Мы встревожились, подошли к Колену, и увиденное лишило нас дара речи.
Возгорание, вызванное попыткой демона освободиться, не ограничилось стенами класса: похоже, вся школа поплатилась за это. Оконные стекла, витражи – все разбито, сквозь пустые проемы видны дымы, поднимающиеся над другими крылами школы, и пламя, лижущее побеги глицинии во дворе клуатра.
Похоже, будто здесь взорвалась бомба: рухнувшие балки, завалы ломаного гипсокартона напоминают площадку для тренировки военнослужащих; крики учеников под сводами бывшего монастыря создают эффект присутствия в зоне боевых действий. Я опомнился первым.
– Нельзя ее оставлять тут. Нужно унести.
– Почему? – спросил Колен.
– Потому что преподы быстро сообразят, кто учинил весь этот бедлам. И я думаю так: если они найдут ее здесь без сознания, то воспользуются этим.
– Симеон! – воскликнула Эйр. – Но ты же не думаешь, что…
– Что?
Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, боясь даже намекнуть на свою мысль, и я далеко не сразу понял, что она подразумевает.
– Ох, нет. Нет, я, конечно же, не имел в виду какое-либо силовое воздействие. Ну, во всяком случае, не физическое.
Мы отделились от двери и вернулись к Ханоко.
– Она пошевелилась, – вздыхает с облегчением Прюн.
Действительно, я рад видеть, что инугами перевернулась на спину, однако вид гематомы у нее на лбу меня огорчил. У нее будет жуткая мигрень после пробуждения. Больше не раздумывая, я просунул руку под предплечье Ханоко и приподнял ее[19].
– Скажи теперь, на что ты намекал? – спросила Эйр, подступив к девочке с другой стороны. Согласованными движениями мы поднялись на ноги, и Ханоко повисла между нами.
– Я думаю, что ее отправят на сторону Полночи, – объяснил я. – К родственникам.
– Этого нельзя допустить! – воскликнул Колен. – Ее семья поймет, что произошло, они отберут демона, это ее убьет, потом сестра не справится с задачей, и это убьет всех нас! Это никуда не годный вариант.
– Абсолютно. Когда она проснется, нужно будет ее спрятать! – согласился я и направился к двери класса, остальные потянулись следом.
– Мы могли бы, наверное, объяснить взрослым ситуацию, – предложил Жоэль.
Мы поглядели на него с удивлением.
– Ты искренне полагаешь, что нас выслушают? – набросилась на него Эйр. – Не глупи!
Лич нахмурился, но промолчал.
– Вы не хотите, чтобы я ее понесла? – спросила Прюн.
– Будет больше пользы, если ты станешь нам прокладывать дорогу, – объяснил я.
– Будьте осторожнее, пожалуйста, – заклинал нас Колен. – Не притрагивайтесь к ее коже…
– Почему это? – насторожился я.
– Во всех книгах, которые я читал, и во всех фильмах показывается, что так начинается одержимость. И вообще, мне думается, что…
Он отклонился от курса в сторону груды поломанных стульев у стены, извлек из нее блейзер большого размера, которым прикрыл спину, шарф, которым обмотал шею, и даже шапку, которую натянул на голову.
– Вот так! – возликовал он. – Защита!
– Ты про пальцы забыл, – заметила Эйр.
– Тьфу ты! – нахмурился Колен и спрятал руки в карманы. – Тьфу-тьфу-тьфу!
Я поглядел на потолок, а между тем Прюн сдернула дверь, болтавшуюся на петлях, и расчистила проход.
– А куда мы идем? – спросила она.
– Не знаю, – признался я. – Есть идеи, народ?
Я смотрю по очереди на Прюн, на Эйр, на Колена и на Жоэля, но все они выглядят как пришибленные. Впрочем, нетрудно сообразить, что и я сам, и все ученики и обитатели школы сейчас выглядят точно так же. Жалкий вид: нос сопливый, зрачки расширены от испуга, пот смешался с пылью, волосы всклокочены…
– Пойдемте в подвалы, – предложил я. – Туда никто никогда не ходит.
– Плохая идея, – возразила Эйр.
– Почему?
– Потому что все соберутся во дворе клуатра и в кафетерии.
Я скрипнул зубами; она права, и я вынужден это признать. Дверь, ведущая в подвалы, выходит во двор, и мы не сможем пройти незамеченными…
– Тогда что? – обозлился Жоэль. – У тебя есть другое предложение?
Судя по тому, как волчица стиснула челюсти, я понимаю, что да, идея у нее есть, но нет уверенности, что идея правильная.
– Давай сознавайся, – подбадриваю я ее.
Эйр приоткрыла рот, закрыла. Снова приоткрыла, заколебалась. Мы переступили через обломок балки.
– Колись уже! – воскликнул Жоэль.
– На сторону Полночи! Я предлагаю отправить ее в Полночь! – выпалила наконец Эйр.
– Черт, Эйр, мы же только что говорили: это плохой вариант! – раздраженно напомнил Колен. – Ты нас не слушаешь?
– Нет, дурачок, – буркнула она. – Я не предлагаю отправить Ханоко к инугами…
Прюн сделала нам знак умолкнуть, и мы на минуту прижались к стене. Из глубины коридора донеслись крики, плач, какие-то шумы.
– Школу эвакуируют, – прошептала Эйр.
– Откуда ты знаешь? – спросил я.
– Волчий слух, – коротко ответила она и так пожала плечами, что едва не уронила Ханоко на пол. – Я слышу, как кто-то из взрослых призывает учеников собраться у ворот.
– Отлично, – шепнул я. – У нас будет больше времени, чтобы найти убежище для Ханоко.
– В Полночи, – повторила Эйр. – Мы должны отправиться на сторону Полночи.
Колен нахмурился так, что глаза скрылись под веками, и готовился испепелить нашу подругу взглядом, но она заставила его умолкнуть:
– Нужно навестить мою бабушку.
Глава 19
– Она шаманка, – напомнила нам Эйр, как будто этим все объяснялось. – Она сможет помочь.
– Ты уверена? – спросил я после короткой паузы.
– Не очень. Иначе я бы давно уже это посоветовала… Но я думаю, что она как минимум укажет нам, по какому следу идти.
– Не знаю, здравая ли это мысль, – проворчал Жоэль. – А вдруг демон на стороне Полночи освободится?
– Тогда это будет проблема полночников. Но если он освободится в мире Полдня… здешние обитатели не будут знать, как с ним сладить.
– И я не знаю, – хихикнул Колен. – Если верить их фильмам, у них на все случаи одно решение. Чаще всего это американские коммандос.
– Ха-ха, – прорычала Эйр. – Крайне глупо… Однако пока чего-то иного я предложить не могу.
Мы молча продвигаемся по опустошенным коридорам. Я думал, что разрушений в глубине лабиринта будет меньше, но ошибся. И когда мне стало ясно, что мы движемся в направлении Портала, ведущего в мир Полночи, я занервничал. Подсознательно решение нами уже принято…
– У нее кровь из носа, – заметила Эйр. – Когда очнется, ей будет совсем плохо.
Мы приостановились, я разорвал носовой платок и засунул свернутые лоскутки в ноздри девочки, думая про себя, что если погибну в этот момент, то непременно заслужу премию Дарвина[20].
– Пройдет, – пообещал я. – Она крепкая, думаю, с ней уже всякое бывало.
– Пришли, – объявила Прюн. – Ох, тут висит замок…
Поглядев налево, направо, мы никого не заметили в коридорах: похоже, эвакуация уже завершилась. Прямо перед нами дверь под стрельчатой аркой, ведущая в зал Портала, дразнила нас своими коваными петлями и чарами, наложенными при помощи таумы на висячий замок – он так и брызгал искрами во все стороны.
– Сможешь взломать? – спросила Эйр у Прюн.
Огрица покачала головой и глубоко вздохнула.
– Но есть и другие способы открыть дверь, – таинственно заявила она.
Развернувшись, она беспокойно обшарила взглядом окрестности. Потом морщинки на ее лбу разгладились: она обнаружила в отдалении какой-то предмет и бросилась к нему.
Скамейка. Или, скорее, останки скамейки. Но, очевидно, один брус можно использовать в качестве тарана. Прюн стала колотить по шарнирам, скрепляющим петли двери. Удар, два удара, шесть ударов. Не прошло и минуты, как дверь пала наземь, сбитая той, что могла вязать при помощи треснувшего деревянного бруса не хуже чем крючком.
Придется кое-кому пересмотреть способы магической защиты.
– Пошли, – торопит нас Эйр. – Нельзя терять…
– Симеон?
Кровь в моих жилах застыла и ужасное покалывание началось в деснах, когда, обернувшись, я оказался лицом к лицу с сестрой.
Сюзель, с синяком на виске, прижимая руку к груди как бы для защиты, уставилась на меня с удивлением.
– Что вы тут делаете? – спросила она, окинув взглядом каждого из нас по очереди.
Я попробовал поставить себя на ее место и увидеть картину глазами сестры. Пятеро подростков куда-то тащат девочку, явно находящуюся без сознания, с пропитанными кровью лоскутками в носу. Я бы не сказал, что это выглядит подозрительно, и все-о-о-о же… Трудно отрицать, что дверь, явно выломанная, – это свидетельство не в нашу пользу.
– Мы должны помочь Ханоко, – вполголоса объяснил я.
Это глупо. Видя, как грозные складки собираются на челе моей сестры, я впадаю в ступор. Она так похожа на мать, когда та гневается, что смотреть страшно. А я и мой организм, мы так привыкли за долгие годы бояться этих властных приступов, что замираем на месте.
– Я вижу, что она нуждается в уходе, – жестко сказала Сюзель. – Что с ней случилось?
– Да ничего, – уклончиво ответил я. – Совсем ничего, просто небольшая авария.
– Авария из-за демона удачи, – отрезала Сюзель. – Сомневаюсь, что она пострадала от землетрясения, это было бы…
Она осеклась, лицо ее на миг озарилось – до нее дошло; но тут же она снова замкнулась.
– Это она взорвала школу!
– Все не так просто, – попытался я урезонить сестру.
– Что вы собираетесь с нею сделать?
– Найти того, кто ей поможет.
Вижу, что колеблется. Я могу почти точно отгадать кружение ее мыслей по извилистым путям воспоминаний. Брови сестры вздрагивают, когда память подсказывает ей, как я в одиночку взялся расследовать исчезновения учеников, как потерял руку; как когда-то пошел следом за нею в поля, рискуя погибнуть, и так далее. Я догадываюсь, что она заходит далеко, очень далеко, и, когда ее печальный взгляд останавливается наконец на мне, меня пронизывает чудовищный импульс боли.