Камень угодил боевику в голову. Тот даже не шелохнулся.
— Эй, с ними покончено! — крикнул он Зиганиди.
— И это радует, — долетел снизу уставший голос Николая.
— Сейчас я спущусь.
Виталий аккуратно заправил усики кольца в ручку гранаты, разогнул их. Спускался Саблин уже короткой дорогой. Никто не должен был ему помешать. Он спрыгнул с невысокого уступа, осмотрел машину.
— Только «тачку» попортили, — сказал он, оглядывая пулевые отверстия в крыше.
С потолка в салон свисали лохмотья дорогой обивки. Николай обрывал их и бросал на землю.
— Хватит уже марафет наводить, поехали. — Саблин сел за руль.
Двигатель завелся без проблем. Пули «внутренности» автомобиля не зацепили. Из всех потерь, не считая простеленной крыши, была лишь разбитая левая фара. Из-за этого часть дороги тонула в темноте. Ехать приходилось почти на ощупь. Зиганиди сидел на переднем сиденье, сосредоточенно снаряжал расстрелянные магазины.
— Надеюсь, мы их в том же виде привезем назад, — оптимистически заметил Саблин.
— Мне тоже так хотелось бы. Меньше всего люблю «приключения». Лучше, когда все идет по накатанному графику.
— Тогда не стоило идти в боевые пловцы.
— А куда?
— В железнодорожные диспетчеры, например, там все происходит исключительно по расписанию.
— У меня такое подозрение, что боевики тоже напали на нас по расписанию. Знали о нашем передвижении заранее. Ждали именно нас. «Джекпот» с нами неплохой — сто тысяч зеленых. Можно и попытаться поднять.
— Попытались, поставив на кон свои жизни. Но мы оказались лучшими игроками.
— Все, кто остался в живых, так говорят, — возразил Зиганиди. — И знаешь почему?
— Догадываюсь.
— Те, кто погиб, похвалиться не могут. Мы слышим только живых.
— Отставить упаднические настроения, — произнес Саблин. — Мне тоже многое не нравится. Нам приходится действовать одним там, где, по хорошему рассуждению, следовало задействовать пару рот. Зачистили бы побережье, подняли бы груз. Не было бы проблем. Мы бы на подхвате постояли.
— Тихая ночь… — негромко напел Николай.
И пейзаж словно преобразился. Ночь в самом деле стала прежней — тихой.
— Не сглазь, — прошептал Саблин.
— Песня, она всегда меняет восприятие, — перестал напевать Николай. — По-другому на мир начинаешь смотреть. Она умиротворяет. Вот почему люди любят петь хором, особенно если подопьют.
Дорога подошла к развилке. Саблин сверился с навигатором.
— Совсем ерунда осталась. Пара километров. Нам направо, — сказал он, выворачивая руль.
Джип немного сдал, чтобы вписаться в поворот, и покатил по дороге, прорубленной в скалах. Камни проплывали так близко от машины, что казалось, можно протянуть руку и коснуться их кончиками пальцев. Свет одной фары крошил темноту впереди машины. И тут вверху, метрах в пятидесяти по ходу, загорелся красный фонарь.
— Ого, тут и светофоры стоят? — изумился Саблин, останавливая машину.
Впереди дорогу перегораживало подобие шлагбаума. На скале висел дорожный знак «Проезд без остановки запрещен».
— Ну и? — поинтересовался Зиганиди, так как никто к ним пока не выходил.
— Пароль! — донеслось откуда-то сверху.
Саблин и Николай переглянулись. Все в деталях напоминало недавнее «приключение».
— Они пароль спрашивают, — напомнил Николай.
— Искандер! — крикнул Саблин в открытую дверку и прислушался.
— Выходите из машины без оружия и ждите, — последовал после легкой паузы дельный совет.
— Вот уж жизнь тут шебуршная, — тихо проговорил каплей, выбираясь из джипа. — «Выходите без оружия». А почему оно у нас должно обязательно быть?
— Но есть же, — напомнил Николай. — Так что, по большому счету, они правы.
— Скажешь еще, что были правы те, кто хотел нас убить часом раньше?
— Тут у каждого своя правда.
— Кажется, идут.
Глава 18
Наверху на тропинке послышалось шуршание камешков. Вниз спустился лишь один боевик, хотя наверняка где-то в темноте притаился еще один или несколько. Саблин всегда чувствовал, когда на него направляли оружие и целились, пусть даже самого стрелка и не было видно.
Повстанец был молодым. Он внимательно посмотрел на приезжих, те охотно продемонстрировали пустые ладони.
— Оружие в машине, — пояснил Саблин.
— Что вам нужно? — спросил повстанец, чувствовалось, что ему не впервой общаться с иностранцами.
— Мы приехали по приглашению уважаемого Аль-Баура на переговоры о выкупе заложников, — сказал Зиганиди.
— Кого именно? — переспросил боевик.
Саблин не держал в голове имена всех шведских дайверов, они улетучились у него после ночного боя.
— Я не знаю их лично. Нас уполномочили действовать от имени страховой фирмы. Если вы не против, у меня в машине планшетник, там есть письмо от вашего командира. Можете прочитать.
Молодой человек был не против.
— Доставайте, только без резких движений.
У Саблина появилось ощущение, что он приехал не выкупать заложников, а пришел в дорогой торговый салон и общается с вежливым донельзя менеджером, который боится обидеть состоятельного покупателя. Да, торговля людьми и в самом деле превратилась здесь в прибыльный бизнес.
— Смотрите сами. — Саблин подал включенный планшетник.
Боевик пробежал глазами по экрану.
— Понятно. Но меня не предупредили о вашем приезде. Я должен связаться. — Он достал рацию. — Время позднее, у нас усилена охрана и пропускной режим.
Он говорил так, будто здесь была не база боевиков, а солидный режимный объект. Разговор по рации шел по-арабски, так что Саблин ничего не понял. Последние слова постовой произнес намеренно по-английски, они предназначались и для гостей в том числе.
— Да, я проведу их. — Молодой боевик отключил рацию и обратился к Саблину: — Оружие положите в багажный отсек, и можем ехать.
Пришлось повиноваться. Боевик сел на заднее сиденье. Машина медленно покатила каменным лабиринтом.
— Красиво у вас здесь, — сказал Саблин.
— До войны тут туристов возили. Торговля шла, кафе стояли, даже гостиница небольшая была в пещерном городе. Меня в детстве сюда отец водил, — с сентиментальными нотками в голосе вспомнил боевик.
— Что поделаешь, война, — произнес дежурное Виталий. — Когда-нибудь все вернется на свои места.
Ему хотелось добавить «после победы», но это прозвучало бы двусмысленно. Если он ехал, во всяком случае, делал вид, что приехал выкупать заложников, то желать победы должен был противоборствующей стороне.
— Все потом наладится. Вот только многие не доживут, — сказал повстанец и показал рукой. — Машину поставьте под тот каменный козырек.
«На гостевую стоянку?» — хотелось спросить Виталию, но он удержался от иронии.
Не до нее сейчас было. Начиналось главное, ради чего он приехал сюда. Он пытался наладить мысленный контакт с Катей Сабуровой так, как делал это иногда под водой, вне пределов видимости. Просто знал, что она где-то рядом. Это, конечно же, не был обмен мыслями на расстоянии. Просто он чувствовал присутствие товарища, и это чувство не могло обманывать. На этот раз такого не произошло. В ответ его эмоциональным посылам следовала пустота. Катя не отвечала. Это могло значить, что ее здесь нет, но могло и означать, что так действует толща скалы, за которой она находится.
Саблин вышел из джипа. Глянул вверх. На несколько этажей темнели неправильными прямоугольниками провалы рукотворных пещер. В некоторых, правда, горел неяркий переменчивый свет. В воздухе пахло дымом. Наверное, жгли костры, чтобы осветить «каменные мешки» и согреться в них. В общем, пейзаж был хоть и живописный, но донельзя мрачный.
— Нам наверх, — подсказал провожатый. — Оружие, разумеется, оставьте в машине.
Только сейчас Виталий заметил малоприметную лестницу, выбитую прямо в скале. Единственное, что взял с собой Саблин, — это сумку с деньгами, под которыми был спрятан пистолет, повесил ее на плечо. Никто не стал ее проверять. В этом «супермаркете» с клиентами работали на доверии.
Забрались наверх. Тут простирался каменный козырек, за ним открывалась просторная пещера, в которой горел костер. Возле него на коврах сидели боевики. На вертеле жарился барашек. На скатерти, расстеленной поверх ковра, виднелись лепешки, овощи, фрукты, в немногочисленных тарелках лежал местный творожный сухой сыр. Также наблюдалось несколько бутылок виски, хотя пьяных не было видно, и никто спиртное не пил. Во всяком случае, при приезжих.
— Разве мусульмане пьют спиртное? — спросил Саблин.
— Сейчас ночь, Аллах спит и не видит, — ответил провожатый. — Воинам Аллаха позволено несколько больше, чем другим.
Из глубины пещерного коридора возле костра прошел Мохаммед. Саблин сразу узнал его — видел же на яхте у мистера Гранда. Но был спокоен насчет себя. Вряд ли полевой командир, в ужасе покидающий плавсредство, сумел рассмотреть и запомнить его лицо. Ведь тогда на Виталии был обтягивающий синтетический костюм пловца, закрывающий лоб и подбородок.
— Извините, что заставил ждать, вы… — Аль-Баур вопросительно посмотрел на Саблина и Зиганиди.
Каплей представился по легенде — уполномоченными страховой фирмы.
— Пройдемте за мной, — пригласил Мохаммед. — Мы занимаем пещерный город, который не возводился в расчете на размещение отряда. Поэтому тут существуют проблемы с планировкой. Много проходных помещений, — шутил он по дороге.
Путь им освещал фонарем худощавый повстанец со впалыми щеками. Наверное, он не годился для чего-нибудь более серьезного. Фонарь он держал в одной руке, в другой сжимал связку старомодных ключей. Как понял Саблин, по совместительству он был стражником для заложников. Зачем был фонарь, если по стенам коптили соляркой факелы? Наверное, для солидности. Полевому командиру полагался эскорт.
Коридор делал поворот. За ним оказалась кирпичная кладка и вмурованная в нее надежная металлическая дверь на две половины. Аль-Баур открыл замок своим ключом и пропустил вперед гостей.