ЭТО БЫЛО НА ПАМИРЕ
В нескольких десятках километров от границы, в горах Памира, вершины которых тонут в белесых туманах, раскинулось небольшое селение. В центре селения стоит деревянное здание школы. Здесь учится Бекеш Межитов, крепко сложенный, подвижной мальчик с черным ершистым чубом.
Бекеша знают в селе все жители. И не только потому, что он громко распевает песни, быстро бегает и не пройдет мимо человека не поздоровавшись. Бекеш имеет важное поручение: доставлять газеты и журналы в полевую бригаду. Для колхозников он не просто письмоносец, а вестник радости. Кроме того, Бекеш — член отряда юных друзей пограничников. Однажды после школы Бекеш перекинул через плечо сумку почтальона и отправился в бригаду, расположенную в трех километрах от села. Тропа петляла вдоль пенистой высокогорной речушки. На скалах в каменистых расселинах наметанный глаз Бекеша замечал опустевшие птичьи гнезда. Затем потянулось кривое ущелье, где слева и справа до седых облаков возвышались горы…
Тропа, по которой шел Бекеш, повернула и пересекла щель, идущую в сторону границы. Вдруг впереди показался незнакомый человек. Заметив мальчика, он замедлил шаги, потом остановился, подозвал Бекеша и спросил, какая дорога ведет в город.
«Чужой, — подумал школьник, — надо его задержать».
— Мне, дядя, немножко по пути, — сказал Бекеш, и они пошли вместе.
Мальчик присматривался к незнакомцу. Узкий лоб, глаза навыкате, крупный синеватый нос. Голову покрывала шапка лодочкой, на плечах новый, наполовину застегнутый чапан, обут в сапоги с галошами, за спиной небольшой рюкзак.
За вторым поворотом дороги показалась колхозная бригада. Увидев людей, Бекеш крикнул:
— Держите! Это нарушитель границы!
Колхозники тесным кольцом окружили неизвестного, потребовали у неге документы, но их не оказалось. При обыске обнаружили нож, анашу и много советских денег.
Задержанный выдавал себя за чабана из другого района. Но о нарушении границы здесь уже знали и послали конного с сообщением на пограничную заставу. Вскоре из-за холма показался всадник, за ним второй, третий.
Мертвенная бледность покрыла лицо нарушителя. Со злой ненавистью он впился глазами в Бекеша:
— Щенок, шайтана сын!
При допросе лазутчик угодливо улыбался и охотно отвечал на вопросы. Он даже пытался шутить, подобострастно кланяясь, но так продолжалось недолго. Внимательно присмотревшись к нему, дед Сулейман сказал офицеру.
— Знакомое лицо, помню… — тут он назвал нарушителя по имени и рассказал, как три десятка лет назад этот байский выкормыш грабил людей, угонял за границу скот.
Поняв безнадежность своего положения, нарушитель понурил голову, нахохлился, словно ворон, и медленно побрел в сторону заставы в сопровождении пограничников.
Офицер взял за руку Бекеша и вместе с ним подошел к лошади. Мальчик сноровисто взобрался на коня и гордо уселся рядом с офицером.
Подъехав к дому Бекеша, пограничники спешились. Их пригласили выпить традиционного душистого чая. Посидели за семейным столом Межитовых, рассказали о подвиге их сына, поблагодарили за хорошее воспитание.
А спустя несколько дней перед учениками местной школы выступил начальник пограничной заставы. Он рассказал о высокой бдительности их товарища, члена отряда ЮДП Бекеша Межитова, который проявил мужество и смекалку при задержании нарушителя границы. Под аплодисменты учащихся начальник пограничной заставы вручил Бекешу ценный подарок.
Василий КалицкийДЕВОЧКА С КОСИЧКАМИ
Жаль, очень жаль, что я не умею писать стихи и музыку. А то сочинил бы песню о пионерке Улбосын Сандыбаевой. Песню звучную, крылатую. Начал бы ее, к примеру, такими словами:
Очи, как смородина, бантики в косичках,
Галстуком играет ветер на груди…
Но раз песня не получается, то расскажу о том, что могли бы взять для нее поэт и композитор из жизни простой и обыкновенной сельской девочки-казашки.
Улбосын невысокого роста, круглолицая, с чуть выдающейся, будто припухшей, верхней губой. На лице чуть приметная улыбка, смеющиеся, с лукавинкой, карие глаза. В тугие черные косички вплетены розовые ленты.
Учится она в средней школе имени Аркадия Гайдара. Девочку, как и других ее сверстниц, за примерное поведение и отличную учебу уважают учителя и ученики.
С тех пор как помнит себя Улбосын, в ее памяти хранятся интересные сказки, были, предания, которые она узнала от учителей и от своей матери.
— Мне кажется, — говорит девочка, — я со сказками вместе и родилась. Да и не только с ними. Вот, к примеру, с самых малых лет помню рассказ о смелом коммунисте земляке Магазе Масанчи. Он в далекие годы боролся с кулаками и другими врагами Советской власти. Дружил с писателем Дмитрием Фурмановым, был в Москве, где встречался с Владимиром Ильичей Лениным.
Во время летних каникул она с другими девочками побывала в горах, собирала ягоды.
— До чего, друзья, было там интересно, — рассказывала Улбосын одноклассникам о своих путешествиях. — Пробирались по заветным тропкам, переходили вброд бурлящие речушки, продирались через заросли шиповника, облепихи, барбариса. В горах встречались дикие животные и птицы: архары, зайцы, фазаны, горные индейки.
Много летних дней работала Улбосын и на колхозной птицеферме.
— Взрослые хлеб убирали, — говорит она, — а мы за птицами присматривали — поили, кормили их.
И еще в одном потрудилась девочка — в сборе металлолома.
— На целый трактор насобирали с подружками, — рассказывает она.
Об этом, конечно, в песне, если она будет сложена, упоминать не обязательно. А вот о том, о чем будет сказано ниже, стоит написать хорошие строчки, такие, чтоб песня получилась душевной, прославляющей патриотический поступок советской девочки.
Домик, в котором живут родные Улбосын, утопает в буйной зелени на окраине поселка. Домик этот чем-то напоминает украинскую хату — белую, в саду, рядом с которым цветут, улыбаясь, головастые подсолнухи. Тут же, задумавшись, склонились сизые вербы, от легкого ветра колышутся серебристые тополя, чуть шевелятся круглые, как блюдца, листья на развесистых кленах. Правее от дома — кусты винограда, яблони. За ними по узкой, заросшей вьюнком тропинке спуск к реке, которая часто меняет свой характер. Летом она течет спокойно, степенно, будто дремлет. А ранней весной ее словно подменили: буйная, озорная, с яростью подмывает берега. А за рекой уже чужая сторона.
Улбосын не помнит, кто первый ей сказал, чтобы она всякий раз, когда бывает на своем огороде, посматривала туда, на противоположный берег.
— У нас в семье все так делают, — говорит она, — и отец, и мать, и сестричка Кызжибек. Ведь границу всем стеречь надо.
Да, в этом пограничном поселке жители всегда начеку. Многие из них не раз помогали солдатам заставы в их нелегкой службе. Бывало, помогали и вражий след разгадывать, и на заставу незнакомцев приводили. А вот совсем недавно случилось такое. Хотелось бы, чтобы и о нем были написаны строфы в новую песню.
Стоял погожий, переполненный запахами скошенного хлеба день. Высоко в поднебесье кружились ласточки. По улицам поселка, надсадно урча, шли груженные свежей пшеницей и полосатыми арбузами автомашины, в кузнице звенел металл, откуда-то с поля долетала песня. Улбосын в такую пору на огороде собирала в корзину помидоры, упругие, сочные, красные. Она тихонько, про себя, напевала «Пусть всегда будет солнце» и раз от разу поглядывала на берег, на мигающую бликами речку, на чужой край.
И тут она приметила на той стороне мелькнувшую среди кустов согнутую фигуру человека. «Почему он прячется?» — спросила себя Улбосын, и учащеннее забилось ее сердечко, застучало в висках. Зайдя под крону дерева, она продолжала наблюдать за незнакомцем.
Он, видимо, опасаясь, как бы его не заметили, присел, потом, озираясь, быстро пробежал к берегу. Перейдя вброд речку, он тут же бросился к огородам и скрылся в подсолнухах.
Девочка сообразила: нарушитель границы. Она в это время не слышала ни звуков в селе, ни крика ласточек. Она только улавливала частые удары собственного сердца.
— Мамочка! — чуть погодя, подала голос Улбосын, угадав в саду шаги матери. — Там мужчина прячется, перебежал…
Старенькая Татыбала, мать девочки, заторопившись, выронила из рук туесок с виноградом, скрылась за сараем.
— Ох, горе ты мое горькое! — потом позвала мужа: — Мукаш, а Мукаш! Ой, как же это?!
— Что случилось? Кричишь не своим голосом.
— Спеши на заставу, чужой объявился.
— Эх, черт его взял бы, — только и послышалось.
Со скрипом распахнулась калитка, шарахнулись в сторону перепуганные куры. Напрямик, через изгороди и арыки устремился к заставе Мукаш Сандыбаев. Спешил к пограничникам он не впервые. Почти в такую же пору лет пять тому назад Мукаш на повозке ездил за песком к старому карьеру. Дорога к нему извивалась между холмиками, была покрыта тонким слоем пыли, обрызганной накануне теплым дождиком. Следы от колес оставались отчетливыми, резкими, как две ленты, между которыми крупным пунктиром виднелись отпечатки копыт вороного.
Возвращаясь в поселок, Мукаш, держа вожжи, шел рядом с груженой повозкой. На обочине дороги он увидел следы человека. «Прошел кто-то совсем недавно, вот он наступил на колею», — определил Мукаш и у него сильнее заколотилось сердце. Мукаш быстро распряг коня, вскочил на него и помчался на заставу. А вскоре пограничники, став на след, задержали нарушителя границы.
И вот снова на эту же заставу с тревожной вестью спешил Мукаш Сандыбаев.
А дочь его через сады и огороды соседей пробиралась за неизвестным. Она его не видела, но по тому, как качались желтые головки подсолнухов и серые метелки кукурузы, угадывала движение чужого. «И чего только лезет, что ему нужно на нашей земле?» — возмущалась Улбосын. Ей вспомнились прочитанные рассказы о пограничниках, которые в любую погоду охраняли границу, шли по следу нарушителей, вступали с ними в бой, не давали им сделать что-то злое, недоброе.