Кому достался автомобиль, кому труба, кому барабан.
Катя получила куклу.
А Ленин как-то незаметно, под шумок, вышел из комнаты и уехал.
Вот какая была ёлка на самом краю Москвы, в Сокольниках, в 1919 году.
ПОЕЗДКА В КАШИНО
В 1920 году жители деревни Кашино выстроили у себя электрическую станцию.
Тогда это было очень трудное дело: не было самых нужных материалов; гвоздь и тот стал в деревне редкостью.
И вот в такое время кашинские крестьяне сами, своими силами, по своему собственному желанию, начали строить электрическую станцию.
Достали с большим трудом несколько мотков телефонного провода. Он был очень толстый, крученный из проволоки. Его разостлали по земле и стали раскручивать щипцами, клещами и просто голыми руками. Раскрутили — получилось много проволоки.
Из лесу привезли брёвна, распилили на столбы, гладко остругали.
Теперь надо было добавить электрическую машину — динамо.
Если в те времена нелегко было купить гвоздь, то каких же трудов стоило достать динамо-машину!
Поехали кашинские крестьяне в Москву. И куда бы они ни приходили, начинали разговор с того, что вот у Ленина есть план — провести электричество по всей стране; они, значит, по этому ленинскому плану и действуют.
И хоть не сразу, а добились кашинцы своего: получили динамо-машину.
Привезли её в Кашино, поместили в большом сарае.
Поставили по всей улице столбы, натянули проволоку, в каждую избу дали по электрической лампочке.
А когда всё было готово, послали письмо Ленину: пригласили его на открытие электростанции.
Письмо послали, а не верилось: где ж Ленину приехать, некогда ему…
Всё-таки стали готовиться. В самой большой избе поставили длинный стол, лавки, а всё лишнее — сундуки, кровати — вынесли вон. Наварили, напекли, сколько могли, угощения.
Наступил день открытия электростанции — 14 ноября.
Крестьяне уж и не знали, ждать ли Ленина.
И вдруг на дороге показалась легковая машина.
Ребятишки первые побежали навстречу. Машина остановилась. В ней сидели Владимир Ильич и Надежда Константиновна.
Владимир Ильич спросил ребят:
— Где тут у вас электростанция?
Ребята обрадовались:
— Прокати, тогда покажем.
Посадил Ленин ребят в машину, поехали. У большой избы встретили его крестьяне.
Начался в избе разговор. Ленин рассказал о победе Красной Армии над белогвардейцами, поздравил крестьян с этой победой.
Стали крестьяне рассказывать ему о своих делах.
Ленин слушал с интересом. Когда рассказчик замолкал, Владимир Ильич его подбадривал:
— Ну, а дальше?
У Ленина была замечательная память: он сразу запомнил, как кого зовут, и потом называл стариков крестьян по имени-отчеству: Алексей Андреевич, Василиса Павловна. Очень это старикам нравилось.
Разговор получился такой интересный и для Ленина и для крестьян, что никто и не заметил — день-то уже кончается. Беспокоился только один человек — фотограф. Он приехал снять Владимира Ильича вместе с крестьянами и теперь всё думал с тревогой: скоро вечер, снимок, пожалуй, не выйдет — свету мало.
Наконец он решился:
— Владимир Ильич, крестьяне хотели бы сняться с вами.
— А… ну хорошо, — ответил Ленин, а сам продолжал вести разговор.
Прошло ещё минут десять. За окном стало темнеть.
Фотограф сказал с отчаянием:
— Через несколько минут будет уже поздно снимать!
Владимир Ильич поглядел на него. Сниматься не хотелось, но Ленин уважал чужой труд: фотограф специально приехал из города, потратил время.
И Ленин сказал:
— Ну, идите во двор, готовьтесь. Мы с Надеждой Константиновной сейчас выйдем.
Фотограф побежал с аппаратом на улицу, стал устанавливать его. Горе ему было с ребятами: налетели со всех сторон, норовят усесться перед самым аппаратом.
Вышли из избы и Владимир Ильич с Надеждой Константиновной. Фотограф усадил их в середине, а кругом стал рассаживать крестьян. Но и тут вмешались ребята: вертелись под ногами, жались поближе к Владимиру Ильичу.
Фотограф рассердился: надо, чтоб все сидели тихо, а то снимок будет испорчен.
Владимир Ильич тоже начал уговаривать ребят — показал им на аппарат:
— Вы вон в ту чёрненькую дырочку глядите.
Стали ребята глядеть в дырочку аппарата. Фотограф накинул себе на голову длинный чёрный платок и замер так.
Ленин ему сказал:
— Вы мне ребят не заморозьте.
Кругом засмеялись:
— Ничего, они у нас здоровые, выдержат!
Ребята опять зашевелились: разговор про них зашёл. Тут фотограф не вытерпел и закричал:
— Смирно!
Ленин улыбнулся и так, улыбающийся, и вышел на фотографии…
Потом на площади открылся митинг.
Посреди площади стоял высокий столб, на нём висел новый электрический фонарь; его ещё ни разу не зажигали. Столб был обвит зелёными еловыми ветками и красными лентами. Под фонарём стоял столик.
А кругом собрались крестьяне не только из деревни Кашино, но и из других сёл и деревень. Многие пришли сюда издалека.
Ленин подошёл к столику и начал речь:
— Ваша деревня Кашино пускает электрическую станцию. Замечательное дело! Но это только начало. Наша задача в том, чтобы вся наша республика была залита электрическим светом…
Когда Ленин кончил речь, струнный оркестр сыграл «Интернационал». И в ту же минуту в сарае, где стояла динамо-машина, монтёр пустил ток.
На площади вспыхнул электрический фонарь, в избах разом загорелись огоньки.
Раньше кашинские крестьяне жгли у себя маленькие лампочки-коптилки; они горели еле-еле, тускло, зеленоватым светом.
А теперь кто-то сказал, глядя на яркий электрический свет:
— Вот и загорелась у нас лампочка Ильича…
Стал Ленин прощаться с крестьянами. Попрощался, пошёл к машине. Было совсем темно, холодный ноябрьский ветер дул в лицо.
Когда отъехали уже далеко, Владимир Ильич оглянулся. Позади, среди тёмных полей, ярко светились окна кашинских изб.
БОЛЬШОЕ ДЕРЕВО
Деревья в парке были большие, тенистые. И росли они на высоком месте. Отсюда, с горы, было видно поле, за полем — деревня, за деревней — железная дорога. А слева от парка текла речка Пахра.
Иногда Ленин спускался по тропинке вниз, шёл к речке, встречался с крестьянами, беседовал с ними про их дела. А иногда останавливался на дорожке в парке и следил, как тают за деревней белые дымки над далёкими паровозами.
Возле дорожки, на повороте, росла большая ель. Ветви её нависали над дорожкой, и на песок падала тень, такая густая, что солнечных кружков в ней можно было насчитать три-четыре, не больше.
Сюда в жаркие летние дни собирались играть ребята. Усталые люди садились отдохнуть под деревом.
Однажды (было это в июне 1920 года) пришёл Ленин к этому месту и увидел: остался от большой ели один пень, а ствол лежит на траве спиленный. Верхушка и сучья обрублены топором.
Владимир Ильич вернулся домой и стал расспрашивать:
— Кто срубил? И как это комендант не уследил?
А комендант в Горках заведовал всем хозяйством: домом и другими постройками, электрической станцией. И парк охранять тоже было его обязанностью.
Пошли к коменданту узнавать, как это случилось, что в парке стали рубить деревья.
И оказалось, что срубил ёлку сам комендант.
Узнав про это, Владимир Ильич рассердился не на шутку:
— Это безобразие! Посадить его под арест!
Коменданту и в голову не приходило, что его так накажут.
И он пошёл к Ленину объяснить, зачем спилил дерево.
Но Владимир Ильич ответил ему строго:
— Деревья в парках растут не для того, чтобы их на дрова рубили! Это и маленьким ребятам понятно. А вы ведь взрослый человек.
Комендант расстроился и начал не совсем связно говорить, что, конечно, он сделал ошибку, но нельзя ли для первого раза как-нибудь полегче наказать его.
— Полегче? — удивился Владимир Ильич. — Да ведь это не моё дерево. Это народное достояние. Значит, нельзя полегче.
И комендант ушёл ни с чем.
В тот день даже кто-то из родных стал заступаться перед Владимиром Ильичём за коменданта. А Ленин сказал: хуже всего, что срубил дерево не кто-нибудь другой, а именно комендант. Человека поставили охранять народное имущество, а он его портит. От этого его вина ещё больше.
Так и отсидел комендант неделю под арестом.
СУББОТНИК
Кто ездил в 1919–1920 годах по нашим железным дорогам, тот видел «кладбища паровозов». Так назывались места, куда сваливались исковерканные паровозы. Во время гражданской войны они были разбиты снарядами и теперь лежали огромными грудами, брошенные как попало, беспомощные, колёсами кверху.
Было трудное время. Всюду виднелись следы войны: взорванные мосты через реки, сожжённые дома в городах, разбитые паровозы на железных дорогах.
Советской стране приходилось заново строить своё хозяйство.
И тут началось великое дело: советские люди стали собираться по праздникам или в будни — в свободные от работы часы — и трудиться бесплатно, чтобы помочь своей стране.
Начали это дело рабочие Московско-Казанской железной дороги 10 мая 1919 года.
Они добровольно, по собственному желанию, принялись разбирать «кладбища паровозов», отыскивали уцелевшие части, разгружали поезда с углем и дровами. Сперва такая добровольная работа делалась в конце недели, по субботам. Поэтому и дни, когда советские люди собирались для такой работы, стали называться субботниками.
По примеру железнодорожников Московско-Казанской дороги стали проводить у себя субботники и рабочие других дорог, заводов и фабрик.
А день Первого мая 1920 года был объявлен всероссийским субботником. В этот праздничный день работали везде, начиная с Кремля и кончая рабочим посёлком где-нибудь в далёкой Сибири. Но на работу люди шли, как на праздник, — с музыкой.
В этот день в восемь часов утра в Кремле три раза подряд ударила пушка. Рабочие, служащие, курсанты Кремлёвской военной школы вышли на площадь.