– Я… я не хочу так жить.
Громкий чих, летят брызги.
«Ну, для нас-то так спокойнее», – замечает Скёль со своим обычным тактом.
– Это… это такая пустота… – Шмыг-шмыг.
– Хотя бы сегодня утром никто не сломал дверь, – пытается ее подбодрить Колен.
– Нет! Я сломала! – разрыдалась Ханоко.
Мы все поморщились: действительно, утром она неловко повернулась, когда хотела выйти из спальни.
– Постепенно ты наладишь нормальную жизнь, – пообещал Жоэль. – Нужно только привыкнуть к тому, что мир больше не вращается вокруг тебя.
Ханоко подбирает зерна кукурузы со своей тарелки, личико скривилось, щеки красные от слез.
– Мне это не нравится.
– Нам всем не нравится, что демон свободно гуляет по школе, – напомнила ей Эйр. – И его нужно разоблачить.
Я сердито поставил свою бутылочку на стол. Персепуа нам велела не вмешиваться. Но Персепуа не царь и не бог, насколько я знаю.
– Мне кажется, что мы уже достаточно садились в лужу в этом году, ты так не думаешь?
– Ты о чем го…
Эйр осеклась и уставилась в какую-то точку у меня за спиной. Я с тревогой обернулся и увидел с десяток учеников за дверью столовой. Склонив головы, они глазели на нас.
– Ханоко, прими угрожающий вид, – шепнул Жоэль.
Бывшая инугами попыталась выпрямить спину, но ее локоть скользнул по столу, и она чудом не накололась на свою вилку.
«Не нужно шевелиться, все и так хорошо», – посоветовал Скёль; он тоже встревожился.
– Чего им от нас нужно? – проворчал я.
– Думаю, они ищут тебя, – ответила Эйр.
– Меня?
– Ноэми тебе активно машет рукой.
Я нахмурил брови, но издали не смог распознать пришедших. Будь неладна моя человеческая половина, из-за которой у меня зрение как у жареного карпа. И будь неладны эти запасные очки, у которых не те диоптрии, что мне нужно!
– Иди к ним, – подтолкнул меня Жоэль. – Пока Ханоко не подавится салатным листом и они не сообразят, что у нее проблемы.
Я согласился и направился к большой двери, и эти ученики, похоже, и впрямь обрадовались моему появлению.
– Что стряслось? – спросил я у Ноэми, единственной, кого я узнал.
– Во дворе клуатра будет общее собрание. Все должны идти туда.
Я оглянулся через плечо на своих друзей, но Ноэми схватила меня за руку и раздраженно прошипела:
– Собрание общее для вампиров, ты, дурак!
– Тогда оно не общее.
Меня вытащили в коридор, как большой чемодан без ручки, и это вызвало приступ паники у Кальцифера, так что пришлось придержать его в кармане блейзера, не то он опалил бы носы этих идиотов. Склонность моего огонька к насилию начинает понемногу меня беспокоить. Я виню в этом Скёля. Но эта мысль только мелькнула, потому что мы уже пришли в клуатр, перекрытый сверху черным тентом-вуалью по случаю собрания. Во дворе, погруженном в искусственную ночь, столпились многие десятки вампиров, среди которых возвышается гигантский силуэт мэтра Армана.
Ноэми попыталась грубо подтолкнуть меня к нему, но я воспользовался своим лишним весом – в кои-то веки он дал мне преимущество, – уперся пятками в рыхлую землю и потребовал объяснений.
– Что происходит?
– Будем протестовать против карантина в школе.
– Что-что?
– Мы поняли, что директриса бросила вызов совету вампиров! Это отказ в правосудии!
– То есть?
Вокруг нас публика заволновалась, все начали стискивать кулаки, хмурить брови на гладких кукольных личиках, выдвигать клыки больше, чем стоило бы.
– Нет никаких оснований вводить в школе карантин, кроме того чтобы сорвать процесс, который должен был сегодня начаться.
– Но кто вам внушил эти мысли?
– А ты не видишь, Симеон?
Глаза Ноэми заблестели, как будто она узрела лик своего идола на поджаренном тосте.
– Они попытались свалить всю ответственность на тебя, на вампира! Школу закрыли теперь, когда наступает лето и мы наиболее уязвимы. Они даже заявили, что нужно сократить порции сангинад!
В висках у меня застучало. Это плохо. Очень, очень плохо. Я перестал прислушиваться к бредово-патриотическим измышлениям, которые в порыве фанатизма бесконечным потоком лились из уст Ноэми, и огляделся.
Негодная идея. Совершенно негодная. Собрать всех вампиров школы под этим непрочным тентом, якобы защищающим от солнца? Я присмотрелся к растяжкам, которыми он прикреплен к колоннам по периметру клуатра, и содрогнулся, заметив, как небрежно они привязаны. А между тем ученики других полночных видов уже прибывали из коридоров и скапливались на галереях, обрамляющих клуатр, поглядывая на нас с возрастающей неприязнью. Они тоже думают, что карантин является реакцией на затеянный вампирами процесс. Что мы – причина их заключения. В их взглядах не читается ни поддержки, ни сочувствия, в их недобрых усмешках – гнев, а то и ненависть.
– Что здесь происходит? – внезапно прогремел голос директрисы.
Тишина накрыла школу, слышно лишь постукивание каблуков Персепуа по белым плитам.
– Мирное собрание, – отвечает ей мэтр Арман с высоты своего роста. – С целью потребовать начала процесса, на который мы имеем законное право.
– Школа закрыта, – резко сказала директриса. – Возвращайтесь к своим занятиям.
– Мы имеем право на справедливость! – выкрикнул вампир в дальнем уголке клуатра. – Мы имеем право на защиту!
– Вот именно! – подхватили хором другие голоса. – Правосудие!
– Правосудие!
– Молчать! – приказала госпожа Персепуа. – Процесс начнется, как только сложившаяся сейчас ситуация будет урегулирована.
– Какая ситуация? – требовательно спросил мэтр Арман.
– Это дело вас не касается. Все под контролем.
– Ложь! – возмутился великий вампир со странной прической. – Беспардонная ложь!
– Правосудия!
Обстановка накалялась, атмосфера насыщалась электричеством. От духоты, скопившейся под растянутым тентом, меня прошиб пот. Я должен уйти. Я должен выбраться из этой западни!
Оттолкнув Ноэми и других вампиров, я стал пробираться к безопасной тени коридоров и тут заметил сестру, она смотрела на меня из разгневанной толпы.
– Сюзель! – крикнул я. – Сюзель, мне…
Не получилось. Она пронзила меня убийственным взглядом и в мгновение ока скрылась среди бушующих учеников. Вот дрянь… Как долго придется ждать, пока она простит мне инцидент в зале Портала? Вообще-то ей уже пора было бы позволить мне приблизиться…
– Мы тоже хотим справедливости! – вдруг прокричал голос, усиленный так, что я едва смог его распознать.
Я повернулся, налетев челюстью на локоть какого-то вампира, и обнаружил, что голос принадлежит Люка, который, взобравшись на крышку колодца посреди клуатра, вещает при помощи громкоговорителя – самой что ни на есть полдневной техники.
– Справедливость для полночников, эксплуатируемых вампирами! – вопил он. – Перераспределение богатств, награбленных вампирами у народов Полночи! Поиск альтернативных источников магии вместо таумы!
– Справедливость! – орали полночники из ближнего к нему коридора.
– Мы хотим иметь равные с вампирами права на жизнь и успех! Мы требуем перетасовать карты! Равноправие для всех эксплуатируемых и забытых! Справедливость ради будущего, ради нового поколения!
– Справедливость!
Возбуждение было столь сильно, что у меня стало покалывать в затылке, словно перед грозой. Я проталкивался сквозь толчею, стремясь во что бы то ни стало убраться подальше, когда позади меня раздались испуганные возгласы.
– Внимание!
Я посмотрел вверх, и мои опасения подтвердились: растяжки с одного края тента оборвались.
Вампиры взвыли в унисон и бросились врассыпную в поисках спасительной тени, безжалостно сбивая с ног тех, кто послабее. Я заметил, как мэтр Арман отталкивает учеников своими большими руками, отмахиваясь от оказавшихся на его пути, как от облачка дорожной пыли.
– Сюда, Симеон!
Люка протянул мне руку и резким движением втащил под свод галереи клуатра, так что я влетел в объятия Наташи, стоявшей позади него.
– Защищайте учеников! – распорядился он при помощи своего рупора. – Держите тент!
Полночники поспешили на помощь товарищам, стаскивая на ходу блейзеры и поднимая их на вытянутых руках, прикрывая моих соплеменников, как зонтами, чтобы ребята не сгорели.
А я отметил, что Сюзель следила за мной издали, а потом удалилась.
Глава 26
По школе разнесся сигнал сирены, и мы очнулись от тупой скуки.
– Гоблины? – спросил я недоверчиво, обернувшись к двери класса.
По классу пробежал шепоток, что не слишком огорчило нашего профессора: сирена явно заинтриговала его больше, чем теоретическая лекция, которой он уже битый час морочит нам головы.
– Что там случилось? – спросил Креон.
– Может, переговоры дали положительный результат? – заранее восхитилась Ноэми.
– Ограничения снимают?
– Значит, карантин отменят!
Отодвигаемые стулья громко скрежещут по полу, мы все скопом выбегаем в коридор, забыв про рюкзаки, куртки и прочие вещи. Креон раздвинул тяжелые створки двери, и мы присоединились к другим ученикам, тоже сбежавшим с уроков.
– Вы знаете, что случилось? – спросил я у второкурсника, прислонившегося к стенке.
– Ни малейшего понятия, мы просто услышали сирену.
– Это никак не может быть доставка таумы, – пробормотала Эйр себе под нос. – Это невозможно.
– Кто знает! – размечтался я. – Может, ситуация не была настолько катастрофичной. Может…
– На мою бабушку нападали грабители таумы, Симеон. На бабушку, которая живет в самом глухом захолустье Полночи. Если люди там дошли до крайности…
Она не ошиблась. Я хотел было поспорить, как-то поддержать свою мечту о том, что все как-нибудь волшебным образом уладится, но вдруг коридор заполнила аура такого могущества, что дыхание перехватило и все вопросы, готовые сорваться из уст учеников, тут же замерли.
Я скорчился и схватился за стенку, но все-таки упал. Ощущение было та