Живёт в реке Или рыба маринка.
Икра у неё такая ядовитая, что травятся куры, кошки и собаки. Были случаи, что умирали даже люди. Рыбаки, конечно, считали, что ядовитая икра — это надёжная защита от подводных хищников, любителей лёгкой поживы. Кому вздумается лопать ядовитую икру?
Но всё оказалось не так! Оказалось, что ядовитую маринкину икру с аппетитом глотают не только гольяны, но даже лягушки и пеликаны, и ничего им от этого не бывает! Спрашивается, к чему же икре быть ядовитой, если под водой это никого не отпугивает? Вот вам, подводники, загадка; попробуйте разгадать!
Группа спортсменов-аквалангистов по просьбе учёных провела подо льдом Белого моря наблюдения за нерестом беломорской сельди и развитием её икры. Спортсмены сделали много интересных для науки фотографий и засняли подлёдный фильм о своей работе.
В Охотском море наблюдалось необыкновенное свечение воды. В полной темноте по морю двигалось светящееся кольцо диаметром в 20 метров. Кольцо было таким ярким, что при его свете можно было читать! Горящее кольцо быстро передвигалось по морю, при этом слышался шум, похожий на шелест дождя. Как зачарованные смотрели все на сияющий круг, пока он не скрылся за горизонтом. Тайна света осталась неразгаданной.
Подводные охотники часто обижаются на холодную воду. Советуем им побывать на Горячинском источнике у Байкала. Температура воды в источнике +47°, и в нём, говорят, живут отличные караси! Узнайте, пожалуйста, как караси ухитряются жить там?
На китобазе переполох: в желудке кита-кашалота найден… пропеллер! Уж не проглотил ли кит самолёт? Взял и напал на самолёт, севший на воду. Разбил хвостом в щепки и проглотил по кускам. А что ему стоит?
Послали запрос на берег. С берега отвечают: не волнуйтесь, все самолёты целы. Просто киты заглатывают самые неожиданные предметы. Вот вернётесь с промысла, и мы вам покажем большую коллекцию вещей, найденных в китовых желудках. У нас уже есть пустые бутылки, флаконы, тюбики из-под крема, сумочки, ложки, игрушки, поплавки от сетей. Привезёте пропеллер — будет ещё и пропеллер!
Все любят чистую и прозрачную воду, но сами — и рыбы, и люди! — мутят и не задумываются: а почему всё же вода чистая? Да потому, что кто-то её очищает! Постоянно, изо дня в день, из ночи в ночь. Воду фильтруют губки — мириады губок! Губки ловят свою «рыбку» в мутной воде: ведь в мути всегда найдётся что-то съедобное. Одна губка — за один только час! — процеживает 240 литров воды. А за день, а за год, а за жизнь? Всё море очистят.
Есть на земле такая огромная рыба! Если эту рыбу поставить головой на дно Азовского моря, то хвост её будет торчать из воды на пять метров!
Рыба эта — китовая акула. Она бывает длиной в 18 метров, а самая большая глубина Азовского моря — 13 метров!
Живут две рыбы: форель морская и форель ручьевая. Совсем разные по виду, по росту и весу.
Форель ручьевая в пять раз короче морской, а легче раз в шестьдесят.
Живут они в разных местах, и в разных местах нерестятся, и в разных местах зиму зимуют.
Но вот чудо: посадите морскую форель в большой ручей, и она превратится в ручьевую! Через несколько поколений изменится всё: вес, рост и окраска. И даже самый опытный рыболов не отличит бывшей морской форели от ручьевой. Не рыба, а оборотень!
Когда на одной стороне Земли день — на другой ночь. И чтобы перенестись из полдня в полночь, нужно много часов лететь на самолёте. И только один спутник может в одни сутки побывать несколько раз то в дне, то в ночи. Спутник и… рыба! Например, селёдка. Стоит напасть на селёдок дневным хищникам — тунцам или косаткам, — как они сразу нырнут в глубину, в вечную подводную ночь. А если их там стерегут акулы или кальмары — они тотчас вынырнут в день! День и ночь в море рядом.
Ночь была тихая, лунная. Вахтенный спокойно посматривал по сторонам. И вдруг вздрогнул: уж не мерещится ли? Из-за облачка вышла луна и отразилась в спокойном море. Но сразу в двух местах! На небе одна луна, а в море отражаются… две! Три луны впереди!
Пока вахтенный протирал глаза, судно быстро приближалось к одной из отраженных лун. Вахтенный свесился через перила, чтобы получше разглядеть, но луна вдруг… зашевелилась и нырнула в глубину! Это и в самом деле была луна, только рыба-луна. Она любит лежать по ночам у самой поверхности на боку. Шероховатая кожа её в пузырьках воздуха и светится «лунным» светом.
Малёк камбалы похож на обычную рыбку: тельце вальком, глаза — с двух сторон головы. Вот так:
Но малёк ложится на дно не брюшком, а боком, и поэтому один глаз становится безработным. А он не хочет быть безработным, он хочет видеть — на то он и глаз! И вот безработный глаз начинает помаленьку перебираться к другому, который смотрит вверх, который всё видит и которому, конечно же, живётся веселей.
Сперва глаз передвинется так:
Потом вот так:
И, наконец, так, как вы видите на следующем рисунке.
Не беда, что глаза на боку, зато обоими видно море!
Жили-были Кот и Собака. Терпеть не могли друг друга. Но только не Собака гоняла Кота, а Кот Собаку. Кот был раз в сто тяжелее Собаки. И не просто гонял, а всё поймать норовил. Чтобы потом съесть. Да да, — поймать и съесть! Страх был свирепый Кот.
И Собака была не простая. Сказочная собачка: не лаяла, не кусала, но и в дом к себе не пускала.
А дом у неё был в норке под камнем. И в этой норке Собачка ухитрялась прятаться от Кота. Вот какая она была маленькая!
Но не подумайте, что это была маленькая комнатная собачка. Нет, это была не комнатная, а морская собачка. Рыбка такая.
И Кот был не домашний. Морской кот. Скат-хвостокол.
И живут они не во дворе, а в море.
Но всё равно: хоть рыба-Кот и рыба-Собака не собака и кот, а живут, как кошка с собакой!
Беспокойный для сазанчика выдался год: приключение за приключением! Зиму всю продремал: не ел, не двигался и не рос. Зато весной, когда широко разлилась вода, всё наверстал.
Вода нагретая, еды всякой от пуза: живи да веселись! Но схлынула вода и пришла беда: застрял сазанёнок в яме. Какая живность была — всё поел. Худо. Голодно, душно, грязно.
Так бы и задохнулся, если бы не спасли. Посадили его в ведёрко, перенесли в чистый пруд. Ещё и подкармливать стали.
Развеселая, сытная началась снова жизнь! Но не надолго: перестали сазанчика угощать, а в пруду еды мало. Кое-как до зимы дотянул. А зимой известно: ни есть, ни двигаться, ни расти — только дремать.
Ничего бы мы про жизнь этого сазанчика не узнали, если бы… не его дневник! Да, да, он про всё написал. Не буквами, не на бумаге, а на рыбий манер — полосками на чешуйке. Чешуйка — как листок дневника.
Два плотных тёмных кольца — это запись о двух зимах: «Не ел и не рос!» Между зимними кольцами — полоски-строчки о приключениях. Широкие, светлые «строчки»: «Весело и сытно жил на разливе, рос не по дням, а по часам!» Строчки поуже, погуще, темнее: «Сидел в яме голодный и сонный».
Опять размашистые светлые строчки: «Объедаюсь в светлом пруду, расту вдоль и поперёк». За широкими колечками — колечки поуже: «Перестали подкармливать кашей!» И рядом второе кольцо зимы, опять: «Не ел и не рос».
Так мы перевели эти рыбьи записи на чешуе.
Каждый год пишут рыбы историю своей жизни. Колечко к колечку, как строчка к строчке. Всё и обо всём.
Человек в воде теряет свой вес. Под водой он становится невесомым, как в космосе. Поэтому «выудить» даже очень тяжёлого человека можно на самой тонкой леске. Но это при условии, если он не станет сопротивляться. А сопротивляться в воде человек может очень сильно.
Проверено, что хорошего пловца вытащить из воды в два раза труднее, чем акулу такого же веса!
Подводная лодка «Северянка» служит науке.
Сняты торпедные аппараты и скорострельные зенитные пушки. Сделаны окна-иллюминаторы — чтобы видеть. Налажены гидроуши — чтобы слышать.
Лодка ищет не вражеские корабли, а косяки рыб. Звучит сигнал — не боевой тревоги! — сигнал погружения. Первого мирного погружения.
«Вот оно, царство Нептуна! В боковых иллюминаторах — как бы лунная ночь. В сверкающем фосфорном свете отражаются мелкие медузы. Поднимаются вверх похожие на снег микроскопические организмы — колянус — черноватые рачки с прозрачными крылышками.
В толще моря они светятся точно так же, как пылинки в воздухе тёмной комнаты в луче солнечного света.
Морская вода, видимая через верхний иллюминатор, неузнаваемо светла и чиста. Её матово-голубой цвет напоминает безоблачное знойное небо, а колянус — обычных земных комаров.
Изредка мелькают рыбы. Воздушные пузырьки, похожие на ртутные шарики, упруго рвутся вверх.
Мы опускались всё ниже и ниже и видели, как постепенно мерк день. В сумеречном свете вспыхивали новые звёздочки фосфоресцирующих животных. По ним только и догадывались о нашем движении. Если бы вода была лишена всего живого, нам бы казалось, что лодка неподвижно висит над бездной. Мы не ощущали никакой качки.
„Тик-так“ — стучали стрелки двух работающих эхолотов. Сигналы одного из них опускались на трёхкилометровую глубину и, отражаясь, чертили на ленте причудливый хребет дна. Сигналы другого эхолота шли по курсу.