Она шмыгнула носом. Подняла руку, чтобы вытереть лицо, и тогда посмотрела на меня.
Не знаю, чего я ожидал. Может, увидеть глаза демона вместо ее собственных? Или что они стали черными, как адская бездна?
Во всяком случае, я не ожидал увидеть, что глаза ее опухли и покраснели от слез, а нос порозовел и блестит, как натертый.
– Уходи, Симеон, – вздыхает она. – Здесь опасно.
Я осторожно шевельнулся на стуле, проверяя, не скрипит ли он.
– По-моему, тут уже почти нечему взрываться.
– Не бросай ему вызов.
Я вздрогнул и обозвал себя дураком. Потом вспомнил, зачем пришел, и протянул ей свою фляжку.
– Возьми, выпей это.
Она взглянула на термос – металлический цилиндр, декорированный по вкусу Жоэля наклейками, которые ему удалось раздобыть в городе.
– Что это такое?
– Кофе. Он поможет тебе не спать.
Мне показалось, что она улыбнулась. Я не вполне уверен в этом, впечатление было таким мимолетным: губы слегка дрогнули, на щеке появилась ямочка, словно крошечная тень.
– Так было с самого начала года? – не утерпев, спросил я.
– Что было?
Она сняла крышку термоса, понюхала, сморщилась.
– Ты одна в классе. Учитель убегает. Ученики тебя сторонятся.
– Конечно.
Она отхлебнула глоток и тут же высунула язык.
– Ты болван, Симеон, – возмутилась она. – Ты не понимаешь, что я могла тебя убить чисто рефлекторно из-за того, что ты подсунул мне эту гадость?
– Весьма польщен тем, что ты меня пощадила.
– Тебе повезло, что демон изможден. Иначе я не смогла бы с ним совладать.
– И поэтому тоже тебе нужно пить кофе.
Она надулась, но отпила еще немного.
– Но тебе удалось хоть что-то узнать за это время?
Она откинулась на спинку стула и огляделась. По тому, как она сглотнула, я догадался, что она едва сдерживает слезы, и почувствовал себя немного виноватым.
– Я узнала, что не создана для этого мира.
– И ты говоришь это вампиру? – шутливо спросил я, потеребив свою вуаль.
– Я не говорю про мир Полдня. Мне противопоказано общение… с людьми и вообще.
Ох…
– Тебе бывает больно? Когда демон выходит из-под контроля, как сейчас?
Она все смотрела перед собой тусклым взглядом, словно загипнотизированная.
– Физически не больно, но я страдаю оттого, что провалила свое задание. Мне положено контролировать инугами, и моя борьба с ним не прекращается ни на минуту. Я постоянно должна подчинять его своей воле. Но бывают дни, как сегодня, когда это у меня совсем не получается.
– А в чем, собственно, состоит твое задание?
– Защищать полночников от демона. Избавлять их от его господства.
– И это выполнимо? Ну, то есть если набраться опыта и все такое.
Ханоко вздыхает, но не скрывает улыбки, завидев Кальцифера, сидящего у меня на макушке.
– И да и нет. Можешь считать, что это вируc.
– Вирус?
– В переносном смысле. Скажем так: даже если я его не ощущаю и никаких симптомов нет, я неизбежно распространяю вокруг себя волны его настроения, более или менее мощные.
– Это ужасно.
Ханоко сделала еще пару глотков, уже почти не морщась. Большие влажные глаза смотрели на меня, и я не осмелился сказать, что пенка оставила на ее верхней губе след, похожий на усики.
– Зачем ты пришел?
– Я хотел принести тебе кофе.
– Зачем ты пришел?
Опершись локтем о колено, свесив увечную руку, я смотрю на нее. Легкий сквознячок вдруг пошевелил мою полночную вуаль. Еще одно демоническое дуновение – и мне конец.
Однако неодолимого желания бежать я не испытываю. Да, мне страшно, но не из-за Ханоко, и это очень странное чувство.
– Я знаю, каково это – быть одиночкой, – признался я. – Я все время так жил, пока не поступил в Полночную школу. Я проводил дни в стенах родительского дома и мог только созерцать жизнь сквозь окна и экраны. Никому такого не пожелаю.
– Но я не одна, Симеон.
– То есть?
– Я никогда не бываю одна, в том-то и проблема.
Атмосфера в комнате внезапно сгустилась, я съежился на стуле, не в силах пошевельнуться. Волоски на моей руке встали дыбом, в затылке началось покалывание, будто приближалась летняя гроза. По шее проползла капля пота и скатилась за воротник блейзера.
– Лучше тебе уйти, – посоветовала Ханоко.
– Но я…
– Уходи. Он просыпается.
Глава 13
Представьте себе, что вы собираетесь уснуть.
Представьте себе, что вам тепло, вы закутались в мягкое одеяло, фланелевая пижама ласкает ваше тело, в ногах спит любимая кошка.
Вы нежитесь, словно паря в облаках, собираетесь вознаградить себя за часы, бездарно потраченные на какие-то дела вместо сна. К вам слетаются приятные сновидения, матрас удобно прогибается согласно вашим формам, мочевой пузырь пока не напоминает о себе.
Хорошо, правда?
Прекрасно!
Теперь представьте себе огненный шар диаметром тридцать сантиметров, с безумно вытаращенными скошенными глазами, с шестипалыми ручками, этакий огонек, рыжий, как шевелюра панка, который влетает к вам сквозь дверь с воплем: «ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ!»
Ага. Считайте, что вы в моей шкуре.
Я выскочил из сна, реально не проснувшись, вдохнул побольше воздуха и взвыл на выдохе:
– Какогочертачтотакое?!
«Вставай!» – настаивает Скёль, рассыпая искры над головой Жоэля; тот перевернулся на другой бок и натянул одеяло на глаза.
– Чего тебе, Скёль?
«У нее опять началось».
Незачем спрашивать, что он имеет в виду.
Колен немедленно вскочил и с тревогой взглянул на меня, я в ответ только поморщился. Мы еще не успели отработать нашу утреннюю ссору, и я до странности плохо себя чувствую в его присутствии.
Я знаю, что причинил ему боль. Но и он мне тоже.
Что в итоге? Мы оба предпочитаем растравлять свои обиды, вместо того чтобы сделать первый шаг к взаимному исцелению.
Кто-то, без сомнения, объяснит это тяжелым периодом мужского созревания. Возможно, это так. Хотя мне кажется, что способность подростков творить глупости от пола не зависит.
Колен выскочил из кровати и бросился в коридор, но я задержался, чтобы заставить Жоэля проснуться, и принялся его трясти.
– Жоэль! Жоэль!
Лич проснулся так, будто я извлек его из могилы, и мне показалось, что он в первую минуту не понимал, где находится. Глаза его бессмысленно таращились и вращались в разных направлениях, разноцветные лоскутки его кожи разом поблекли, и он так пинал ногами свое одеяло, как будто оно норовило его сожрать.
– Эй-эй, – забеспокоился я. – Ты в порядке, друг?
– Э-э-э-э… Что? Да? Кто?
– Ханоко. Пойдешь с нами?
Жоэль с трудом приподнялся на постели, и я встревожился:
– Тебе нехорошо?
Он взмахнул рукой и улыбнулся.
– Пустяки, прости, приснился кошмар. Беги туда, я догоню!
– Ты уверен, что…
– Симеон! Демон не ждет, жми!
Он прав. Бросив на него прощальный взгляд, я помчался по коридору с высокой скоростью (ну ладно, с относительно высокой, не всем же быть прирожденными спринтерами).
Краем глаза я замечаю двери по сторонам. Они будто преследуют меня, и внезапно я испытываю приступ ужаса: ведь я мчусь посреди темной ночи к девочке, одержимой демоном.
Неужели я такой идиот?
– Сюда, Симеон! – окликнула меня Эйр, когда я пробегал мимо девчачьего умывальника.
Я поймал за угол брошенное ею громадное полотенце, которое она заранее позаботилась пропитать водой, и мы помчались по коридору, как пожарные на вызов.
Завидев нашу спасательную команду, Прюн выхватила полотенце у нас из рук и проникла в свою комнату, готовая поймать демона этой импровизированной сетью.
Теперь я мог взглянуть на Ханоко. Сердце мое сжалось: ее руки и ноги были вывернуты в немыслимых положениях, и если вчера вечером ей было плохо, то сегодня явно стало гораздо хуже.
– Вот, – прошептала Прюн, подойдя к ней поближе. – Сейчас все наладится. Возвращайся, Ханоко!
– да истекут потоки лавы из глазниц тех, кто мне угрожает!
Голос, исходящий из уст девочки, такой хриплый, что едва можно разобрать изрыгаемые им угрозы.
– Это… это демон? – пролепетал Колен
– Остановите его! – воскликнула Эйр.
– ваши имена будут отмечены на небосводе моего царства, на вершинах моих гор. те, кто препятствует моему пробуждению, да не увидят более света дня… буррумбулубурррумург…
Прюн не дала ему закончить проклятие, ловко набросив на Ханоко полотенце, придушив и девочку, и голос демона, и наши сомнения тканью, благоухающей ароматом манго.
Пар почти немедленно наполнил комнату, но очень быстро уплыл в широко распахнутое окно.
– Это станет привычным делом, как вы думаете? – спросил Колен, проскользнув вдоль стенки.
Он пригладил волосы дрожащей рукой; я присел рядом с ним в настроении не намного лучшем.
– В любом случае это недобрый знак, – вздохнула Эйр.
«Демон нас проклял и пригрозил залить нам лавой глаза? – насмешливо хмыкнул Скёль. – Да уж, это добрым знаком не назовешь».
– Заткнись, Скёль! – вздохнула волчица.
«А насчет лавы в глазах я бы не возражал. Не так ли, Кальци?»
Мой огонек выразил свое согласие с коллегой восторженной трелью и взмахом ручки.
Мы напряглись, заслышав звук шагов, но я сразу успокоился, когда в лунном свете, падающем поперек коридора на дверь умывальника, промелькнул угловатый силуэт Жоэля.
На следующем шаге он поскользнулся в лужице воды и растянулся на полу во весь рост.
Ох…
– Жоэль! – воскликнула Эйр, бросаясь ему на помощь.
– Это что за… Почему мокро?
Я решил им подсобить и, положив руку Жоэля себе на плечо, повел его к комнате Прюн.
– Заходите, – позвала нас огрица. – Она просыпается.
Нельзя сказать, что мы прямо пышем энтузиазмом, но дружбы ради заходим. Ханоко все еще лежит под полотенцем, оно вздымается и опадает в ритме ее неровного дыхания.
– Ты уверена, что там она, а не демон? – шепотом спросил я у Прюн.