыбёшки разом, как одна, выскочили из воды!
Вместе с первыми тяжёлыми каплями дождя они снова плюхнулись в воду и как ни в чём не бывало завиляли хвостиками у маски.
Опять удар, и опять рыбёшки выскочили из воды!
Так мы и плыли до берега. Грохнет, я вздрогну, а рыбёшки выскочат.
У тростников я вышел из воды, а рыбёшки ушли на дно.
И тут хлынул дождь.
Вечером мыли во дворе зимние оконные рамы. Вдруг что-то брякнуло о стекло! Мама подумала, что какой-то озорник бросил камень, но оказалось — большой жук-плавунец. Он, наверно, спутал блеск стекла с блеском воды. Он так хрястнулся, что потерял сознание: лежал на спине и чуть шевелил лапками. Тут я и заметил, что на двух его лапках прицепились раковины-горошины. Створки их захлопнулись, как маленькие капканчики. Так вместе с жуком и летали они по воздуху. Так бы и в другое озеро переселились, не спутай жук стекла с водой.
Хочешь изучать рыб — заведи чешуйный блокнот. Это обыкновенный блокнот. Но в него, между листиками, ты будешь класть чешуйки с рыб, которых добудешь. Чешуйки берут с первой от головы трети тела. Сперва скальпелем счищают слизь, а потом соскребают 8–10 чешуек.
Чешуйки кладут на половинку листа ближе к корешку и прикрывают сверху второй половинкой. На этой же половинке, сверху, пишется карандашом этикета: место, дата, вид рыбы, её длина, ширина и вес. А по чешуйкам потом узнают возраст.
Если хочешь узнать, есть ли в озере крупная рыба, — поймай хотя бы маленькую. Потом эту маленькую взвесь, узнай по чешуе, сколько ей лет. Вот и всё. Ни караулить у воды не надо, ни нырять в глубину, ни подбрасывать лакомую наживку. Надо только запомнить, что средний вес рыб-двухлеток вот такой: окунь — 20 г, щука — 400 г, язь — 100 г, лещ — 30 г, плотва — 20 г. И если пойманные тобой двухгодовички будут тяжелее, — значит, в озере есть крупная рыба. Значит, тут ей сытно живётся и она успевает нагуливать вес. И наоборот.
Поднял дед что-то с берега, посмотрел на озеро и говорит: «Без ухи не останемся, готовь удочки! И лещ, и плотва, и щука, и ёрш, и окунь в озере!»
— Вы что, дедушка, тут раньше ловили? — спросил я.
— Никогда! — улыбается дед. — Первый раз в жизни!
— Так откуда же вам известно про щук, окуней, лещей и плотву? — удивился я.
— А вот! — протянул дед ладонь. На ладони лежали рыбьи чешуйки. Дед собрал их у старого костра рыболовов. — Знай: у каждой рыбы своя чешуя!
Очень советую составить полный альбом рыбьих чешуек. Пригодится!
Вода прогрелась до самого дна. Жарко стало налимам, не любят налимы тёплой воды. Как хорошо было зимой подо льдом: плыви куда хочешь, везде прохладно, везде легко дышится. Везде дом и стол. Рыбёшка от холода сонная, неловкая — бери на выбор.
А сейчас жарко, душно. Все шустрые стали, никого не поймать. Хорошо ещё, что от жары аппетит пропал.
Собрались сперва налимы в холодную глубину. Но и туда проникло тепло. Забрались в самую тень: под коряги, под камни, в норы. А тепло и туда! Что делать, куда прятаться? Бестолковые от летних невзгод осоловели, стали сонными, безразличными. А кто похитрее, те собрались у подводных ледяных родников. А вы, наверное, думали, что под водой нет ни кондиционеров, ни холодильников, ни вентиляторов? Есть, только знать надо.
Охотник у всех на глазах. Идёт по лесу — следят за ним лесные глаза, идёт по полю — следят полевые. И все: и жители леса, и обитатели поля — видят в нём врага. Привыкли, что приходит он к ним только затем, чтобы убить, поймать, изувечить. И рады бы не бояться, да шкура дорога, своё перо ближе к телу. Все поняли, что там, где охотник, — там «ни пуха и ни пера!»
Но под воду охотник пришёл недавно, для подводных жителей он ещё в диковинку. Они к нему ещё только присматриваются.
Помню, первый раз я плыл под водой…
Лягушка, которая только что в ужасе плюхнулась в воду от меня надводного, спокойно сидела на дне и бесстрашно глазела на меня подводного. Под водой ведь охотник совсем не тот: не топает, движется осторожно. Вдруг он под водой стал добрей и свою привычку убивать вместе с одеждой оставил на берегу?
Среди мутных водорослей заметил я блестящий зелёный глаз. За мной пристально следила щука. Я проплыл, а она равнодушно… зевнула!
Замелькали искорки — красные глаза плотвиц. Полосатые окуни смотрели во все свои золотые глаза. Из-под коряги высунулся мутно-пятнистый налим. Он тоже первый раз видел человека и не знал, бояться его или нет.
Пугливый рак выпятил глаза на стебельках и стал ими водить из стороны в сторону. Ущипнуть или спрятаться?
И даже маленький тритон повернул ко мне свою маленькую головку: кто это тут пузыри пускает?
Все на меня смотрели и, наверное, соображали: остаться или удрать? Решили остаться. И даже позволили себя сфотографировать.
Недавно я опять побывал в лесном озерке. Рыбы ошалело шарахнулись в глубину, лягушки зарылись в ил, а раки и налимы забились под корягу. Кто-то уже успел побывать тут с подводным ружьём. Кто-то уже принёс сюда на остроге страх…
Вот и подводные жители научились бояться охотника. Как лесные и полевые. Как степные и горные. Как всё живое на земле. Узнали и они, что такое «ни плавничка, ни чешуйки»!
«Своё романтическое название озеро получило от легенды. В ней говорится о том, что когда-то на его берегу стоял богатый финский хутор. У хозяина этого хутора было семь красивых дочерей. Владелец усадьбы был жадный и хотел выдать своих дочерей за богатых крестьян. Но девушки полюбили батраков. Когда же хозяин хутора захотел выдать дочерей замуж насильно, они бросились в озеро и утонули. В легенде рассказывается, что каждый вечер на озере появляется семь кругов. Это красавицы, превратившись в русалок, танцуют под водой танец вечной любви».
Это я прочитал в газете.
В первый же выходной день я был на этом озере, каких-нибудь полкилометра от посёлка Сосново. Всё это было смешно и глупо, я издевался сам над собой и… быстро шагал к озеру.
Вот оно: сонный блеск воды, вершины отражённых сосен, уходящие в таинственную глубину. Дно, затянутое рыхлым водяным мохом. Зелёные ладошки кувшинок.
Пришёл и вечер, но я не увидел семи заветных кругов на воде. Тогда я сполз в воду, надел маску и поплыл. Сумерки под водой были ещё гуще. Тёмное илистое дно. Знакомые кувшинки, только под водой они были свёрнуты в зелёные кулёчки. Стволы и плахи, укутанные пухлым илом. Дно опускалось в глубину. И скоро исчезло: я повис над непроглядной толщей воды. Тогда я нырнул; стало совсем темно и очень холодно. Я не мастер нырять, и я не достал дна.
Я так ничего и не увидел. Но неужели я и в самом деле надеялся что-либо увидеть? Сказать? Нет, лучше уж промолчу…
Охотникам знаком тихий и мирный предзакатный час в лесу. Покой и тишина. Красный глаз солнца смотрит сквозь колючую хвою елей. Сизая дымка заволакивает кусты. А вершины высоких берёз похожи на золотые купола. И на самом высоком тычке ели нежится на закатном солнышке сорока, похожая снизу на белую спичку с чёрной головкой.
Вокруг истома и лень.