росто так, что она должна что-то рассказать.
— Ты в порядке?— Джеймс склонился над ней, и она кивнула, словно давая ему разрешение сейчас заняться тем, что он должен делать.
Ведь это он привел незнакомку в этот дом.
— Малфой,— Джеймс сделал всего полшага от кресла и остановился. Ксения знала — он боится снова оставить ее одну, словно она могла исчезнуть.— Ты...
— Что мой эльф делает с вами и кто запретил ему говорить?— Скорпиус не сводил взгляда с девушки.— Кто вы?
— Меня зовут Элен,— гостья вздернула упрямый подбородок. Взгляд ее глаз был таким же холодным, как и стоящего напротив нее мужчины.— Но мне кажется, что вы это и так знаете...
— С чего бы это?
Ксения прикрыла глаза, потому что страх — заполняюший все внутри страх — прорвался откуда-то издалека, но он был таким сильным, словно это был ее страх.
Лили, что с тобой? Ведь я даже не могу тебе помочь... Ксения тяжело дышала, сжимая кулаки. Она слышала то, что происходило в этой гостиной, но при этом она позволила себе окунуться в этот страх, прочесть сознание Лили.
— Вы меня не узнаете?
Он меня убьет, вот сейчас он меня убьет...
— Может, перестанем играть в вопросы, и вы, наконец, мне скажете...?
Мне совсем не больно... Скор, все будет хорошо, ты переживешь это...
— Донг нашелся в ее доме, там же был и Альбус. Его пытались похитить. Отец считает, что это сделал ее муж...
— Твой отец?!
— Он ушел в Министерство...
Мне нет без него жизни, ты лжешь! Я не могу тебе ответить, но как же ты ошибаешься! Он это все для меня...
— Так кто же он, ваш муж?
Ксения вскрикнула, потому что сильнейшая боль наполнила ее — наверное, так же, как сейчас где-то она наполнила Лили.
— Ксени! Ксени!— Джеймс тряс ее за плечи, голос его дрожал. Но она не могла открыть глаз и с трудом удерживала сознание — свое, потому что Лили она больше не ощущала.— Манчилли, нам нужен Тео, срочно!!!
— Ты меня слышишь, Ксения?— это был Скорпиус, его голос, вновь ставший живым. Не мертвым голосом вопросов.
— Малфой, Тео!!!
Она попыталась хоть что-то сказать, успокоить эту панику, сковавшую Джеймса, но она даже не могла открыть глаз, потому что боль Лили стала ее болью, ужас Лили стал ее ужасом.
Она не чувствовала. Она потеряла не только сознание Лили. Она перестала ощущать ту слабую нить души, что рождалась в ней все эти дни.
Он исчез.
— Я к Розе,— это был голос Лианы МакЛаген.— Как я могу туда попасть?
Ксения была словно на волнах, и ей не хотелось, чтобы качка останавливалась, потому что тогда придется думать о том, откуда этот ужас, откуда этот страх. Она не хотела возвращаться сейчас в реальность... Возвращаться в эту пустоту...
— Не двигайтесь с места!
Ксения знала, что это Малфой сказал Элен, этой странной девушке, от которой, как поняла Ксения, исходит волнение, и смущение, и страх, и нервозность. Она что-то знает? Но разве уже не поздно?
— Ксени, ты меня слышишь?— это руки Джеймса, это его голос.— Где ты ее нашел? Что с ней? Как...?
Она не в силах была пошевелить губами, лишь понимала, что муж сейчас будет пытать Скорпиуса, а Ксения так хотела сама ему все рассказать — чтобы Малфой мог заниматься поисками Лили.
— Неважно,— Скорпиус тоже был рядом.— Донг, сюда, быстро! Черт, ты совсем сдурел???
— Он не может, Малфой,— тихий, но сильно взволнованный голос Джеймса.
— Где ты его нашел?
— Сейчас неважно! Ксени... Ответь мне... Где их носит?!
Она дышала и слышала. Но не думала и старалась не чувствовать, потому что тогда чужой страх снова станет ее. И не страх — ужас. Впервые в жизни она испытывала ужас...
Наверное, она потеряла все-таки сознание, потому что в наступившей тишине вдруг вздрогнула, отчетливо услышав вскрик Джеймса:
— Она беременна!
— Ксения...— это был голос Тео, хорошо знакомый, спокойный, обнадеживающий.— Ты связала себя Ментальной нитью? Если да, то постарайся кивнуть...
Она постаралась, но не была уверена, что у нее получилось. Но все-таки расслышала тихий вздох Тео.
— Это плохо? Что с ней?
— Поттер...
— Что с ней?!
— Джеймс, отойди, твою...!!!
— Это моя жена!
— Петрификус Тоталус... Прости, Поттер... Ты можешь что-то сделать?
Ксения слышала этот холодный голос Малфоя, она понимала все, что происходит вокруг, потому что не хотела слушать себя внутри. Не хотела услышать пустоту...
— Я попытаюсь снять Нить, потом все остальное... Да, это обязательно!
— Это единственная связь с Лили...
— Хорошо. Ксения, ты меня слышишь. Сейчас я погружу тебя в Сонный покой, ты знаешь, что это. Тебе просто нужны силы. Да расколдуй ты его!
Судя по всему, Малфой снял заклятие с Джеймса, потому что теплые руки мужа сомкнулись на ее ладонях:
— Ксени, все будет хорошо, я здесь...
Сонный покой... Она не будет думать, будет просто слышать и отдыхать. И она не сможет говорить, значит, это отодвигает от нее тот момент, когда ей придется посмотреть в глаза Скорпиуса... Когда ей придется посмотреть в глаза Джеймса... и заглянуть внутрь себя...
Тео был рядом, и она чувствовала, как тепло и расслабленность окутывают ее уставшее тело. Она чувствовала, она даже не спала и не думала — мысли и слова текли будто сквозь нее; и страх, и боль отступали.
— А теперь мы с вами поговорим, Элен. Начните с вашего мужа.
— Сначала скажите, знакомо ли вам мое лицо...
— Вы не в том положении, чтобы торговаться!
— Знакомо ли вам мое лицо?
— Где ваш муж? И как мой эльф оказался у вас?
— Вы меня когда-нибудь раньше встречали?
— Или отвечайте, или...
— Малфой, гиппогриф тебя!!! Да скажи ты ей это и все! Чем быстрее мы получим ответы на наши вопросы, тем быстрее найдем Лили!
Тишина... Она окутывала, она качала, словно на мягких облаках. Недолгая, но такая нужная тишина...
— Да... Я помню ваши глаза.
— Где и когда?
— Черт...
— Где и когда?
— Пять лет назад, на Балу Масок в доме Деверо.
— Этого не может быть.
— Почему же?
— Потому что я не была там.
— Вы в этом уверены?
Ксения узнала голос Тео — он был совсем рядом, наверное, она бы могла его коснуться, если бы протянула руку. Но двигаться не было ни желания, ни сил.
— Что вы хотите этим сказать? И почему вы на меня так смотрите? Что...?
— В ваше сознание кто-то вмешивался. Ваша память была изменена.
Тишина — вот такую тишину она знала. Тишина, наполненная испугом и неверием.
— Но кто...?
— Может, теперь вы нам скажете, кто ваш муж и где мы можем его найти? Думаю, нам есть, о чем поговорить с ним...
Тепло окутывало ее, и холод Малфоя проходил мимо, не задерживаясь.
— Обещайте, что дадите мне с ним сначала поговорить... Может, это ошибка...
— Ничего не буду обещать.
— Тогда я вам ничего не скажу.
— И не надо.
Это был новый голос, еще не звучавший здесь в этот вечер. Кто-то ведь был еще в гостиной, но кто, Ксения не стала вспоминать.
— Грегори, ты о чем?
— О том, что я, кажется, знаю, кто ее муж...
Он знает, Ксения была рада этому. Кажется, все скоро закончится... Она попыталась улыбнуться и, наконец, провалилась в дрему. В тишину, оттенки которой до сих пор открывались ей.
Рон Уизли.
Сердце стучало так, словно оно впервые за много лет вдруг почувствовало себя живым. Живым, нужным. Его...
Четыре года он жил вполне спокойной — устоявшейся за годы — жизнью. Дом. Горы, снег, гостиница, тихие вечера, когда Берти играла на пианино, а они пили чай у камина... И одно и то же потрясение каждый месяц — полнолуние. Потрясение, которое быстро стало привычным...
И вот он вернулся. Странное это слово — вернулся. Но да, вернулся — в этот сумасшедший, неспокойный мир своего прошлого. Он все еще жив, он все еще существует, этот мир, из которого так давно он вырвался, оставляя за собой незажившие раны, открытые переломы...
Но он опять здесь, здесь, где так полно, так трудно живется каждый миг, где всегда — как по лезвию ножа, где врагов больше, чем друзей, где безопасность — лишь миф. Почему здесь так? Все легко — там, где есть сильные, неординарные личности, всегда есть те, кто им завидует, кто их презирает, кто стремится стать такими же, как они... Вот вам и процент друзей-врагов... А личностей в этом кругу всегда было немало, а теперь — и того больше... Наверное, это написано на роду Поттеров — притягивать к себе все неординарное, сильное, высокое...
Рон стоял в коридоре Министерства, которое когда-то положило начало конца — и нового начала. Конечно, он уже давно не интересует здесь никого, подобных ему здесь когда-то было мало. Как писала Роза, в Отделе Тайн. Да и министерская верхушка давно сменилась... Как давно? Именно тогда, когда он сам был вырван из этого мира неординарных личностей.
Он сам вырвал себя, чтобы уйти от тени, что всю жизнь бросали на него его друзья, его родные. Мечтал ли он об этом? Нет, никогда. Но жизнь заставила его воспользоваться шансом и построить себя самого. Уйти от этого мира силы, где всегда будет вот так: кто-то всегда будет пытаться либо разрушить, либо войти в этот мир.
Мир неординарности, который, кажется, как водоворот, собирался вокруг одной точки — вот этого черноволосого мужчины, что собирался сейчас войти в Штаб Мракоборцев, где его имя — как знамя, что несут с собой эти люди.
Гарри Поттер.
Он оглянулсян на Рона, и тот кивнул, стараясь показать, что последует за ним, куда угодно. Как когда-то раньше... Казалось, ничего не изменилось, но это была лишь иллюзия, хотя бы потому, что, если Гарри Поттер так и остался собой, то Рон знал, что сам изменился. Его уже не трогает тень этого сильного человека. который когда-то был его лучшим другом. Она его не трогала, не задевала, может, потому что перестала быть частью его сегодняшней жизни. Или же потому, что сам он, Рональд Уизли, стал неординарным человеком. И даже не совсем человеком...