На скорости пятьдесят миль в час Виталик аккуратно вписался в поворот и сразу резко затормозил. Поколдовав немного над приборной панелью, Виталик откинул щиток и нажал тумблер.
Загудели мощные насосы, и машина, вернее, кузов ощутимо поднялся вверх. Виталик тронул лимузин с места и сразу увеличил скорость. Машину затрясло.
– Хорошо, что это не моя личная машина! – обрадованно сказал Виталий, еще увеличивая скорость.
Внизу задребезжало.
Когда съехали с горки, мотор неожиданно заглох, но внизу Клим увидел блеснувшую полоску речки и десантный катер у берега. К нему, оглушительно громыхая, подкатил лимузин.
Из последних сил доехав до сходни, лимузин дернулся и резко встал – у него отвалилось переднее колесо и плюхнулось в воду, подняв фонтан брызг.
– Товарищ майор! Что делать с лимузином? – спросил подскочивший к передней дверце капитан в форме морского пехотинца.
– Бросить, чего еще с ней делать! – махнул рукой Виталик.
Едва компания во главе с капитаном ступила на борт неосвещенного катера, мотор его заработал чуть громче и плавсредство двинулось задним ходом в протоку. Развернувшись, катер пошел, не торопясь, против течения.
Кают-компания на сторожевике оказалась небольшим, не больше десяти квадратных метров, помещением, отделанным мореным деревом.
На стенах, прямо по дереву, были выжжены картины в чисто флотском духе: «Девушка с задранной до самых бедер юбкой, обнимающая на берегу моряка», «Парусник, летящий по волнам», но больше всего поражала воображение картина, сделанная из черной доски, покрытой стеклом. Сквозь секущий дождь несся сторожевик. Впереди, на всех парусах, летела шхуна, взлетевшая на крутую волну. Косые паруса черного цвета были туго натянуты, и казалось, они вот-вот порвутся под шквалистым ветром. У грот-мачты, привязанная толстым канатом, стояла совершенно обнаженная девушка, в мольбе протягивавшая руки к сторожевику. Несмотря на то что девушка была обнажена, ее вид не вызывал эротических желаний, а только жалость и желание помочь девушке.
– Вы сначала в душ сходите, а потом поужинаете? – спросил капитан сторожевика – старший лейтенант.
Квадратный крепыш среднего роста, он стоял у совершенно пустого обеденного стола и выжидательно смотрел на вошедших.
Ни расхристанный вид пассажиров, ни смуглая физиономия Клима не вызвали у него удивления.
– В душ сходим, – сказал Виталий и поинтересовался: – Сколько до точки рандеву?
– Пять часов хода, или шестьдесят миль.
– Вы идете со скоростью черепахи? – надменно спросил Виталий.
– Мне приказано прибыть в точку рандеву на рассвете. Светает завтра в четыре часа десять минут. Точно к этому времени вы будете на точке рандеву, где вас подберет вертолет.
– Мы все поняли, капитан! Нас это устраивает! – вмешался Малыш, укоризненно взглянув на Виталика, характер которого в последнее время успел сильно испортиться. Видимо, постоянное общение с генералитетом, к коему принадлежал его папочка, вскружило ему голову, заставляя смотреть на всех остальных людей свысока.
В дверях возник матрос с комплектами чистой матросской формы и полотенцами.
– Дневальный проводит вас в душ! К сожалению, у меня маленький корабль и мыться вам придется по очереди, – нейтральным тоном проговорил капитан.
Едва Виталик вышел из кают-компании, как Клим повернулся к капитану, который тоже направлялся к выходу, желая оставить таких неприятных гостей наедине.
– Капитан! Очень интересная картина висит за вашей спиной. Кто, если не секрет, художник? – спросил по-английски Клим, не желая показывать свое знание русского языка.
– Это мой матрос в прошлом году нарисовал, Серегин. Дембельская работа. Парень ушел в армию после третьего курса художественного училища, – ответил капитан, и его лицо сразу разгладилось.
Говорил по-английски старший лейтенант довольно сносно, но немного запинался. Сказывалось отсутствие постоянной практики.
– Девушка как живая, и прямо хочется бежать ей на помощь! – высказал свое мнение о картине Клим.
– Картина сделана на стекле. Парень владеет методикой работы со стеклом, – пояснил капитан, останавливаясь перед дверью. И начал рассказывать об остальных картинах, которые тоже, оказывается, рисовал Серегин.
– Дайте связь с Москвой! – приказал Виталик, незаметно появившийся в кают-компании.
– Есть! – сказал капитан, снимая телефонную трубку со стены.
Радист сторожевика соединился с Москвой буквально сразу.
– Номер сто шестьдесят семь – двенадцать – шестнадцать! – приказал Виталий. – Привет, папа! Все в порядке!
После этого последовала длинная пауза, во время которой Виталик только поддакивал. Наконец ему удалось вставить слово:
– Мне нужен один излучатель морского базирования «МБГ-89» завтра в Краснохолмске. Мы попробуем его использовать в учениях морской пехоты.
Последовал новый выговор сыночку, который спокойно перенес генеральский разнос, продолжая настаивать на своем:
– Мне очень надо! Вопрос жизни и смерти!
Наконец Виталий повесил трубку на стену и устало сказал:
– Афера, конечно, это высшей пробы, но попробовать стоит. Излучатель морского базирования «МБГ-89» можно поставить на дне около этого острова. За день-два я его переналажу, а в нужное время он всплывет и начнет излучать. Вся электронная настройка этого острова пойдет вразнос, а клиенты получат совершенно незабываемые впечатления.
– Но после смерти Мусы они могут свернуть свою деятельность на острове? – высказал предположение Клим.
– Там такие бабки крутятся, что только глобальная катастрофа может отогнать любителей экстрима от острова, тем более что он частное владение, – сказал Виталик и присел к столу.
– Муса ведь руководил всей конторой на острове и держал все нити в своих руках, – снова высказал сомнения Клим.
– Именно поэтому завтра в Краснохолмск прилетают три самолета из Европы. Никто не будет отменять мероприятие стоимостью шестьдесят семь миллионов долларов ради одного человека.
– Сколько же стоит билетик на такой экстрим? – озадаченно спросил Малыш.
– До полутора «лимонов» «зеленью», – последовал немедленный ответ Виталика, который, похоже, взял руководство операцией в свои руки. – Самолеты будут ждать наших клиентов в аэропорту. Вчера угнали еще один самолет и всех молодых людей сняли с рейса. Это тебе о чем-нибудь говорит?
– Неужели ничего нельзя сделать? – спросил Клим, только теперь понявший, из какого дерьма ему удалось вылезти и остаться в живых.
– Если моя подруга не обманула, то сделаем! Есть еще одна задумка! Ты говорил, что дичи дают фору около часа? – спросил Виталий, присаживаясь к столу. Взяв листок бумаги, он начал что-то быстро набрасывать на нем, полностью уйдя в расчеты, понятные только самому конструктору.
Малыш дернул Клима за руку, выводя за собой в коридор.
Виталик так и не услышал, как они вышли.
ГЛАВА 36
Едва катер ткнулся в причал, как послышался рокот снижающегося вертолета.
Зеленый транспортник тяжело коснулся бетона, сдувая с него всю пыль.
– Вот вам от меня! – сказал капитан, протягивая Виталику, который просидел всю ночь в кают-компании, чертя загадочные схемы и делая вручную расчеты, деревянный бочонок.
– Это что? – спросил Виталий, тараща на капитана красные от бессонной ночи глаза.
– Тут иногда рыбка плавает, икру мечет, ну мы и собираем, – застенчиво сказал капитан, ставя деревянный бочонок на стол.
– Ну спасибо, капитан, – сказал Виталий, махнув рукой Малышу, который с готовностью подхватил бочонок и сразу же уложил его в солдатский вещевой мешок, которым запасливый боцман успел снабдить Малыша.
Сейчас, одетый в синюю матросскую робу с мичманскими погонами, Малыш смотрелся не просто великолепно, а ослепительно. Мичманка сидела на затылке, сверкая лакированным козырьком. Подобрать фуражку соответствующего размера боцман не смог, но все равно Малыш был доволен.
Клим и Виталий тоже были одеты в матросскую робу, но смотрелись менее ослепительно, чем Малыш.
Взбежав по трапу на борт вертолета, они уселись на скамейки и только тут обнаружили большой металлический цилиндр, крепко принайтованный к полу.
– Это и есть знаменитый излучатель морского базирования «МБГ-89»? – спросил Клим, внимательно осматривая излучатель, больше похожий на обрезанный кусок баллистической ракеты.
– Очень хорошо, что привезли! – только успел сказать Виталий, как вертолет увеличил число оборотов и резко взмыл в воздух.
Буквально через пару минут открылась дверь в пилотскую кабину, и из нее вышел один из летчиков в звании майора. Присев рядом с Виталием, он передал ему лингафон, который тот прикрепил к горлу.
Десять минут летчик и Виталий что-то обсуждали, активно помогая при разговоре руками, но так и не пришли к единому мнению.
Забрав лингафон, летчик ушел к себе, а Виталий, привалившись затылком к стенке, заснул. Но как только вертолет пошел на снижение, Виталик открыл глаза. Потянувшись всем телом, он повернул голову вправо-влево и сразу полез в карман за сотовым телефоном.
– Не рано ли звонить? – попробовал вмешаться в ход событий Клим.
– Я сам знаю, что мне делать! – оборвал Виталик.
Клим не стал напоминать, что он хоть и в обличье креола, но имеет звание капитана первого ранга, а состоит в должности вице-адмирала, но, прекрасно понимая, что без Виталика они никогда положительно не завершат операцию, решил промолчать.
Правда, внутренний голос не преминул ему ехидно заметить: «Это в тебе старческий гонор говорит! Ты привык все нити операции держать в собственных руках, а тут какой-то пацан перехватил инициативу и ты ничего сделать не можешь!»
Виталий между тем позвонил Генриетте и начал разговор:
– Солнышко! Я так по тебе соскучился! Просто при одном воспоминании о твоей шелковой коже растекаюсь по вертолету! – соловьем заливался Виталий, плетя кружева лести с ловкостью придворного шаркуна восемнадцатого