ные цилиндры, снабженные в окончаниях двумя гребными винтами, работавшими во встречных направлениях. Это для того, чтобы погасить крутящий момент, чтобы снаряд не стал кувыркаться, вращаться вокруг собственной оси. Винты приводились в движение, скорее всего, аккумуляторами. Если бы движущей силой был сжатый воздух, за «мотоциклами» тянулся бы шлейф из пузырьков газа.
Сабурова пропустила эту спонтанно всплывшую в мозгу информацию лишь краем сознания, как и то, что разрастающееся чернильное пятно являлось лишь фактором отвлечения ее внимания. Теперь следовало поскорее решать, что делать ввиду приближения опасности. Противников было двое. Численный перевес налицо. К тому же соревноваться с ними в скорости не приходилось. Они передвигались под водой раза в три-четыре быстрее. Рассмотреть, чем они вооружены, пока было нельзя. Но вряд ли они решились на опасное путешествие с голыми руками. Вблизи были люди, которые могли прийти на помощь. Но до них еще предстояло добраться — вынырнуть на поверхность. Катя решилась на отчаянный поступок. Оттолкнулась ногами и стала всплывать. Она уже не думала о том, что в середине подъема следует позаботиться о декомпрессии — переждать несколько минут, пока не снизится концентрация растворенного в крови газа. В конце концов, не так был силен риск развития кессонной болезни. В своем бегстве Сабурова не видела ничего постыдного. Она лишь использовала шанс дать знать об опасности контр-адмиралу Нагибину и тем самым помочь оказавшимся в беде товарищам.
Аквалангисты тут же среагировали на маневр. Они разделились, уходили в стороны и вверх. Между ними стала растягиваться еле различимая при неверном освещении сеть. Их план стал ясен. Обойти Сабурову на подъеме, накрыть сетью и утащить, используя преимущество в скорости.
«Черт», — пронеслось в голове у Кати.
Поверхность была близка, но оказалась недостижимой. Сеть уже была над самой головой. Катя резко повернулась, попыталась выйти из-под нее, выстрелила из подводного ружья в одного из аквалангистов, но промахнулась. Сеть пошла вниз — аквалангисты вывернулись у самого дна. Сеть подхватила Катю, обволокла ее, потащила. Сабурова выпустила бесполезное теперь ружье и выхватила нож. Однако острое лезвие не желало перерезать тонкие, но чрезвычайно прочные нити, изготовленные из какого-то незнакомого Кате материала. Хоть с виду тот и казался чем-то вроде капрона. Ружье никуда не делось, оно продолжало путь, прижатое туго натянутой сетью к боку Сабуровой. Было ужасно ощущать свою беспомощность. Ведь не ранена, не обессилена. Просто обстоятельства оказались непреодолимыми. Все сработало против нее. А ведь можно было перестраховаться, быть более осмотрительной. Но что уж теперь думать?! Ситуация сложилась так, как сложилась — «ушла за поворот». Надо было попытаться использовать свой шанс в тот момент, когда похитители остановятся, вытащат ее из воды. Сабурова более не делала попыток высвободиться, берегла силы. От лишних движений сеть только сильнее стягивала ее тело.
Вскоре исчез, растворился за толщей воды силуэт затонувшего судна. Теперь уже плыли по мелководью, старательно обходя подводные скалы, между которыми лежал собранный в складки подводным течением песок. Пару раз Катю протащило по дну. Похитители привязали сеть к камню и на время куда-то исчезли. Катя вновь попыталась вывернуться из сети, ведь теперь она уже была не натянута. Кое-что ей удалось сделать — высунуть руку со сжатым в пальцах ножом за ее пределы.
Над головой ярко светило солнце, зеркально переливаясь в изменчивых складках воды. До слуха долетали неясные, искаженные водой звуки. Послышался плеск. Тень одного из аквалангистов легла на Катю. Да, это, несомненно, был аквалангист. Он еще не успел снять гидрокостюм. Просто вытащил на берег свой подводный мотоцикл и сбросил ласты. Он наклонился, чтобы схватить край сети и потащить Катю на берег. Но, окунув голову под воду, он стал видеть хуже Сабуровой, у которой на лице все еще была маска. Резко взмахнуть рукой под водой невозможно. Но это оказался один из самых стремительных ударов, на какой только была способна Катя. Лезвие пробило гидрокостюм и вошло в предплечье. Выше ударить не получилось, не дотянулась. Вытащить нож Сабурова не успела. Аквалангист рванулся. Рукоятка выскользнула из пальцев. Вода мгновенно окрасилась растекающейся кровью. Катя до половины освободилась из сети, но уйти ей не удалось. Кто-то тяжелый навалился на нее со спины и тут же вырвал загубник, содрал маску. Ее буквально впечатали в дно, не давали дышать. Сабурова уже задыхалась, когда ее, крепко схватив за руки, выволокли из воды. И тут же она встретилась взглядом с двумя ошарашенными мужчинами. У одного из них сильно кровоточило сквозь прорезанный гидрокостюм предплечье. Только сейчас они поняли, что схватили женщину, и это стало для них настоящим шоком.
Выглядели похитители не арабами — типичные европейцы. Один — широкоплечий блондин, второй — приземистый шатен. Блондин бросил что-то короткое своему товарищу на незнакомом для Кати языке. То ли на шведском, то ли на датском. Во всяком случае почудился знакомый немецкий корень. В ответ получил такую же короткую фразу. Катя лежала на спине. В нее целились из подводного ружья.
— Кто ты такая? — прозвучал не очень уверенный вопрос по-английски. — Как оказалась там?
— А вы кто такие? Какого черта на меня набросились? — в свою очередь, спросила Сабурова.
— Отвечайте скорее и по возможности правдиво, — посоветовал блондин с приятным акцентом. — От этого зависит ваша жизнь.
— И свобода, — добавил шатен.
В их словах не чувствовалось прямой угрозы. Они явно действовали не от своего имени и даже, скорее всего, не по своему желанию. Но отвечать правду — значило раскрыть непонятным похитителям то, чего знать им было не положено.
— Я из группы аквалангистов, нанятых страховой фирмой для выяснения причин крушения «Вест Стар», — заученно произнесла Катя.
Еще больше недоумения появилось в глазах мужчин-европейцев.
— Этого просто не может быть. Я же советовал говорить вам правду, — напомнил блондин.
— От этого зависит не только ваша жизнь. Узнай мы правду…
— Вы бы отпустили меня? Чья еще жизнь зависит от моих слов?
— Женщины, — сказал блондин.
— Она заложница? — Катя почувствовала, что ее в самом деле могут отпустить.
Шатен согласно кивнул, а вот блондин глянул в сторону и произнес:
— Уже поздно.
Катя подняла голову. К скале, за которой на пляже находились все трое, спешили какие-то местные с оружием в руках. На мужчинах было подобие военной формы. Возглавлял группу высокий, уверенный в себе человек с недобрым взглядом, в котором читалось безразличие к чужой жизни.
— Я могу успеть исчезнуть, — прошептала Катя.
— Поздно, он вас уже заметил, — сказал шатен.
Она и в самом деле могла успеть скрыться в воде, которая была для нее роднее родного дома. Могла бы, даже не получив на это «добро» от похитителей. Однако упоминание, что от ее слов или поведения может зависеть жизнь какой-то другой женщины, остановило Сабурову. Она лишь села.
Надим Аль-Хитаб приблизился, взглянул на женщину. То, что это женщина, его тоже удивило.
— Вы ее схватили во время осмотра судна? — спросил главарь повстанческого отряда.
— Да, — после недолгого раздумья признался блондин.
Шатен вообще промолчал.
— Почему думаешь, если хочешь сказать правду? — криво усмехнулся Надим.
— Она не похожа на тех, о ком вы говорили.
— Внешность бывает обманчива. — Улыбка главаря стала шире. — К тому же я спрашивал о другом. Кто с ней был еще?
— Не знаем, не видели, — тут же ответил шатен.
— Слишком быстро отвечаешь, — сделал вывод в характерной для него манере общаться Аль-Хитаб. — Ладно, вы и так сделали немало. Пошли.
Пара головорезов-арабов предварительно зашли так, чтобы перекрыть для Кати путь отступления к морю, и перевели на нее стволы автоматов.
— Вставай и иди. Без глупостей, если жить хочешь, — произнес Надим.
— Куда вы меня ведете? — Катя старалась пока не показывать своих умений.
Пусть лучше расслабятся, посчитают, что перед ними относительно слабая женщина — совсем слабые с аквалангом не плавают и в чужой, охваченной гражданской войной стране не появляются. Она без всякого сопротивления дала себе связать руки за спиной. Оно и правильно — чем больше будешь сопротивляться, тем туже затянут узлы.
— Куда, куда? На допрос. Ты мне все скажешь, — спокойно ответил главарь бандитов. — Или по рукам пущу. — Он кивнул на своих мрачных подручных. — Пока будем идти, у тебя есть время подумать, как поступить.
Когда Катю проводили рядом с блондином, он успел шепнуть:
— Извините, но иначе мы не могли.
— Я не в претензии за то, что вы поранили мне руку. Если бы мы сразу заметили, что вы женщина… — начал шатен.
— Это бы ничего не изменило, — шепнула в ответ Сабурова.
Песчаный пляж закончился, тропинка стала забирать в гору…
Глава 6
Виталий, подсветив фонарем, глянул на хронометр. Воздуха в баллонах оставалось еще минут на пятнадцать. В черной глубине трюма притаились смертоносные снаряды с отравляющим веществом. Поднять запертый люк не представлялось возможным. Единственным природным источником света в недрах затонувшего судна являлся иллюминатор, расположенный под самым палубным настилом. Каплей показал на него рукой. Мол, корпус судна при помощи шуруповерта не преодолеешь, а с иллюминатором вполне можно повозиться. Пловцы поднялись. Николай ощупал рамку иллюминатора. Измерил ее растопыренными пальцами. Затем точно таким же методом смерил спину Саблину. Получалось, что, сняв акваланг, при желании и максимуме усилий пройти сквозь наглухо задраенный иллюминатор будет можно. Оставалась лишь одна проблема — раскрутить круглую рамку и вынуть толстое стекло.
Сменив сверло на наконечник отвертки, Зиганиди включил двигатель. Шуруповерт несколько раз беспомощно дернулся, но так и не сумел сорвать с места латунный винт, закрученный на свежий слой краски лет двадцать тому назад, а то и больше. Виталий замахал руками, показывая, что повторять попытку и попусту сажать аккумуляторы не стоит, указал на сверло. Зиганиди понял, спорить не стал. Вставил в патрон сверло.