Надобно только скорее решить,
В ночь или с вечера? В ночь темновато,
Но — тем труднее замеченным быть.
Разве сегодня? Зубков улыбнулся!
Право, подумал он, точно спьяна
Брякнул такое! А нет, так рехнулся,-
Да ведь сегодня на небе луна!..
И, порешив ожидать новолунья,
Стал он раздумывать: как бы помочь
Горю другому: кухарка-болтунья,
А ведь уйти-то ему на всю ночь?!
День он подумал, другой поразмыслил:
Дачу он, видите, дачу наймет,
Все он предвидел, и все он расчислил,
Как Пелагею отправить вперед.
Дачу наметил он за Колтовскою,
За сорок за три рубля сговорил,
Дал и задаток нескудной рукою
И Пелагее о том сообщил.
«Мне, Пелагеюшка, видишь, большое
Место выходит; да только. не там,
Где обещал мне директор! Другое!»-
«Счастье вам, батюшка, видно, к местам!»-
«Только тут нужно сначала подспорье;
Новый начальник, он барин большой;
Дача своя у него, там на взморье,
Ну и живет он в ней, за Колтовской».-
«Значит, к нему вы все время ходили?»-
«Как же, к нему. Надо чаще бывать:
Вот если б подле, сказал он, мы жили,
Можно бы скоро дела-то решать…
Я и сыскал, Пелагеюшка, дачу!»-
«Kaк же, Петр Павлыч, а дом-то куда?»-
«Только на лето… Я больше истрачу,
Ежели ездить туда да сюда!» —
«Значит, Петр Павлыч, начальник-то новый
Подле нас будет?» — «Да, с версту их дом;
Дом их большущий, подъезд в нем дубовый;
Сад, обведенный решеткой кругом!
Лестница — мрамор! Везде позолоты!
А по шкапам все дела да дела…»-
«Tp-то лакеям, Петр Павлыч, работы?»-
«Всяким лакеям там нет и числа!
Стены-то все под чудными коврами…»
Долго кухарке Петр Павлович лгал,
Слушал себя! Для уборки с вещами
Времени только неделю ей дал.
«Ты, значит, к ночи там будешь с вещами;
Я же останусь в дому, приберу,
Позапираю замки все ключами,
Да и приеду к тебе поутру…»
День наступил. Он с утра облаками
Небо завесил, дождем окропил.
Взяв ломового, Петр Павлыч с вещами
Бабу отправил и в церковь сходил.
В пятом часу на кладбище явился.
Мог бы, конечно, он позже прийти…
Ну да уж если на дело решился —
Лучше, как сделаешь больше пути;
Чтоб затруднительней было вернуться,
Лучше подальше вперед забежать,
В самое дело войти, окунуться!
А окунулся — так надо всплывать!
Небо прояснилось, взморье сияло!
Реяли бабочки между крестов!
Несколько сразу повсюду мелькало
В траурных ризах служивших попов.
Где панихиду они голосили,
Где совершали они литию;
Бабы какие-то искренно выли,
Сыпали вдоль по могилкам кутью!
Черные ризы, блестя галунами,
Двигались медленно в яркой пыли,
В полной вражде с голубыми тонами
Светлой окраски небес и земли.
Вот и исчезли они! Вот уходят
Люди с могилок; пошли по домам!
Солнце садится, румянец разводит
По оперившим закат облакам…
Первая звездочка чуть проглянула;
Нехотя, — но потемнел небосклон!
Кладбище тяжким туманом дохнуло,
Сон, снизойдя, опустился на сон!
Так стали густы, белы испаренья,
Что хоть рукою туман зачерпнуть!
Крестики всплыли поверх наводненья,
Близки к тому, чтоб совсем потонуть!
Точно земля из-под них уплывала,
Кладбище шло, уносилось вперед
И, уползая, в пары обращало
Весь этот спящий, безличный народ!
Все эти страсти, мученья, печали
Молча, без обликов, тучей густой,
Морем молочным из недр проступали
И уплывали в прохладе ночной…
Щелк!.. То лопата по камню скользнула,
В рыхную землю глубоко прошла;
Дерево вплоть до вершины качнула,
Ближние корни его порвала!
Темные листики дрожью дрожали,
В мертвом тумане в смятенье пришли…
Мертвые, те, что под деревом спали,
Так раскачать их никак не могли!
Нет! Тут живой человек замешался,
В этой юдоли молчанья и cнa!
Вслед за ударом удар раздавался…
Малость еще, тут и будет жена…
Гробокопатель с лопатою слился,
Точно все нервы в лопату прошли…
Цепкою мыслью в железо внедрился!
Видел железом в потемках земли!
Точно ему из могилы светилось…
Острый, пунцовый огонь проступал…
Вдруг, ему кажется, будто спустилось
Что-то к нему на плечо… Он припал…
И не шевелится… Слух напрягая,
Скорчился… трепетно дышит старик…
Ну уж явись кто в ту пору, мешая,
Он бы схватился с ним, страшен и дик…
Он бы убил, если б что!.. Все молчало!
Кладбище шло, уносилось вперед
И, уползая, в пары обращало
Весь свой покорный, безмолвный народ…
Колокол где-то ударил! Скатилась
Подле земля с свежей кучи долой…
Ну, за работу! Работа спорилась…
Вон он, костей догнивающих слой!
Бурые кости местами торчали…
Сбиты и спутаны, как ни взгляни…
В это-то время с небес запылали
Дальней зари золотые огни!
Точно испуганы и озабочены
Тем что: зачем их на свет извлекли,
Кости, по темной земле раззолочены,
Пурпуром ярким в ответ зацвели!
Розовый день широко занимался,
Теплым румянцем туман наливал,-
Будто туман мертвецом притворялся,
Будто он бледным совсем не бывал!
Капли росы зацвели, что рубины,-
Утренним солнцем кругом зажжены,
В травах, на листьях берез и рябины
И — на бессвязных останках жены!
Стала работа… Прервалось движенье;
Ларчика нет! Да и как ему быть?
Кости? Да что же костям-то? Прощенье!
Спи, дорогая! Скорее зарыть…
Раз еще видел тебя!.. Заровнявши
Землю; засыпав лопату землей,
Моху, чтоб след затереть, набросавши,
Двинулся быстро Петр Павлыч домой!..
Вышел задами к каким-то амбарам…
На Колтовской Пелагея ждала
И с кулебякою, и с самоваром…
Да, было дело — да ночь унесла!..
БЕЗ ИМЕНИ(Времени крепостного права)[ПОЭМА]
М. А. Загуляеву
Блеснувши чудом на шумящем рынке
Красивых женщин, — ты взяла умом.
Явилась в платье бедном и в косынке,
А через год был бархат нипочем!
Всё, что судьба рассудит дать порою
Отдельно, частью той или другой,
Чтобы царить над влюбчивой толпою,-
Тебе далось нескудною рукой.
Никто, как ты, не пел так сладкозвучно;
Твой смех — был смех; ум искрился всегда;
Не знала ты, что значит слово: скучно,
Ты шла, как в русле светлая вода.
Таким, как ты, стоят высоко цены!
Тебе бы место статуею в парк,
Хоть бы в хитон красавицы Елены,
Хоть в медный панцирь Иоанны д'Арк!
Когда бы ты нежданно проступила
В кругу законных жен и матерей,
Как свет небесный, ты бы вдруг затмила
Спокойный свет лампадочных огней!
Тебя они лишь изредка встречали,
Понять тебя, конечно, не могли.
Лишь кое-что украдкою слыхали
И приговор давно произнесли…
_______
Ты в двадцать лет могла бы стать предметом
Любовных хроник разной новизны…
В день именин — он чтится полусветом —
Тобой на пир друзья приглашены.
Они все тут, и большинство — богатых;
Спустилась ночь, друзья — навеселе.
Забавней прочих — парочка женатых:
Они сидят с ногами на столе!
Красивых женщин ценные наряды
Наполовину цели лишены…
Веселых песен звучные тирады
Давно в движеньях все пояснены…
Вот и заря румянит стекла окон!
Всё нараспашку, чувства напоказ,
Но ни один неловкий, глупый локон,
Упавши на пол, не печалит глаз!
И ни одна красивая шнуровка
Не подавала права говорить:
Ведь тут корсет — не тело: лжешь, плутовка!
Корсетов всяких можно накупить!
_______
Один князек, ее последний нумер,
Хозяин пира, шутки вызывал:
«Гм, милый князь! Ведь ты с обеда умер!
Зарок быть умным старой тетке дал!»
Но ни условья с теткой, ни зарока
На самом деле не было совсем.
А щеки бледны и тревожно око:
Он ждет чего-то, сумрачен и нем!
Ему обидно так и так ужасно ясно:
Любовь идет наперекор уму…
Он с ней живет, он с нею ежечасно…
Чего, чего недостает ему?..
Тому давно, в деревне позабытой,
Он с ней, дитёй, в дому отца играл.
Еще тогда, как в почке чуть открытой,
Прилив любви неясно подступал…
Барчук поил ее, девчонку, чаем,
Он был защитником и отводил толчки;
А ей казался он недосягаем:
Такими в сказках кажутся царьки.
Прошли года! Пути определились!
Совсем случайно странная судьба
Свела обоих… Встретились… слюбились…
Князек-барчук и бывшая раба!
И пир идет С хозяйкою в сторонке
Старейший гость уселся, развались…
«Пусть их шумят и приступают к жженке!
Скажи, хозяйка, прочна ль ваша связь?
Что платит он тебе? Я выдам вдвое!»
«Нет, не хочу…»-«Ну, вот пакет, смотри:
Тут сорок тысяч… Море разливное!..
Срок — пять минут! Подумай и бери…»
И пять минут прошла… Слегка шатаясь,
Гость подошел к хозяину тогда:
«Я проиграл! Возьми пакет… Квитаюсь…
Вот дело в чем! Вот чудо, господа!..»
Гость рассказал Все громко завопили…
Пари большое! Дерзко и смешно!
«Какие деньги!.. И они тут были…
Не взять таких — совсем, совсем смешно…»
А он был счастлив и, не замечая,
Какие шли сужденья о пари,
Ласкал ее, безмолвно обнимая,
Сияя в свете пламенной зари!