Она прокрутила нашу жизнь до колыбели и решила, что я не заслуживаю доверия.
– Положите Ханоко на пол, – скомандовала она. – И я не сообщу госпоже Персепуа о вашем акте вандализма.
– Ты о чем?
– О двери, Симеон. Я же не идиотка.
Я свирепо взглянул на нее, но она сделала шаг в мою сторону.
– Не приближайся, – рыкнула Эйр. – Ты не все знаешь.
– Так объясните!
Я хочу. Я честно хочу объяснить. Но она уже определилась со своим решением, и ничто не заставит ее передумать. И потом, доверие должно быть обоюдным. Зачем мне пытаться убеждать сестру, когда она считает меня недостойным? К тому же на моем счету уже больше испытаний, чем на ее.
– Нет, – решительно отказался я. – И ты ничего не скажешь Персепуа.
– Симеон…
– Мы знаем, что делаем, а теперь уходи.
Я повернулся к ней спиной и взмахом руки призвал друзей зайти в зал, но не успел сделать и пару шагов, как что-то ударило меня по затылку. Я распластался, как блин, попутно прикусив губу. Прюн бросилась меня поднимать, попутно вывихнув мне руку.
Огонек Сюзель парил у меня перед глазами с мрачным видом.
– Ты в самом деле хочешь на меня напасть? – крикнул я.
– Ханоко следует доставить в больницу.
Злой элементаль Сюзель ринулся вперед. Мой Кальцифер отреагировал быстрее: сделав яростный пируэт, он встал у него на пути. Два огненных шара столкнулись, прочерчивая в воздухе синие и зеленые следы.
«А он чертовски развился, этот малыш!» – одобрительно заявил Скёль, присев на мое плечо.
Я с этим согласен, но сердце мое ноет. Предательство сестры я ощущаю как кинжал, пронзивший мне грудь.
– Идемте, – велел я ребятам, оторопевшим от этой сцены. – Кальцифер, за мной!
Мой огонек немного замешкался, но я преисполнился гордости, когда он храбро поплыл за мной, в то время как элементаль сестры болезненно замерцал.
– Симеон, не надо, – умоляюще протянула Сюзель. – Мир Полночи опасен…
– А тебе здесь кажется спокойнее, да? – спросил я, обведя рукой окружающую нас разруху. – Открой глаза, Сюзель. Полночь или Полдень – все это одна фигня. Ханоко в опасности, и мы ей поможем. Только так можно сделать оба мира лучше.
Она не ответила, и я наконец вошел в зал Портала. Чего я ожидал, трудно сказать. Может, внушительной каменной арки? В любом случае – какой-нибудь мистики, рунических надписей, покрытых мхом, или полевых цветов, проросших между плитами пола. Но ничегошеньки подобного тут нет.
В помещении унылого серого цвета – пустота. Никаких лавок, гобеленов на стенах – небытие. Если не считать чего-то похожего на бледно-голубой диск в самом центре, который разбрасывает вокруг мерцающие блики наподобие плавательного бассейна.
Спору нет, это очень красиво. Но антуража сильно недостает.
– Перед самым переходом задержи дыхание, – посоветовала Эйр мне на ухо.
Я кивнул и приготовился к магическому путешествию, но тут спортивный силуэт Сюзель налетел на меня с такой силой, что я уткнулся в спину Прюн. Я еще не восстановил равновесие, а сестра уже схватила Ханоко за руку и потянула к себе.
– Вам нельзя отправлять ее на сторону Полночи! – выкрикнула она. – Это неправильно, она имеет право на образование!
Когда до нас дошло, в чем моя сестра нас обвиняет, мы застыли как вкопанные, не зная, как отбиться от ее яростных наскоков.
Она думает, что мы хотим… закинуть Ханоко в мир Полночи, чтобы больше не мешала нам жить? Она считает нас настолько подлыми?
Прюн подошла к сестре, которая вцепилась в Ханоко, как будто от этого зависела ее жизнь, и мягко взяла за плечи. Легоньким толчком она заставила Сюзель отпустить инугами, а потом понесла к выломанной двери, будто моя сестрица весила не больше, чем объемистый ватный шарик.
Прюн поставила Сюзель на пол, не убирая руки с ее загривка.
– Ты уймешься? – спросила Прюн.
Сюзель попыталась вывернуться, но с тем же успехом, пожалуй, она могла бы избавиться от силы земного притяжения.
Прюн, вздыхая, подняла с пола засов от выбитой двери. Прижав один конец тяжелой железяки ногой, она свободной рукой согнула эту полосу, изготовив скобу подходящего размера, и пришпилила этим изделием мою сестру к стенке. Сюзель, подхваченная таким образом под мышки, была настигнута реальностью и окончательно обалдела.
– Мы не собираемся ее бросать, – все-таки сказал я, подняв Ханоко на ноги с помощью Жоэля. – Мы ее спасаем.
– Вернись! – взвыла Сюзель, когда мы приблизились к Порталу. – Симеон, вернись!
Я не оборачиваюсь, но мою гортань сводит судорога, хоть я и стараюсь скрыть, как тяжело переношу эту ситуацию.
– Симеон! – снова завопила она. – Если так, возьмите меня с собой! Симеон! Если с тобой что-то случится, мама меня…
Чего она боялась, я пропустил. Потому что бросился в Полночный портал прежде, чем она договорила.
Глава 20
Один взмах ресницами или глубокий выдох – и Портал меня выбросил. Не хочу ни злоупотреблять фигуральными выражениями, ни описывать свои впечатления буквально, однако факт состоит в том, что по прибытии я оказался облеплен каким-то синеватым студнем, во рту ощущался вкус крови, а в желудке – смутная тяга к рвоте.
«Для первого раза неплохо», – констатировал Скёль, подплыв к моему носу.
Судя по всему, я лежал, прижавшись щекой к каменным плитам, но, когда рискнул приподняться, послышался отвратительный чмокающий звук.
– Это что за гадость? – воскликнул я, расставив руки, с которых тянулись длинные липкие нити.
– Это ты не задержал дыхание, – промурлыкала Эйр, соскребая синюю субстанцию с моего блейзера.
– Почему?! Я же задержал!
– Вовсе нет. Посмотри на нас: мы чистые, как новые монетки.
От малоприятного зрелища в виде моего костюма, заляпанного магической слизью, я перевел взгляд на своих друзей, но сразу же отвлекся, чтобы рассмотреть окрестности. Меня так озаботило собственное невольное превращение в полуразжеванную желейную конфетку, что я не сразу осознал, где нахожусь.
– Добро пожаловать в мир Полночи! – воскликнул Жоэль, хлопнув меня по плечу.
Я рефлекторно вскинул отсутствующую руку, но сейчас напоминание о моем недавнем увечье не рассердило меня. Горечь не отравила душу. Я попал в мир Полночи.
Первое, что меня поразило, – небо. Мне рассказывали, что здесь царит вечная ночь, темная и тревожная. Я думал, что придется странствовать под слепым чернильно-черным небосводом, по бесплодным равнинам и сиротливым горам.
Вместо этого я постиг, что такое красота. Сине-фиолетовый полночный купол усеян созвездиями, как на космических фото телескопа Уэбба[21]. Золотые, зеленые, красные и синие сполохи расцветают на нем, и я не могу оторвать от них взгляд. Звезды здесь тоже показались мне совсем иными. Они крупнее, блестят сильнее, они словно кольца, нанизанные на пальцы духов северного сияния, от которого все видно как днем. Даже я, лишенный ночного зрения, разглядел контуры какого-то городка в отдалении и лес возле него. Но главное – это толпа, которая суетится вокруг нас.
Я прервал созерцание небес и сосредоточился на земной обстановке; тут все мои чувства насытились очень быстро.
В мире Полдня полночники принимают человекообразные формы, присутствие солнца ослабляет их магические способности. Но на стороне Полночи их ничто не сдерживает. Мимо меня, толкаясь, мелькает целый зверинец существ, весьма специфических и малоприятных: от громадного медведя в кожаном переднике, ковыляющего на задних лапах, до стайки крошечных пикси в легких платьицах, не говоря уже о сверхтонких великанах, похожих на палочников[22]. Уменя глаза разбегаются.
Многие десятки их огибают нас, спеша попасть, насколько я понял, на станцию порталов. Понять это нетрудно: я вижу множество переходов, испускающих характерное голубоватое свечение, и к каждому приставлена большая вывеска; на них резными рунами Полночи указаны пункты назначения.
– А где мы сейчас? – спросил я у Эйр, которая здесь стала нашей предводительницей.
– Это узел Вагморт, – ответил Колен. Я с радостью отметил, что он сохранил свою полдневную форму.
– Узел?
Он кивнул и чудом не стукнулся о чемодан, который нес на спине, подобно рюкзаку, некто вроде йети[23].
– Так здесь называют пересадочные зоны, – пояснил сирен. – Это был титанический замысел Совета: в любую точку Полночи можно попасть максимум за четыре скачка.
«Вовсе не в любую», – возразил Скёль.
– Да неужели?
Эйр коснулась рукой головы своего огонька, и он спокойно пристроился у нее на плече. Держа нос – или что там у него – по ветру, он выглядит таким умиротворенным, каким я его с момента знакомства ни разу не видел.
– Наша цель потребует немного больше скачков.
Я позеленел. Мне суждено захлебнуться в желатине, это несомненно. И тут я сообразил:
– Ты не превратилась в волчицу?
Она облила меня презрением.
– Будь добр запомнить, что мы умеем держать форму. Стаи не оборачиваются ради первого встречного.
Ответить я не успел: Ханоко внезапно вскинула голову и тут же отчаянно взвыла.
Кальцифер немедленно вмешался: он заткнул рот девочки, будто огненный кляп. Прохожие полночники уже начали подозрительно поглядывать на нас. Я соорудил на лице широкую улыбку и издал смешок, по фальшивости превосходящий всех клоунов, известных в истории.
– Ха-ха-ха! Да она совсем петь не умеет, верно?
Здоровенный дядька с носом в виде баклажана на мгновение оглянулся, что-то буркнул и пошел дальше своим путем. Мы обступили Ханоко тесным кружком, чтобы не привлекать внимания и одновременно не дать ей убежать.
– Что я тут делаю? – забеспокоилась девочка, когда Кальцифер по моему знаку оставил ее.
– Ты ничего не помнишь?
Она поглядела на небо, ссутулилась, растерла пальцы.