Наконец не кто иной, как Колен, видимо, постиг причину, потому что принялся лихорадочно рыться в кармане, но и не подумал поделиться мыслью с товарищами. Типично для сирена, ага. Эгоист до моз…
– Возьми, – произнес он, положив руку на стол. – У меня с собой больше нет, но, когда вернемся в комнату, ты напомни, чтобы я отдал остальное, ладно?
Два флакончика с таумой покатились по столу, и несколько долгих секунд я слежу за ними, потеряв дар речи.
Черт побери!
Я смотрю на тауму.
На Жоэля.
На тауму.
Тени под глазами Жоэля – таума.
Восковая бледность кожи Жоэля. Его неспособность подняться с постели. И то, что он начинает клевать носом, как только присядет ненадолго. Его отчаяние, когда я отобрал у него кофе.
Все это было у меня перед глазами, и я ничего не видел?
– Ты на мели? – воскликнул я.
Он оттолкнул пальцем подарок Колена и взялся за следующий блинчик.
– Спасибо, друг, но в этом нет нужды. У личей есть все что нужно.
– Не стесняйся, – настаивал Колен, положив флакончики ему в тарелку. – Ясно же, что ты собираешься заняться любимым делом, но сейчас это опасно.
– Любимым делом?
– Ну как же – приносить себя в жертву ради других!
Жоэль покраснел.
– Не выдумывай!
– Вот как? – рассердилась Эйр. – Значит, если мы поговорим с Люка, он не расскажет нам, что ты ограничиваешь себя, чтобы обеспечить нас всех нормальной дозой таумы на несколько месяцев?
Жоэль стукнул стиснутым кулаком по столу, но изобразил лицом безразличие и набросился на блинчик, политый медом.
– Не я один урезаю дозы, – сообщил он, жуя.
Мы все старались не отступаться как можно дольше.
– Ты себя убиваешь! – выкрикнула Эйр. – Возьми эту проклятую тауму!
Жоэль что-то пробормотал, но наконец сунул дар Колена в карман. И мне стало очень неловко оттого, что пять минут назад я обвинял сирена в эгоизме.
– От меня благодарности не дождешься, – проворчал Жоэль.
– О, не беспокойся, – проворковал Колен. – Я уже достаточно изучил тебя и знаю, что ты найдешь способ отблагодарить так или иначе.
Он, безусловно, прав. Жоэль никогда не остается в долгу, и самолюбие тут ни при чем.
Разговор перешел на другую тему, но я задумался над тем, как мне самому поделиться с Жоэлем запасом таумы, не создавая дипломатического инцидента. И тут Скёль решил, что все идет как-то слишком хорошо.
«Ты ведешь себя отвратительно».
Я вынырнул из своих раздумий и глупых замыслов и увидел, что огонек волчицы, балансируя на краю солонки, превращает ее содержимое в расплавленную кашицу и сверлит взглядом Ханоко.
– Почему? – спросила она.
«Нельзя так пялиться на людей, когда они заняты едой. Молча. Ты нагнетаешь тоску».
– Скёль! – возмутилась Эйр.
«А что?! Так не принято, черт возьми. Мы не животные в зоопарке!»
Ханоко покачнулась на стуле, резинка с одного из ее хвостиков соскользнула, прическа стала еще более асимметричной.
– Простите, – прошептала она. – Я не привыкла так…
«Питаться?»
– Быть среди людей.
Я со злостью глянул на огонька. Будь у меня больше энергии и меньше трусости, клянусь, я тут же раздавил бы его об стол. Готов поспорить, что Эйр не имела бы ничего против.
«Бр-р-р…» – грустно вздохнул Кальцифер.
Я погладил его. Да, я тоже понимаю, что это несчастье.
«Извиняюсь, – буркнул Скёль, подплыв к подносу с завтраком Ханоко. – Ну, вот тебе, не горюй».
И он сунул один из своих огненных пальцев в ее чашку с какао.
Прямо так, без спроса. Толстый рыжий палец в молоко с шоколадом.
– Эй! – возмутился Жоэль. – Это мерзко!
«Что именно?»
– Да разве можно лезть пальцем в человеческую еду!
«Я ПЛАМЯ, господин оживленный труп, я не переношу микробов».
– И все равно это гадко.
«Я подогрел ей какао, ты за это подашь на меня в суд?»
– Но я же не о том! Так нельзя, это омерзительно, понимаешь?
Они могли бы так препираться еще час. Но внезапно раздался звук, похожий на хрустальный звон, заставший нас всех врасплох. Не веря своим ушам, мы разом повернулись к Ханоко, которая напрасно пыталась удержаться от смеха, зажимая рот обеими руками. И что-то вдруг зацепило меня за душу.
С ума сойти, как это было очаровательно!
Глава 15
– И вы занимаетесь этим каждый день… добровольно?
Ханоко, удобно устроившись на приступке лестницы, наблюдает за тем, как мы перелопачиваем и возим мусор в больших тачках.
В одной руке у нее стакан. В другой – телефон с включенным фонариком, направленным на нас.
– Это хозяйственная практика, да, – весело откликнулась Прюн.
Она проходит мимо демоницы, неся на плечах железный брус весом в несколько сот кило, как будто это пустая картонка.
– Глупость какая-то, – заметила Ханоко.
– Угу, – согласился Колен. – И не говори!
Лично я считаю глупостью то, что утром за завтраком проявил слабость по отношению к Ханоко. Потому что уже часа два как ее демон проснулся, а она захотела остаться с нами. В результате я трижды стукнулся локтем, дважды споткнулся на лестнице и смотрю на метлу в моей руке так, словно она сейчас может взорваться.
– Позволь напомнить, что мы подрядились на эту работу, чтобы отыскать тебя, – сурово произнесла Эйр. – Поэтому умолкни и собирай строительный мусор.
Да, было дело: когда мы искали пропавшего Колена, нам пришлось записаться на практику к завхозу-гоблину, чтобы проникнуть в подземные коридоры… Колен что-то бормотнул себе под нос, но подчинился волчице. Ей он никогда не перечит. Но если бы я сделал ему то же замечание… Он, несомненно, воспользовался бы случаем еще раз изобразить из себя жертву и удрать, чтобы потешить свое уязвленное эго. И главное – побездельничать. Итак, сегодня мне следует прикусить язык, молча сносить постоянные попреки Колена и предоставить Эйр возможность командовать им. Возобновить стычку с ним я могу и позже.
– И все же мне кажется, что вы могли бы найти и лучшие возможности для времяпровождения, – продолжала Ханоко. – Я хочу сказать… кто сюда ходит?
Мы переглянулись в недоумении. И в самом деле, в подвал никто не ходит. И вообще, мало кого беспокоит уборка в этой зоне. Штука в том, что после прихода нового завхоза у нас осталось мало возможностей для отработки часов гражданского долга. Поэтому, хоть и пришлось взяться за метлы и лопаты, мы единодушно решили прийти на помощь…
– Привет, ребята!
Люка, кузен Жоэля, вошел в зал; физиономия его скроена так неладно и косо, словно он побывал в кривом зеркале, какими забавляют людей на ярмарках. Рядом с ним я различил силуэт его подружки, и мне захотелось юркнуть в какую-нибудь норку. Встречаясь с нею, я не могу забыть то, что видел во время восстания учеников против заговора гоблинов… видел, как она закусывала ими в своем природном облике ДРАКОНА.
– Как идут дел… ох ты черт!
Люка отскочил на три метра, заметив Ханоко, которая сидела на перилах, беспечно болтая ногами.
– Привет, – сказала она. – Меня зовут Ханоко.
– Вы страдаете суицидальными наклонностями? – спросил Люка, подобравшись к нам вдоль стены бочком, как краб.
– Мы с ней живем в одной комнате, – гордо сообщила Прюн. – Она очень спокойная.
– Спасибо, Прюн, – поблагодарила Ханоко.
Я то и дело исподтишка поглядываю на нее, стараясь держать достаточную дистанцию. Когда демон пробудился, мы это сразу заметили. Воздух вокруг девочки сгустился, движения ее стали резкими, в глазах появился красноватый отблеск. И она сама сказала нам без эмоций: «Он здесь, он вас видит». А когда всех пятерых затрясло от страха, она нас утешила. Или, по крайней мере, попыталась утешить.
– Не тревожьтесь, – улыбнулась она. – Я его контролирую.
Пауза.
– Пока что.
Я тогда чуть не умер. Поэтому реакция Люка меня не удивляет. Однако есть нюанс: по-моему, он воспринимает присутствие инугами гораздо сдержаннее и свободнее, чем те, кто спасается от нее бегством.
– Спокойная… – повторил Люка растерянно. – Спокойствие – это хорошо, даже необходимо. Мне нравится, когда все спокойны.
– Чеснок – это затем, чтобы отогнать Симеона? – спросила Наташа́[17].
– Эй! – возмутился я. – За кого ты меня принимаешь?
Она прикрыла руками нос и мелкими шажками приблизилась к Люка.
– Не обижайся, Симеон, но в последнее время вампиры стали еще меньше похожи на невинных овечек…
– Но чеснок не против него, – наивно уточнила Прюн.
Я нахмурился.
– Этому процессу я способствовать не намерен, имейте в виду. Отказался участвовать.
– Однако ты получишь пользу от успеха, – возразил Люка. – В любом случае, каков бы ни был исход процесса, вампирам хуже не станет. А вот другим, напротив…
– Ребята, уймитесь, – отрезал Жоэль. – Из-за того, что три старых кровососа вздумали затеять процесс, нельзя делать всех вампиров врагами полночников. Это смешно, и вы это отлично знаете.
Люка окинул меня оценивающим взглядом, не пропустив ни моей дорогой одежды, ни полночной вуали у меня за спиной, ни брендовой обуви. Я вдруг почувствовал себя голым, устыдившись этих наглядных признаков зажиточности моих родителей.
– Вражда не вчера началась, – таков был вывод Люка. – И этот процесс ее только усилит.
– Я не хочу иметь ничего общего с этим делом, – буркнул я.
– Да уж конечно, – насмешливо хмыкнула Наташа.
Я разозлился, но Жоэль подал мне знак не реагировать, и я неохотно сдержался. Мне кажется некрасивым с его стороны позволять так со мной обращаться, после того как мы отдали ему без колебаний всю тауму, которая у нас оставалась со времени ограбления школьного магазина. Ради него мы роемся в гоблинском мусоре, выискивая все, что может пригодиться для его подпольной коммерции. И судя по тому, как поблескивали глаза Люка, им достался жирный улов.
– Неплохо! – порадовался он. – Теперь у нас в подземельях будет золотое дно.