– Туда лучше вообще не соваться. В той стороне голая степь и два селения рыбаков, которые промышляют красную рыбу. Они строго следят за прилегающей территорией и ловят всех посторонних, поставляя живой материал Мусе, – правильно понял невысказанный вопрос парень.
– Ты упорно не хочешь рассказать о подводной охоте на людей, – напомнил еще раз Клим.
– Я два раза участвовал в охоте и, как видишь, остался жив. Все это благодаря моим легким – я умею задерживать дыхание на десять-двенадцать минут, – похвастался парень и стал пояснять: – А сафари происходит следующим образом. Сначала плывет дичь, которой дается десять-пятнадцать минут форы, а за ней на подводных буксировщиках – охотники, которые стреляют по людям из подводных ружей и автоматов.
– Тебя как зовут? – спросил Клим.
– Феликсом. Сейчас есть один шанс из миллиона свалить отсюда. Те два раза, когда я участвовал в виде дичи в охоте, в ней принимали участие до десятка «морских котиков», сейчас, по моим сведениям, на базе остались только два инструктора, которые не смогут обеспечить охрану всего периметра.
– Допустим, мы уйдем за периметр и даже доберемся до берега, что будем делать дальше? – спросил Клим.
– Дальше надо уйти в болото, а там добираться до ближайшего населенного пункта.
– План ничего, но надо подумать, – произнес Клим, понимая, что сейчас у него появляется единственная возможность сбежать из плена.
– Ты пока полон сил, а проведешь десять дней в тюрьме, сил уже бежать не будет, – быстро сказал собеседник, низко склоняясь над аквалангом.
– Вот я и говорю, шланги на редукторе надо закреплять лучше, а то могут отсоединяться, что весьма чревато тяжелыми последствиями. Если не глубоко нырнуть, то можно нахлебаться воды, а если глубоко, то вполне реально погибнуть! – закончил говорить Клим, поднимая голову.
Последние слова его предназначались Ахмаду, который, отдуваясь, нес на плече три грузовых пояса и бухту тонкого нейлонового троса.
– Ты достань со дна мою ласту, может, можно ее починить? – попросил Клим парня, желая переговорить с Ахмадом без посторонних ушей.
Едва парень скрылся в бассейне, как Клим предложил:
– Давай проведем тренировочные погружения с берега. В этот бассейн очень неудобно нырять. Очень много времени уходит на подъем каждого человека на вышку и спуск с нее.
– Давай попробуем с берега, но только на веревке, – неожиданно легко согласился Ахмад, мягко, как кошка, разворачиваясь на узком пространстве прыжковой вышки.
Повесив акваланг на плечи, Клим следом за Ахмадом направился вниз, не дожидаясь парня, прыгнувшего в бассейн за моноластой.
Ахмад, едва сошел с трапа, вытащил мобильный телефон и, позвонив кому-то, произнес короткую фразу. Выслушав ответ, сказал еще одну фразу и, ехидно улыбнувшись, произнес по-русски:
– Минут через двадцать можно начинать пробные погружения.
Подойдя к сидящим прямо на земле заключенным, Клим принялся рассказывать:
– Вы видели, что легководолаз в гидрокостюме имеет положительную плавучесть и при всем желании не может погрузиться. Для создания отрицательной плавучести применяются грузовые пояса, которые уравновешивают положительную плавучесть. Как только нам разрешат, мы начнем тренировочные спуски с берега, где можно спокойно погрузиться, а не лазать по трапу на прыжковый трамплин, как обезьяны.
Каждый, кто идет под воду, должен строго индивидуально подобрать груз, чтобы создать себе отрицательную плавучесть и не тратить лишние усилия для того, чтобы остаться под водой.
– Но акваланги имеют отрицательную плавучесть. Зачем же тогда грузовой пояс? – спросила Лола.
– Хороший вопрос, – похвалил Клим девушку за наблюдательность. – Все правильно, ты очень внимательная девушка. Акваланг действительно имеет отрицательную плавучесть в полностью закачанном состоянии. Воздух в него закачивается под давлением сто пятьдесят атмосфер и имеет вес примерно два-три килограмма. Вес акваланга зависит от температуры окружающего воздуха, влажности и некоторых других факторов. Но так как во время плавания вы активно потребляете воздух, баллоны освобождаются и постепенно акваланг становится легче воды и тянет вас вверх.
– На сколько хватает воздуха под водой? – задал вопрос теперь уже Виктор.
– Как я уже говорил, акваланги закачиваются обычным воздухом под давлением сто пятьдесят атмосфер. Емкость баллонов составляет четырнадцать литров. Перемножьте сто пятьдесят на четырнадцать, и вы моментально получите объем воздуха, который у вас имеется в акваланге, в литрах. Человек потребляет примерно шестьдесят литров воздуха в минуту. Все, конечно, зависит от объема легких, но у обычного человека это так.
Переливистая трель мобильного телефона прервала речь Клима.
Послушав секунд десять абонента, Ахмад поднял левую руку вверх, призывая к вниманию, и скомандовал:
– Хватит болтать! Начинайте погружения! До темноты осталось всего полтора часа!
– Сначала я схожу под воду посмотрю дно. Ты подстрахуй меня, пожалуйста, – попросил Клим Ахмада, ловко обвязывая себя тросом поверх пояса с грузами. Уже надев маску, Клим предупредил: – Три рывка – изо всех сил тащите меня назад!
Перестегнув на животе грузовой пояс и сдвинув пряжку вправо, Клим, как был, в брюках, солдатиком прыгнул в воду.
Погрузившись на метр, проверил, как работает акваланг, и, равномерно работая ластами, начал погружаться. Колыхание воды заставило Клима резко обернуться. Справа, в метре от него, возникла огромная рыба с металлическим острием на носу.
«Шприц-тюбик с ядом!» – моментально определил Клим вооружение боевого дельфина.
Легко изогнувшись, лоснящаяся туша скользнула в полуметре от Клима и исчезла в воде.
«Этот дельфин не афалина, а гринда. В Каспийском море гринды не водятся – значит, не обошлось без наших американских друзей!» – с ходу определил Клим породу боевого дельфина.
Черная коробочка на голове дельфина помаргивала красной лампочкой.
«Дельфинчик-то радиоуправляемый и без команды на человека не нападет!» – успел подумать Клим, как вдруг слева от него появился еще один дельфин, чуть меньше первого.
Остановившись около Клима в полуметре, дельфин чего-то определенно ждал. Протянув руку, Клим осторожно погладил дельфина по гладкой, шелковистой на ощупь коже. Изогнувшись, дельфин перевернулся на спину, подставляя брюхо. Клим не заставил себя ждать, погладил и брюхо, отметив косой шрам в полуметре от хвоста.
Трос резко задергался, таща Клима наверх.
Тренировочные погружения около берега прошли нормально. За два часа, оставшиеся до темноты, каждый из заключенных успел погрузиться с аквалангом по одному разу.
Оказывается, в камере сидело сорок семь человек, не считая Феликса, который потерялся и больше не показывался на глаза. Только прокушенная в пяти местах моноласта сиротливо лежала на песке, прикрытая от солнца Климовской рубашкой.
Отправив последнего заключенного в камеру, Клим устало уселся прямо на баллон акваланга и взял в руки свою погрызенную акулой моноласту.
– Не захотела акула есть твою ласту, – с иронией сказал Ахмад, цокая языком.
– Я привык к своей ласте, и мне непривычно и тяжело плавать с двумя ластами, – пожаловался Клим, проводя пальцем по сточенному краю моноласты.
– Пойдем к Руслану, может, на складе что-нибудь есть, – предложил Ахмад, поднимая грузовые пояса.
Клим повесил акваланг на правое плечо и, взяв в левую руку моноласту, пошел следом.
Как только Клим встал, охранники моментально рассосались по острову, будто исчезли на ровном месте.
– Хорошо ребята работают! – похвалил Клим, кивнув в сторону исчезнувших стражей.
– Ты тоже молодец. С ходу вычислил Феликса и не поддался на провокацию, – не остался в долгу Ахмад.
– Мне просто повезло, да и приторный этот Феликс какой-то, не очень хочется ему верить, – оценил данные провокатора Клим.
– Только не вздумай сказать Феликсу об этом – сразу наживешь себе смертельного врага, – посоветовал Ахмад.
– Я его сегодня первый и последний раз видел! – махнул рукой Клим, размышляя над тем, как ему восстановить свою моноласту.
На знакомом складе дверь была открыта. По складу шел одуряющий запах свежего жареного мяса со специями.
Сразу за стеллажом с аквалангами Ахмад толкнул Клима в левое плечо, направляя его направо. Свернув в узкий проход между стеллажами, Клим обнаружил в конце его маленькую дверь, в которую, согнувшись, и вошел.
Посередине маленькой комнаты стоял невысокий металлический стол, в середине которого разместилась двухконфорочная электрическая плитка, на правой конфорке которой стояла большая, литров на пять, утятница, а на левой – трехлитровая алюминиевая кастрюля.
Перед плитой, спиной к вошедшим, стоял Феликс и что-то с сосредоточенным видом мешал в утятнице черной шумовкой.
Сбоку от стола сидел старший охранник и задумчиво ковырял зубочисткой в зубах.
Увидев Клима, ногой пододвинул табуретку, приглашая сесть.
– Мне бы эпоксидной смолы и кусок стеклоткани, – попросил Клим у старшего охранника.
– Пойдем со мной! В слесарке посмотрим твою смолу! – предложил тот, легко вставая со своего места.
Подхватив моноласту, Клим первым вышел через узенькую дверь и остановился в проходе между стеллажами, не зная, в какую сторону идти.
– Двигай направо! – скомандовал старший охранник, едва Клим прошел стеллаж с ластами.
В большой комнате, уставленной стеллажами, стояло три металлообрабатывающих станка и один заточный. Справа от токарно-винторезного станка, на стеллаже, Клим обнаружил литровую стеклянную банку с эпоксидной смолой, на крышке которой стоял небольшой пузырек с отвердителем. Положив пузырек с отвердителем в карман, Клим взял в руку банку со смолой и пошел к окну. Положив на верстак моноласту, взял протянутую старшим охранником метровую полосу стеклоткани и приступил к ремонту.
Зачистив прокушенные акулой места шкуркой, Клим начал клеить ласту.