То — призрак смерти!.. Кто-ж еще
Через его глядит плечо?!..
В крови уста ея; она
Тоски загадочной полна;
Как от проказы, все бело
Ея высокое чело…
То — фея ночи, смерти друг…
От взоров их застынет вдруг
Вся кровь… О, Боже!.. Рядом встал
Корабль их, вспенив синий вал…
Смотрю и вижу я: Вдвоем
Друзья ужасные на нем
Играют в кости, — меж собой
Нас разделяя… Боже мой,
Что вижу!.. Страшный жребий пал,
И призрак смерти всех нас взял;
И только я достался той —
Его подруге молодой…
Погасло солнце… Тьма кругом.
Лишь звезды в сумраке ночном
Блестят по небу над водой,
Где реет призрак роковой…
Его мы слышим на волнах, —
С собою рядом видим… Страх,
Казалось, выпил кровь мою
Из сердца… Бледных звезд семью
Чуть видно… Хмурый кормчий наш
Навел фонарь на экипаж —
На ряд снастей, на паруса,
Где серебрилася роса…
А на востоке, вдалеке,
Луна зажглась, как в маяке…
И все товарищи мои
Вонзили тут глаза свои
Мне прямо в сердце, — на меня
Глядят, молчание храня…
Безмолвный, полный муки взор —
Мне обвиненье, мне укор!..
Нас было двести моряков, —
Все пали замертво, без слов…
Все, не видав родной земли,
Конец скитаниям нашли…
Они не встанут, не вздохнут,
Они меня не упрекнут!..
О ужас!.. Внятно было мне
В ночной угрюмой тишине,
Как двести, двести душ неслись
Вокруг в заоблачную высь, —
Пронзая воздух, как стрелой,
Которой был застрелен мной
Наш альбатрос, наш белый друг…
О, этот свист… О, этот звук!.."
Глава 4
"Мне страшно!.. Уйди, седовласый пришлец!..
От рук твоих веет могилой холодной…
Ты страшен; ты бледен, как призрак — мертвец,
Угрюм ты — как берег пустыни бесплодной…
Мне страшно!.. Оставь меня, старый пловец!
Я ужас читаю в сверкающем взоре…"
— "Не бойся, не бойся! Ведь я не мертвец,
Ведь я не погиб в неизведанном море!..
Я с мертвецами плыл один
В пустынном лоне вод!
И глух, и нем на все мольбы
Спаленный небосвод…
Так много братьев — моряков
Вокруг меня лежат, —
Не шевельнется ни один,
Все сном могильным спят…
А в море тысячи существ,
Мильоны гадов злых
Живут и дышут, и глядят,
И я живу меж них…
На море сонное взглянул
И — отвернулся я…
Смотрю на палубу, — молчит
Товарищей семья…
Я поднял к небу скорбный взгляд…
Молиться… Вместо слов —
Рыданья, слезы, злоба, гнев;
Я мир проклясть готов!..
Глаза закрою, — точно пульс,
Стучат зрачки мои;
Открою, — взор больной слепят
И волн морских струи…
Передо мною — океан,
Как вылит из стекла;
Синеет сверху ширь небес;
Внизу — тела, тела…
На них застыл предсмертный пот,
Они мертвы; но в них
Везде преследует меня
Проклятие живых…
И тусклый взор погасших глаз
И день, и ночь за мной
Следит и шлет мне свой укор
Загробною тоской…
"Я слышал: в ад, в кромешный ад,
Проклятие влечет,
Когда услышит кто-нибудь
Его из уст сирот…"
Оно ужасней во сто крат
И мучит без конца —
Запечатленное навек
На лике мертвеца!..
Я любовался им семь дней
И сердцем изнемог;
Семь суток глаз я не смыкал, —
Но умереть не мог…
В кругу созвездий золотых,
Как легкий челн, луна
Плыла в лазурной вышине —
Как Божий лик ясна…
Ея лучи весь океан, —
Как видит глаз кругом, —
Зажгли мильонами огней,
Покрыли серебром…
Где плыл корабль, где на струи
Его ложилась тень, —
Там пламя странное всегда
Сверкало, ночь и день…
В лучах его мой взор ловил
Морских красавиц — змей:
Они вилися на волнах
Среди живых огней…
На пене волн их чешуя
Меняла все цвета;
Манила взгляд, звала к себе
Меня их красота…
Оне мелькали здесь и тут —
По золотым струям…
Счастливицы! Хотел бы я
Уйти навеки к вам…
Что жизнь, что дорого теперь
Осталось сердцу в ней,
Когда завидна мне судьба
Чудовищ, гадов, змей!..
Едва промолвил, и Творец
Избавил в тот же миг
От плена муки роковой
Мне сердце и язык…
Я, наконец, молиться мог…
Я счастлив был до слез,
Когда упал с меня за борт
В пучину альбатрос…
Глава 5
О, сладкий, спасительный сон,
Возлюбленный целой вселенной!
Хвала Тебе, Матерь Христа, —
Ты веждам измученным сон
Послала, как дар драгоценный,
Пречистая Матерь Христа!..
………………………………….
Мне снилось: холодной водой
Наполнены наши сосуды, —
Услышал я дождь над собой, —
Мне снилось великое чудо!..
Льет на руки дождик ко мне,
Уста мои жадно припали
К целительной влаге… Во сне
Мне снилось: холодной водой
Наполнены наши сосуды, —
Услышал я дождь над собой, —
Мне снилось великое чудо!..
Льет на руки дождик ко мне,
Уста мои жадно припали
К целительной влаге… Во сне
Нет места недавней печали…
Мне снилось: куда-то иду,
Как будто с земли поднимаюсь,
Как будто в каком-то саду
Дыханьем цветов упиваюсь…
И сонную грезу свою
Я принял за правду… Ужели, —
Подумал я, — это в раю?..
Но вот, — на яву ли, во сне ли, —
Я слышу, как ветер подул,
Задвигались реи и снасти,
И, чьей-то покорствуя власти,
Взвились паруса… Смутный гул
На палубе, в небе и в море —
Звучит и плывет, и растет;
Вдали — на безбрежном просторе
Поднялося пламя из вод…
Все небо в огне… В облаках
Змеистые молнии пышут, —
Как будто, скитальцам на страх,
Там демоны пламенем дышут…
Порой из разорванных туч
Пред скованным робостью взором
Звезды загоревшийся луч
Блеснет золотым метеором…
Не ветер, а буря ревет;
Не дождик, а ливень сердито
Сквозь парус, как будто сквозь сито,
На палубу волнами льет…
Гроза… Уу, удар!.. И другой
Не рушится-ль небо на воды?!..
Удар за ударом… Такой
Грозы я не слыхивал годы!..
Край месяца блещет из туч;
Потоком, могучей стремниной,
Что падает с каменных круч,
Вода к нам несется, — лавиной…
За молнией — молния… Бьет
Корабль наш седыми валами, —
Но он альбатросом вперед
Летит, шелестя парусами…
И вижу: встают мертвецы,
Встают, поднимаются всюду, —
Хватают веревки, концы…
Дивлюсь я нежданному чуду…
Со всех раздаются сторон
Глухие протяжные стоны…
Ужасный мучительный сон!
И нет от него обороны…
Несется корабль по волнам,
Работают дружно матросы
По мачтам, бортам и снастям, —
Ни взгляда ко мне, ни вопроса!..
Отверстая бездна видна
Пред нами из темной пучины…
Не буря, не бездна страшна, —
А эти матросы — машины!..
Вот я обернулся назад,
Смотрю: мой племянник со мною,
Безмолвствуя, тянет канат,
Обрызганный пеной морскою…"
— "О, Боже!.. Мне страшно, безумный старик!"
— "Молчи!..
— То не демоны злые
Вселилися в мертвых матросов тела,
А добрые духи иные…
Не бойся, не бойся!.. То — гений-патрон,
Морей властелин одинокий,
Послал их с палярного юга вести
Корабль наш на север далекий.
На ранней заре опускают они
Матросов холодные руки;
И сладко звенят в омертвелых устах
Молитв животворные звуки…
И к солнцу, к всходящему солнцу, тогда
Летят на восток песни рая,
Чтоб снова растаять над гребнем волны,
Сливаясь, дробясь и взлетая…
В таинственных звуках ловил я порой
То ласточки щебет любимой;
То думал, что это слетелись ко мне
Все пташки с отчизны родимой;
То плакала флейта, то целый оркестр
Гремел предо мной громогласно;
То клира церковного тихий напев
Ко мне доносился согласно…
И все замолкало… Одни паруса,
Что прежде безсильно висели,
полдня, до жаркого полдня всегда,