— Почему далекая? — не согласился парень. — Система водоснабжения времен царицы Савской действует и сегодня. Тогда умели строить навечно. Пробитые при ней подземные каналы заполнены водой и в наши дни. Посмотрите на наш колодец, им пользуются с глубокой древности. Думаете, откуда в нем появляется чистейшая вкусная вода, которую невозможно вычерпать до дна?
— Я думал, из подземных пластов.
— Она идет сюда с гор по древним каналам. Излишек сбрасывается в море магистральным каналом.
— Так происходит и сейчас? — искренне удивился Карл. — За тысячи лет древний водопровод не пришел в негодность, не засорился, а действует?
— Его все это время поддерживали в рабочем состоянии специальные люди — чистильщики. Профессия передавалась от отца сыну через поколения. Это было чем-то вроде касты. Только им были известны подземные лабиринты, они знали, где чаще всего подземные тоннели заносит песком и илом. Они находились на государственной службе. Но, к сожалению, традиции уходят в вечность. После Второй мировой войны государство перестало финансировать содержание чистильщиков. Люди стали уходить из древней профессии. Теперь уже почти никто не знает планов подземных тоннелей, их постепенно заносит. Через одно-два поколения их забьет илом и песком. Древние колодцы пересохнут. Я тоже из рода чистильщиков, потому и пошел учиться на гидротехника, это потомственное. Мой дед был последним профессиональным чистильщиком. Он мне и рассказал о тоннелях, о том, где они пролегают. Это, конечно, малый участок того, что есть под землей Сирии. Но вам повезло. Я один из немногих, кто еще посвящен в технологии времен царицы Савской.
Карл понял, что больше расспрашивать Ахмада уже не стоит. Он и так узнал достаточно много, и это поможет ему и его друзьям. Во всяком случае, должно помочь. Ему еще хотелось спросить, хватит ли подземного тоннеля, чтобы пройти по нему или хотя бы проползти. Но ответ был ясен сам собой. Если чистильщики могли работать в них, то и габариты были под стать размерам человеческого тела. К тому же в те времена не знали аквалангов, следовательно, сверху еще оставался зазор для дыхания.
— Я не слишком утомил вас? — спросил Ахмад. — Другие слушали меня не с таким вниманием, как вы.
— Все это очень интересно. Будь я просто туристом в Сирии, я обязательно записал бы ваши воспоминания, — произнес Карл. — Выходит, наш колодец очень древний?
— Такой же, как и колодец в поселке в низине, — указал рукой Ахмад. — Он выходит в тот же магистральный подземный канал, а тот уже сбрасывает лишнюю воду в море.
У ворот крепости началось движение. Во внутренний дворик въехал джип. Рядом с водителем сидел Аль-Хитаб, выглядел он вполне удовлетворенным. На платформе примостился и явно чувствовал себя неловко низкорослый араб в замасленном комбинезоне.
— Карл, Мартин! — зычно крикнул Надим.
— Мне надо идти, — поднялся Карл.
Шведские дайверы подошли к джипу.
— Я инструменты для подводной работы привез, — радостно сообщил Надим.
— Какой фирмы? — поинтересовался Мартин.
— Никакой! — заявил Аль-Хитаб. — Фирма здесь собственной персоной, — указал он на тщедушного араба в комбинезоне, который затравленно озирался на вооруженных до зубов боевиков и сжимал в руке мешок, в котором угадывались какие-то электроинструменты, под мышкой он держал прут толстой арматуры.
Казалось, он собрался ей отбиваться.
— Можно посмотреть? — спросил Мартин недоверчиво.
— Вот, простой автомеханик из Эль-Мирима, — произнес Аль-Хитаб, — взялся исполнить заказ и сделал его! Тащите сюда бочку. Наливайте водой. Я сам видел — работает!
Боевики прикатили стальную бочку, стали цепочкой, передавали ведрами воду, поднятую из того самого колодца, о котором только что говорил Ахмад. Работали довольно споро. Вода в бочке прибывала.
— Так можно посмотреть? — спросил на этот раз Карл.
Аль-Хитаб взял у автомеханика мешок, раскрыл его, как раскрывает Дед Мороз перед детишками. Глаза его сияли настоящим мальчишеским блеском.
— Смотрите.
Карл извлек из недр мешка самодельную, переделанную из заводской, аккумуляторную «болгарку». Местный «левша» придумал для нее герметическое исполнение, чтобы можно было работать под водой. На «болгарку» был надет чехол, склеенный из прозрачного толстого латекса. Выходило, что араб соорудил его из емкостей для физиологического раствора. Наружу торчал только патрон с зажатым в нем алмазным диском.
— Нажимать на кнопку не очень удобно, но надо приноровиться, — на ломаном английском пояснил автомеханик.
Карл критически прищурился.
— Продемонстрируй.
Местный автомеханик поводил пальцем по латексу, вдавил кнопку на рукоятке инструмента. Диск с угрожающим свистом завращался.
— Если сорвется, голову отрежет, — предупредил Аль-Хитаб.
Боевики, обступившие автомеханика, опасливо попятились.
Надим смело взял в две руки прут арматуры, подставил его под диск. Полетели искры — веером. Толстый прут был перерезан надвое за считаные секунды. Аль-Хитаб смотрел победоносно.
— Ну, как вам? Он любой сварной шов перережет.
— Он на воздухе его и без латексного кожуха перерезал бы, — скромно заметил Мартин.
— Он и в воде работает. — Надим опустил руки с арматурным прутом в бочку.
Вода из полно налитой емкости потекла через край.
— Лучше я испытаю, мне с ней работать. — Карл мягко забрал инструмент из рук изобретателя-кустаря.
Он опустил усовершенствованную «болгарку» в воду. По правде говоря, ему хотелось полоснуть диском по шее или, по крайней мере, по рукам Надиму. Но шведский дайвер легко мог просчитать последствия, а потому решил провести испытания в обычном режиме.
Бешено завращался диск, разгоняя и вспенивая воду в бочке. Край коснулся толстого арматурного прута. Карл почти перестал что-либо различать под водой, действовал интуитивно. Надим победно вскрикнул и поднял над головой перепиленный пополам прут.
— Победа! — крикнул он.
Карл вытащил из воды «болгарку», осмотрел. Самое странное, что примитивное создание автомеханика работало. В латексный кожух даже не проникла вода, а сальник, через который выходил вал, остался цел, только слегка почернел.
Тщедушный араб задорно улыбался, его подбадривали выкриками соплеменники, многие из которых даже не знали, для чего потребовалась «болгарка» в герметическом исполнении. Для них главным было то, что один из них — жителей Сирии — сумел соорудить то, что не пришло в голову европейцам-дайверам. И это изобретение работало.
— Ну как? — спросил Аль-Хитаб.
— Впечатляет, — ответил Карл.
— Испытаем его в деле, — пообещал Мартин.
Когда боевики разошлись, а Аль-Хитаб отправился перекусить перед поездкой, Мартин с Карлом грустно переглянулись.
— Лучше бы она не работала, — тихо произнес менеджер группы дайверов.
Глава 17
Яхт-клуб в Эль-Мириме то заливало яркое солнце, то он скрывался в тени — по небу проплывали рваные облака. На набережной и у стенки было безлюдно и тихо, лишь морские чайки да бакланы тревожными криками нарушали тишину. В каюте арендованной яхты сидели трое: контр-адмирал Нагибин и Виталий Саблин с Николаем Зиганиди. На столе между ними традиционно лежал включенный планшетник Федора Ильича. Чувствовалось, что немолодой уже контр-адмирал больше привык работать с бумажными носителями, а потому прибегал к помощи электроники, когда не было другого выхода.
Нагибин выглядел озабоченным, но в то же время и просветленным. Чувствовалось, ему удалось раздобыть важную информацию, но пока он еще не успел поделиться ею с только что прибывшими боевыми пловцами. Лишь они успели рассказать о своих «успехах».
— То, как ты поступил с мистером Грандом, — в голосе Нагибина послышалось презрение к самому этому имени, — правильно. По-другому было и нельзя.
— Я надеялся, что вы одобрите мое решение, товарищ контр-адмирал, — сказал Саблин.
— Одно из качеств хорошего боевого пловца — умение самостоятельно принимать нестандартные, но правильные решения в нестандартной же обстановке, — словно процитировал абзац из учебника Федор Ильич. — А вот то, что упустили Мохаммеда Аль-Баура, — это плохо.
— Тут нет вины Николая. Это я демаскировал себя на палубе яхты. Из-за этого он нас и заметил раньше, чем следовало.
— Я никого не виню. Я просто констатирую факт, — тихо произнес Нагибин. — Вы и так сделали больше, чем я ожидал. А вспомнил я этого полевого командира по одной простой причине. Теперь уже точно известно, что это он похитил группу дайверов, нанятую фирмой-страховщиком.
— Эта информация от сирийской разведки? — с сомнением в голосе спросил Саблин. — Или наши раскопали?
— Нет. Информация исходит от него самого. Вот читайте. Это было прислано сегодня утром на сайт страховой фирмы. — Федор Ильич развернул планшет, чтобы боевым пловцам было удобнее читать.
Из электронного письма следовало, что Мохаммед Аль-Баур берет на себя ответственность за похищение группы шведских дайверов — далее шло перечисление имен и фамилий, которые совпадали с реальными. Также помещались фотографии с датами, долженствующие засвидетельствовать, что с похищенными все в порядке. Шведы держали в руках газеты со вчерашними датами, так что усомниться можно было лишь в одном случае.
— Это не фотошоп? — спросил Саблин.
— Нет, на фотографиях не найдено следов работы в графических редакторах, — произнес Нагибин. — Они настоящие. Работали мои специалисты.
— Странно.
Далее шли условия освобождения заложников. За каждого Аль-Баур предлагал выплатить вполне подъемную сумму в сто тысяч долларов. Но всех сразу освободить не обещал. Сперва предлагал освободить женщину — Хельгу Юхансон. Как пояснял сам — из «соображений гуманности». Мужчин обещал отпустить позже — примерно через неделю.
— Страховщики приняли его условия? — поинтересовался Зиганиди.
— Они согласны заплатить. Но полевой командир требует наличных, а у них нет смельчаков, готовых отправиться на встречу с головорезом. Нередки случаи, когда переговорщики сами становятся заложниками, — сказал контр-адмирал.