На корме сторожевика стояли каплей Саблин, его подчиненные Катя Сабурова и Николай Зиганиди. Чуть в стороне держался контр-адмирал Нагибин. Все были одеты в штатское. Формальности с официальными сирийскими властями были улажены. О том, что на борту затонувшего судна находятся снаряды с отравляющим веществом, по-прежнему знал лишь узкий круг допущенных к секретам лиц. Но утечка информации могла произойти в любой момент. На поиски и подъем снарядов официальный Дамаск дал минимум времени — две недели. К тому же боевым пловцам и их руководителю Федору Ильичу Нагибину приходилось легендироваться, но это уже являлось требованием Москвы. Не хватало еще, чтобы к затоплению «Вест Стар» со смертоносным грузом журналисты приплели и Российскую Федерацию. И так у международного сообщества хватало обоснованных и необоснованных претензий к России. Гражданские войны, революции — материя сложная. В них не бывает полностью виноватых и полностью невинных.
— Погода что надо. Лучшей и не придумаешь, — произнес Виталий Саблин, вглядываясь в береговую линию.
— Под водой погода всегда одна и та же, — шутливо отозвалась коренная петербуржка Катя Сабурова.
— Ну, не скажи, — сказал Зиганиди. — Под водой тоже всякая погода случается.
Нагибин отвинтил крышку небольшого термоса, предложил:
— По кофе кто-нибудь желает?
— Не откажусь, Федор Ильич, — согласилась Катя.
— Не каждый день товарищ контр-адмирал своих подчиненных кофе угощает, — улыбнулся каплей Саблин. — Думаю, и Николай не откажется.
— Раз мое предложение принято, то пусть кто-нибудь из вас сбегает за стаканчиками, — усмехнулся Нагибин.
— Я самый молодой, — вызвался Зиганиди. — Мне и идти.
— Ошибаешься, самая молодая — я, — напомнила Катя.
— Дамы для мужчин за стаканчиками не бегают, — произнес Николай.
— Мы боевые пловцы. И не стоит делить нас на слабый пол и сильный, — возразила Катя.
— Вот когда мы с тобой окажемся в воде, тогда и не будем делиться по гендерному принципу, — отозвался Николай. — А в свободное время дай мне почувствовать себя сильным мужчиной, который способен послужить красивой женщине.
— Только ради твоего болезненно ущемленного самолюбия, — разрешила Катя.
Зиганиди отошел. Нагибин покачал головой.
— Вы все свои негативные эмоции в свободное время на берегу выплескивайте, — посоветовал контр-адмирал.
— Мы так и делаем, Федор Ильич, — почти по-домашнему ответила Сабурова.
Вернулся Зиганиди, принес пластиковые стаканчики, позаимствованные из-под большой пластиковой бутыли с пресной водой для экипажа сторожевика. Нагибин разлил ароматный кофе.
— Вы, как всегда, товарищ контр-адмирал, немного черного перца в кофе добавляете? — пригубила стаканчик Катя.
— Не только. Я еще неизменно варю его не на простой воде, а на минеральной. И сахар не кладу. Он только природный вкус перебивает.
— Ничего нет лучше, как пить кофе на свежем воздухе, — вздохнул Зиганиди. — Особенно если воздух морской.
— Вот и хорошо, что у вас отличное настроение, — подытожил светскую беседу контр-адмирал. — Вернемся к делу, из-за которого мы сейчас имеем возможность пить хороший кофе на средиземноморском ветру. К тому же под водой не только кофе пить невозможно.
Федор Ильич достал планшетник, вывел на него карту побережья, увеличил изображение. Головы боевых пловцов сблизились. Нагибин указал на красный крестик.
— Только перед выходом с базы мне это сбросили сирийские коллеги. Вот приблизительное место затопления «Вест Стар». Акватория тут мелкая, если судить по карте, глубина от двадцати до пятидесяти метров. Но есть и несколько впадин до сотни. Будем надеяться, что судно не угодило в одну из них.
— Никто до нас его не обследовал? — поинтересовался Саблин.
— Никто, — сказал Нагибин. — В сирийском руководстве решили, что не следует вводить в курс дела лишних людей из местных военных. Среди них найдется немало информаторов повстанцев. Срабатывают родственные связи, а они на Востоке куда сильнее, чем у нас. Даже наши сопровождающие не в курсе характера груза. Нам придется поднимать его и паковать в ящики своими силами. К тому же территория суши напротив места затопления контролируется повстанцами.
— Да уж, Восток с его гражданской войной, родственными связями и религиозными нюансами — дело тонкое, — заочно согласился с таким решением Саблин.
Координаты сторожевика на планшетнике показывали, что примерное место затопления «Вест Стар» совсем близко. От него боевых пловцов отделяло чуть больше кабельтова. Сторожевик сбавил ход. Сирийский военно-морской офицер подошел к Нагибину. Единственное, что было ему известно о «госте», что это высокопоставленный флотский из России.
— Готовить к спуску под воду беспилотник? — спросил он.
— Думаю, с этим можно подождать, — прищурился Федор Ильич. — Сколько времени вам понадобится на его развертывание?
— Полчаса. Не более, — доложил сириец.
— Тогда не спешите.
Нагибин смотрел за борт. Сторожевик шел самым малым ходом. Солнце стояло в зените, его лучи безжалостно жгли кожу.
— Вижу! — первой заметила затонувшее судно Катя, указала рукой. — Слева по борту.
Командир на мостике сторожевика тут же среагировал. Корабль отклонился влево. Теперь уже все могли видеть под водой верхушки труб «Вест Стар» — все остальное размывала водяная толща.
— Красиво лежит, — определил Виталий Саблин. — Словно его специально так поставили.
— Хорошо, что жертв не было, — произнес Николай. — Редкий случай. Капитан умело действовал. Всех эвакуировал.
— Не забывай о специалисте-химике, — напомнил Саблин. — Не факт, что она спаслась. Возможно, в первую очередь нам придется поднимать ее тело.
— Тогда появится определенная ясность, — вставила без особых эмоций Катя Сабурова.
Она, в обычной жизни чувственная и даже слегка сентиментальная, лишь только входила в работу — сразу же преображалась. Всякие «глупости» вроде жалости, сопереживания уходили на второй план. Главным становилась задача, ее выполнение.
Маневрируя, сторожевик сбросил ход, замер. Загремела якорная цепь.
— Ну вот мы и на месте, — с облегчением вздохнул Нагибин. — Хорошо, что глубина небольшая. Если глазомер меня не обманывает, то метров тридцать-сорок.
Вновь появился сирийский флотский офицер.
— Глубина тридцать шесть метров, — доложил он.
— Отлично. Благодарю, капитан-лейтенант.
Нагибин любил людей, которые успевали опередить его вопросы. С такими легко работать. Сириец прочувствовал это, широко улыбнулся, но не стал задерживаться, понимая, что русским надо поговорить без лишних «ушей и глаз».
— Товарищи офицеры, — обратился Нагибин к своим подчиненным — членам мобильной группы под командованием каплея Саблина. — Ваша первоочередная задача — обследовать затонувшее судно на предмет поднятия груза и попытаться понять природу взрыва. Если это только был взрыв.
— Есть сомнения? — спросил Саблин.
— Место сомнениям есть всегда, — ответил Нагибин. — В нашем распоряжении есть только показания некоторых членов команды «Вест Стар». Они сильно разнятся.
— На мой взгляд, совпадения случаются очень редко, — вставила Катя Сабурова. — Если судно с таким грузом затонуло, практически не отойдя от Сирии, значит, кому-то было нужно, чтобы груз оставался здесь.
— Возможно, ты и права. Готовьтесь к погружению.
— Есть готовиться к погружению, товарищ контр-адмирал, — негромко произнес Саблин.
В мобгруппе, которой руководил каплей Саблин — одной из лучших не только на Балтийском флоте, но и на других российских флотах, — имелись свои традиции. Командира за глаза, а временами и непосредственно в общении называли кличкой Боцман. Так уж сложилось. Кто и когда впервые назвал его именно так, уже стерлось из памяти. Эта уважительная кличка прилипла к Виталию, и он не обижался на нее. С какой стати обижаться? Ведь слово «боцман» тут же вызывает в памяти хороший флотский образ маримана с серебряной трубкой-свистком и команду «свистать всех наверх». Существовала еще одна традиция, связанная с тем, что в группе была и женщина — Катя. На совместном отдыхе, в компании, Сабурова никогда бы не позволила себе переодеваться на виду у мужчин, пусть это были бы даже самые близкие ей люди: Виталий Саблин с Николаем Зиганиди. Но когда дело касалось службы, все условности отбрасывались. Молодая красавица становилась таким же бойцом, как и ее товарищи. Подводные пловцы научились отключать в своих мыслях то, что диктовала им природа. Правда, потом, в свободное время, те самые мысли благополучно включались.
Катя не могла не нравиться мужчинам. И Виталий, и Николай временами на нее засматривались, даже пытались ухаживать. Но Сабурова никому из них не отдавала предпочтение. Ее отношение к товарищам оставалось ровным, как того и требовала служба. Нельзя, чтобы в мобгруппе копились взаимные обиды и недоговоренности. Нельзя, чтобы кто-то чувствовал себя ущемленным. Малейшее сомнение, возникшее в критический момент, способно привести к провалу.
Для боевых пловцов из Российской Федерации на сторожевике отвели отдельное помещение, где хранилось их снаряжение. При выходе с военно-морской базы они были представлены как нанятые страховой фирмой, где было застраховано судно «Вест Стар», латвийские аквалангисты, которым заказали определить характер повреждения судна. В курсе того, что это россияне, были лишь офицеры сторожевика.
Решено было идти под воду всем троим одновременно. Сабурова, Саблин и Зиганиди стояли на дощатом настиле, укрепленном за кормой сирийского сторожевика. Волны били в настил снизу, из широких щелей вырывались брызги. Контр-адмирал Нагибин наблюдал за погружением с кормы корабля. Саблин не спеша сел, опустил ласты в воду и, подняв большой палец кверху, ушел в глубину, практически не подняв брызг. Следом за ним погрузились и Сабурова с Зиганиди. Задача казалась простой. Солнце стоит в зените. Его лучи пробивают толщу воды до самого дна. Судно даже не лежит, а стоит на киле. Если бы это были учения, то Нагибин ни