Учитель сказал, что это дело рук человека эпохи неолита.
СООБЩАЮТ ПОДВОДНЫЕ ГЕОЛОГИ
Мы составили план грунтов озёрного дна. На глубоких местах пробы грунта брали специальным лотом, к которому прилипали донные частицы. На мелководье определяли грунты на глаз, через маску и "водяное окно".
Невидимое никому дно для нас теперь как на ладони: тут вот песчаные мели, там — каменная гряда, слева — галечники, а справа — вязкий ил.
ОПЯТЬ ГОВОРЯТ СПАСАТЕЛИ
Спасение осыхающих
Текла между двух озёр речушка. Летом вода в озёрах спала, и речушка остановилась. Стала мелеть, зарастать травой. Мы взяли вёдра и пошли на спасение осыхающих.
Налимы лежали в лужах неподвижно: побледнели, покрылись пятнами. Мелкие налимчики, как чёрные головастики, юлили и егозили в грязи, когда их подцепляли ладошкой.
Щучки тоже стояли неподвижно, выставив из воды тёмные спины. На тёмных спинах белые пятна: это плавунцы изгрызли им кожу.
Мелкие щурята тоже бледные, как ростки травы, выросшие под опрокинутым корытом. Глаза злые, голодные. Всех сажаем в ведро.
В больших бочагах приходится воду мутить. Тогда всплывают со дна и щучки, и окуньки, и уцелевшие ещё плотвицы.
Тащим вёдра с рыбками к озеру. В первый момент, лопав в озеро, они еще все очумело стоят и жадно дышат. Потом начинают потихоньку расплываться. Вот и скрылись в мутной толще, хоть бы спасибо сказали!
ГОВОРЯТ ПОДВОДНЫЕ ХУДОЖНИКИ
Хвастать пока нечем: рисунки получились неважные. Рисовать в воде непривычно. Во-первых, ты не стоишь, не сидишь, а лежишь. Рисовать надо на матовом целлулоиде мягким карандашом. Карандаши то и дело расплываются, как уклейки...
Ещё труднее писать маслом. Нужно заранее загрунтовать лист жести белилами: фанера и холст размокают. Краски на палитре надо тоже развести загодя, а то масло под водой вылетает из пузырька, как пробка из бутылки. За кисточками тоже надо следить в оба. Кисточки, пахнущие маслом, могут свободно растащить рыбы. Хлопот у художника много. Но зато под водой встречали мы такие сочетания красок, каких никогда не встретишь на земле!
РАССКАЗЫВАЮТ ПОДВОДНЫЕ ФОТОГРАФЫ
Подводная съёмка — это вот что. Вы приходите к лесному озерку и, перед тем как раздеться, минут 10—15 обеими руками изо всех сил хлещете себя по ногам, по плечам, по бокам и особенно по шее. Это для того, чтобы перебить хоть часть тех слепней, которых вы приманили, шагая через лес.
Потом вставляете аппарат в бокс, сбрасываете одежду и, поёживаясь, входите в холодную — всегда холодную! — воду. Пока всё идёт хорошо: ополаскиваете маску, натягиваете ласты и — брррр! — плывёте. И вот тут выясняется... О, тут много что может выясниться! Например, то, что в этой прозрачной на вид воде почти ничего не видно. Или то, что там нечего снимать. Или то, что вы поставили не ту диафрагму, а ваш бокс не позволяет переставить её в воде. Или что в боксе запотело стекло.
Трудно предсказать, что случится у вас, но что-то случится непременно. И придётся вылезать из холодной воды на ещё более холодный ветер. Придётся, сидя на колючей скошенной осоке, заново всё развинчивать и заново всё налаживать. А потом снова лезть в холодную воду и там поочерёдно выяснять, что:
порвалась перфорация плёнки и вы щёлкаете всё на один кадр;
в сальники просочилась вода и объектив запотел;
заело рычаг перемотки плёнки;
облака закрыли солнце и надо менять экспозицию.
Тогда — снова на берег, на ветер, на колючую траву. А там выясняется, что:
забыл дома запасную плёнку или кассету;
ключ от болтов для бокса с винтами или резиновый клей для бокса из резины;
перезарядный мешок или графитную мазь для сальников.
Да мало ли что!
Тогда, натянув рубаху, надо быстро бежать домой, отмахиваясь по пути от:
кусачих зеленоглазых оводов;
кусачих желтоглазых слепней;
кусачих писклявых комаров;
кусачих мух-пестрянок;
кусачих и плоских "лосиных" мух!
Прибежав домой, вы узнаете:
дома никого нет и на дверях замок.
Плёнку вы не забыли, а просто впопыхах не нашли её там, на берегу озера. Кидаетесь назад, но наступило время обеда, и вас не отпускают к лесному озеру.
Но, даже если вы не растяпа и всё необходимое было взято с собой, — вам всё равно будет несладко. С каким наслаждением впиваются в тело все эти оводы, слепни, комары и мухи, когда вы, засунув обе руки в перезарядный мешок, накручиваете на ролик новую плёнку! Что толку, что вы:
трясёте отчаянно головой;
дуете изо всех сил на подлетающих кровопийц;
дёргаете ногами и ёрзаете локтями.
Вас всё равно беспощадно грызут. Все, кому не лень. Даже муравьи и крохотные жучишки. Хорошо ещё, если с вами ваш друг. Тогда он:
хлещет вас ладонью по спине;
тычет кулаками в бока;
пинает ногой в зад;
щёлкает в нос и в лоб;
в общем, сводит старые счёты под видом человеколюбия! Наконец всё налажено. Стуча зубами, вы снова — в который раз! — лезете в холодную воду. И тут выясняется, что: бесконечной вознёй вы распугали всю рыбу;
банку с экспонометром забыли на берегу;
новый железный бокс, который вы взяли в запас, непомерно тяжёл.
В ярости вы взмахиваете тяжёлым, как утюг, самодельным боксом и... мгновенно становитесь "на попа", задрав ласты в небо!
После всех невзгод вы становитесь суеверным и подозрительным. Вы ни за что не станете проявлять "подводную" плёнку в "тяжёлый день" — понедельник или тринадцатого числа. Но это вам всё равно не поможет. Всё равно окажется, что плёнка:
либо вся прозрачная;
либо вся чёрная;
либо все кадры не в фокусе!
В конце всех концов вся эта возня:
или начисто отвадит от подводной фотоохоты;
или начисто ею заразит.
И уж если это случится, то будет это всерьёз и надолго!
Шутки шутками, но подводная фотоохота — дело нелёгкое и кропотливое. Нешуточное дело!
ЮНЫЕ ИХТИОЛОГИ РЕКОМЕНДУЮТ
Предлагаем разводить в школьном пруду раков. Дело это нетрудное. Сперва нужно наловить крупных раков (побольше с икрой под хвостиком!) в соседней речке или в озере. Переносить раков надо в прутяной корзине, переложив их травой или мохом.
Рак — "зверь" ночной, поэтому выпускать их в пруд надо вечером или ночью. Если берега у пруда пологие, — сделайте для раков укрытия, сложив в воду горками битый кирпич, осколки глиняных горшков и труб. В обрывистых же берегах раки сами выроют норы.
Неплохо раков подкармливать лягушками, головастиками, потрохами рыб и птиц.
Разводятся раки быстро. Рыбам прудовым они не помешают.
ИХТИОЛОГИ ПРЕДЛАГАЮТ
Предлагаем у школьного пруда сделать дафниевые ямы. Площадь ямы — два-три квадратных метра, глубина — полметра. На дно ямы положите перепревший навоз, засыпьте его слоем садовой земли и залейте водой. Дней через десять в яму пустите дафний и циклопов, которых очень просто наловить марлевым сачком в любом водоёме. Очень скоро в ваших ямах разведётся столько дафний и циклопов, что вы сможете прокормить ими всех рыбьих мальков в пруду.
ГОВОРЯТ СПАСАТЕЛИ
Мы устроили большую охоту за родниками. Все найденные родники нанесли на самодельную карту. А после устроили им основательную чистку: очистили от завалов, выдрали прикрывающий их мох, выворотили камни, разгребли песок и землю, расчистили стоки. Сейчас свежая родниковая водичка беспрепятственно течёт в речки, озёра и пруды.
А мы очистили школьный пруд от пней, коряг и другого хлама. Отвели в сторону грязную воду, которая стекала в пруд из скотного двора. И сожгли кучи коры и опилок, которые скопились на берегу после постройки сарая. Вода в пруду стала заметно чище. И рыба в нём стала выглядеть веселей. Честное слово!
Все ванны полезны: солнечные, воздушные, грязевые. Для рыб устраивается ещё одна ванна — соляная. Тоже очень полезная.
Когда мы зарыбляли школьный пруд годовичками карпа, то по совету учителя устроили им соляную ванну. В бочке воды растворили 8 кг соли и на пять минут пустили туда наших годовичков. Солёная вода убила всех паразитов, прицепившихся к коже и жабрам, всех присосавшихся к рыбкам пиявок.
ГОВОРЯТ "ГОЛУБЫЕ МАСКИ"
Наши голубые дни
5 августа.
День приключения
Приключения у нас каждый день. Но вот приходит он, день главного приключения, — и всё прежнее отодвигается на задний план.
Нынче день приключения пришёл ко мне ... ночью! Тёмной ночью, в тёмной воде.
В темноте всегда прячется страх. Некоторые уверяют, что страх темноты им неведом. Я что-то не верю.
Страх темноты — это особый страх.
Что страшного в темноте? Ум говорит: ничего. Что было при свете, то осталось и в темноте. Но почему-то только в темноте так насторожено ухо, так расширены зрачки и дыхание порывистое и неровное. И уж так повелось, что именно темноту человек населяет всем тем, чего боится больше всего на свете. Страх темноты будет жить до тех пор, пока люди совсем не перестанут бояться чего-либо. А это будет ещё не скоро.
Я стою по колена в воде, и вода, как ласковая собака, лижет тёплым языком мои голые ноги.
Вокруг непроглядная тьма. Только ухом я различаю, что где. За спиной чуть шепчет чёрный лес, впереди чуть плещет чёрная вода, а над головой — безмолвное чёрное небо.
На ощупь надеваю на лицо резиновую маску и натягиваю на ноги ласты.
Мне всё знакомо в этом лесном озере: каждая затонувшая коряга, каждая глубокая яма. все подводные водорослевые рощицы. Даже многих рыб я знаю "в лицо": одноглазого окуня, безгубого леща и щуку с белой ссадиной на боку. Нет в озере ничего такого, чего бы я не смог одолеть. Но почему я так долго — бесконечно долго! — стою неподвижно по колена в воде и тёплые собачьи языки терпеливо лижут ноги?
Но вот вода уже выше пояса. Мышцы на животе нервно поджимаются. Я вытягиваю в темноте руки, ложусь на воду и, оттолкнувшись ластами, опускаю лицо вниз. И будто повис я в темноте между землёй и небом!