— Ты с ними встречалась... Три с половиной раза...
— Почему с половиной?— осторожно уточнила девушка.
— Ну, первый раз можно почти не считать, потому что я внес твое бессознательное окровавленное тело в наш дом, и ты вряд ли хоть краем глаза видела моих родителей...
Лили закатила глаза, пытаясь скрыть волнение, что охватило ее при одной мысли, что ей придется находиться в одном помещении с людьми, о которых даже собственный сын говорит часто без всякого уважения.
— Второй раз ты видела их на Рождественском балу, и тогда мы милостливо не стали давить их на танцплощадке...
— Очень благородно,— фыркнула девушка, вспоминая падающую ель и хохочущего Скорпиуса.
— Также ты с ними встречалась на нашем с Поттером выпускном балу...— улыбка Малфоя не обещала ничего, что ей бы хотелось услышать.
— И?— все же спросила Лили.
— Ну, ты почти сразу исчезла, потому что мои родители решили поздравить меня с окончанием школы именно в тот момент, когда я... принимал поздравления от тебя...
Лили почувствовала, что краснеет: пусть она не помнит этого момента своего прошлого, но представить все могла, просто взглянув на веселящегося мужа.
— И, конечно, ты видела мою мать на свадьбе Ксении...
— А отца?
— Он был тогда так далеко от Англии, как только смог, я даже не помню, под каким предлогом он избежал прямого столкновения в одном помещении с твоим отцом...
— И теперь мой папа приглашен к вам в дом?— уточнила Лили.
— Это моя мать,— пожал плечами Малфой.— По всем правилам подобный ужин должен был состояться до нашей свадьбы... Но теперь уж ничего не поделаешь...
— А, может, это необязательно? Я могу заболеть?
Скорпиус едва слышно рассмеялся и покачал головой.
— Они не кусаются... Я им просто этого не позволю...
Он смотрел на Лили и понимал, что она ищет предлог, чтобы избежать вечера в компании его родителей.
— У тебя есть ровно тридцать пять минут на все,— заметил Скорпиус, выразительно взглянув на часы.
— Что?! Тридцать пять минут? Малфой, ты больной?— девушка вскочила с дивана и судорожно стала оглядываться по сторонам.— Да я же ничего не успею сделать! Я не могу пойти на ужин к твоим родителям вот в таком виде!
— А я тебе говорила...— донесся сверху голос Ксении, которая явно была в курсе дела.
— Каком виде?— поднял бровь Скорпиус, выразительно оглядывая жену и игнорируя кузину.— По-моему, ты прекрасна...
— Мне даже нечего надеть!— почти вспылила Лили, стоя посреди гостиной.
— Я обо всем позаботился, не волнуйся,— Скорпиус взмахнул палочкой, и в его руках появилась вешалка с кремового цвета платьем. Лили уставилась на одежду.
— Это...?
— Да, я нашел несколько твоих эскизов и заказал сшить... Думаю, с размером мы угадали...— довольный собой, проговорил Малфой, положив платье на диван.
— Ты заказал платье по моему эскизу?— почти шепотом повторила Лили, не веря своим глазам.
— Мы поговорим об этом позже, ладно? Не думаю, что ты хочешь опоздать...
— Я вообще не хочу туда идти!— заметила девушка, все еще глядя на платье.— Ты...
— Лил, осталось всего двадцать восемь минут,— напомнил Малфой, подавая ей платье.— Хочешь, чтобы я тебе помог одеться?— он указал на нервно трясущиеся руки жены.
— Ну нет,— на лестнице показалась уже готовая к ужину Ксения.— В последний раз, когда ты взялся ей помогать, Лили опоздала на осмотр к целителю, позволь тебе напомнить...
— А я позволю тебе напомнить, что это была не моя вина,— ухмыльнулся Скорпиус, делая вид, что не заметил, как покраснела Лили.— Мы никак не могли найти ее куда-то закатившуюся палочку...
— Ты разучился врать, Малфой!— крикнул из своей комнаты явно довольный собой Джеймс.
— Еще слово — и ты разучишься говорить, лохматый,— предупредил Скорпиус.
— Я помогу Лили одеться,— Ксения подхватила платье и потянула подругу за собой.— Все будет хорошо, Лил...
Девушка бросила умоляющий взгляд на мужа, но тот лишь широко ей улыбнулся. На лестнице они наткнулись на уже спускавшегося Джеймса, и Лили ткнула его пальцем в грудь, сердито сощурив глаза:
— Ты знал! Ты! Ты знал и ничего мне не сказал!
— Это все он,— хмыкнул Джеймс, кивнув на Скорпиуса,— он взял с меня Ненарушимый обет...
— Тогда уж сразу — наложил на тебя Империус,— подсказал Малфой, садясь в кресло, когда девушки скрылись на втором этаже.
— Я тебе говорил, что нужно дать ей пару дней, чтобы она морально подготовилась вступить в твое логово,— фыркнул Поттер, садясь напротив друга.
— В моем логове все умрут, как только увидят тебя,— не остался в долгу Малфой, указав на футболку с трехголовым псом, что Джеймс надел под пиджак.
— Скажи спасибо, что я иду к твоим предкам на ужин не в спортивной форме...
— А мне-то что?— пожал плечами Скорпиус.— Будет повод повеселиться... И, если бы я дал твоей сестре пару дней, то она бы точно нашла хороший повод не знакомиться с моими родными еще пару десятилетий...
— А что? Представляешь: вы входите и говорите — мама, папа, вот наши шестеро рыжих сыновей... Твой папенька тут же с разрывом сердца — в урну и на каминную полку, а ты становишься наследником всего состояния....
— Ну, нам на создание шести сыновей, по крайней мере, не понадобится семь месяцев попыток,— выразительно ухмыльнулся Малфой, поигрывая палочкой между пальцами.— Как, кстати, проходит борьба с судьбой?
— Да пошел ты!
— Сам начал.
— Вы невыносимы,— с улыбкой заметила Ксения, спускавшаяся вниз.
— Где Лили?— тут же спросил Малфой, вставая.
— Пытается снова научиться нормально дышать... Все-таки тебе следовало сказать ей заранее,— девушка подошла к Джеймсу и улыбнулась:— Если ты опять заикнешься моим родителям о том, что терпеть не можешь греческую кухню, я тебя четвертую...
— Если они не заставят меня опять это есть, буду нем, как вареная рыба...
— Или жареный еж,— не мог промолчать Скорпиус.— Все, я пошел брать штурмом мою жену, пока она не нашла способ попросту сбежать...
— От тебя сбежишь,— немного обиженно отозвалась Лили, медленно спускаясь по лестнице.
-Вау, Лил, платье шикарно,— заметил Джеймс, посмотрев на сестру. Потом пару секунд помолчал и расплылся в улыбке:— Заметь, что я это сказал раньше твоего муженька...
— Не прошло и полвека, как ты научился делать комплименты,— фыркнул Малфой, подавая Лили руку. Ладонь жены была холодной. Он обнял девушку и прошептал прямо на ухо:— Не волнуйся, ужин у моих родителей — лишь маленькая — и самая неприятная — часть из вечерней программы.
Она немного удивленно на него посмотрела.
— У меня для тебя есть несколько сюрпризов,— он мимолетно поцеловал ее и потянул к камину. Джеймс закатил глаза и ухмыльнулся.
Она шла по дому, прислушиваясь к стуку своих каблуков. Почему-то именно этот уверенный звук всегда давал ей твердое ощущение правильности жизни, ее планомерного течения...
Все именно так, как должно быть, и по-другому бы не вышло. Этому правилу ее научил отец, старый дипломат, который обламывал зубы и когти таким же бывалым дипломатам при зарубежных министерствах магии. Жалеть прошедшее и сделанное ее не учили, да она и не хотела учиться.
Она подошла к окну в одном из больших холлов второго этажа и отворила его. Она вздохнула свежий прогретый за день воздух полной грудью и отошла от окна, словно сознательно лишая себя этой слабости.
Она всегда была сильной, умевшей выбрать из необходимого и желаемого, умела смирить в себе лишнее в данный момент, найти нужное, забыть о себе, помня о близких, которые всегда нуждались в ней. И ей самой нравилось, что по истечении лет она перестала даже нуждаться в слабости, даже думать о ней. Ей нравилось слышать уверенное перестукивание каблуков, ощущать себя полной хозяйкой своей жизни, своей семьи, своего дома...
Хотя, если бы не отец, ей бы все так не удалось — уроки дипломатии очень помогли ей после замужества, потому что все эти годы искусство найти решение любой ситуации, правильно лавировать между конфликтующими сторонами стало незименным ее сопровождением изо дня в день. Сначала она стояла между мужем и свекром, затем ей пришлось занять ту же позицию между мужем и сыном, не давая семье погрязнуть в мелочных, никому ненужных конфликтах...
И ей это нравилось... Хотя иногда, в редкие моменты, когда одна из сторон отсутствовала, она позволяла себе расслабиться, вдруг попробовать себя в другой роли — и понимала, как ненатурально и пугающе это теперь выглядит. Ненатурально даже для нее самой, что уж говорить о муже и сыне, которые тут же напрягались и не знали, как реагировать...
Она отвернулась от окна и продолжила свой путь. Ей предстояло найти в недрах этого дома своего напуганного и злящегося мужа и снова встать между конфликтующими сторонами — между ним и Поттерами, которые теперь стали членами их семьи.
Она вошла в кабинет, где пылал камин, огонь играл на задернутых шторах. В полумраке горели свечи, возле которых склонился над какими-то бумагами Драко. Светлые волосы падали ему на лицо, и он каждый раз в разражении откидывал их.
— Ты слишком много работаешь,— заметила она, присаживаясь на подлокотник его кресла и кладя руку на его напряженное плечо.
— Кто-то же должен заниматься делами, а не глупостями,— буркнул Драко, поднимая глаза, в которых она легко читала раздражение, вызов и испуг. Она знала, на что направдены каждое из его чувств, а точнее — на кого. Раздражение из-за сына, который в очередной раз поступил не так, как хотел отец, испуг — из-за предстоящего обеда с Поттерами, вызов — самому себе.
— Все мы в молодости совершаем глупые поступки, Драко,— она постаралась не улыбнуться, перебирая его мягкие, немного длинные для мужа волосы.
Он промолчал, явно понимая, что какой бы спор он не начал, все равно проиграет. Она тоже ничего не добавила — какой смысл бередить старое? Она смотрела, как муж что-то записывает на пергаменте, изящно обмакнув перо в чернила. Рука его иногда подрагивала, выдавая его волнение. Он знал, ради чего она пришла...