кое, будто на мои плечи внезапно навалились своим весом все до единого атомы, сколько их есть между мною и небом. Как будто кто-то лишь из снисхождения позволяет мне находиться здесь и сделал мне суровое предупреждение.
Я уже знаком с этими ощущениями. Даже очень хорошо знаком. В последние пять месяцев испытывал их каждое утро, если быть точным. Я знаю, кто… или, точнее, что сейчас появится.
И ждать долго не пришлось.
Первые слезы испуга брызнули у учеников, стоящих рядом с нами. Когда все инстинктивно почувствовали изменение параметров мира, который начал адаптироваться для приема пришельцев, я разглядел их в конце коридора. Они направлялись прямо к нам. Двое: мужчина и женщина. Не красивые и не уродливые, ничего выдающегося. Попроси кто-нибудь составить фоторобот, я описал бы их так: среднего возраста, среднего телосложения и роста, волосы каштановые (или, может, русые?).
Нечего запоминать. Если не считать неистовой силы, от соприкосновения с которой мироздание начинает вибрировать.
Инугами. Они движутся сдержанно, размеренным шагом, и я догадываюсь, что они постоянно контролируют движения своих тел и взаимодействие с окружающими: не оставляют своим демонам никаких шансов воспользоваться какой-то их оплошностью и высвободиться. И это злит демонов, и их приглушенная ярость ощущается на несколько метров вокруг. Вблизи от инугами воздух становится влажным, как будто перед грозой, их окружает поле вязкой духоты, черной, демонической.
Когда они проходили мимо меня, мне обожгло кожу и на кончиках пальцев вздулись волдыри. Один из инугами поглядел на меня в упор, и душа моя скукожилась: за черными зрачками тлел багровый взор его пленника. Время замерло. Прядь волос упала мне на лицо. Потом я снова научился дышать: гости прошествовали дальше и теперь терроризировали других учеников.
Жоэль внезапно схватил меня за руку; я дернулся.
– Ханоко, – прошептал он.
Срочность дела оживила меня, и я побежал за Жоэлем по коридору, параллельному тому, где находились инугами, а за нами спешили Прюн, Эйр и Колен, озадаченные и ошалевшие.
По пути нам то и дело попадаются растерянные школьники, плачущие, находящиеся на грани нервного срыва. На стенах надписи: «СПРАВЕДЛИВОСТЬ» и «БОГАТСТВО – НАРОДУ», буквы с потеками краски уродуют архитектуру. Миновали клуатр, где сильный ветер развевал клочья разорванной черной вуали, как вымпелы корабля-призрака. Общий вид мрачный, удручающий, и мне становится страшно думать, что будет дальше.
– Вот ее класс!
Но мы опоздали: инугами уже там. Как они смогли так быстро подойти?!
– Ханоко Сато! – позвала женщина.
Ее голос прогремел как гром, отразившись от стен здания. Через пару секунд наша подруга вышла за дверь в коридор, примыкающий к клуатру, и остановилась перед ними. Она казалась такой маленькой, такой потерянной, что сердце мое сжалось. Мы не успели увести ее в убежище.
– Да, это я, – ответила она натянутым голосом.
– Ты утратила своего демона?
Ученики, столпившиеся вокруг, зажимают руками рты, шепотки ползут по стенам.
– Да.
– Он мог покинуть школу?
– Нет.
– Пойдем.
Инугами протянул руку к Ханоко, и я увидел, что она заколебалась. Трудно было увидеть точно, стоя на расстоянии нескольких метров, но я догадывался, что она дрожит. Однако она собралась с духом, сжала кулаки, вздернула подбородок и удалилась вместе со своими сородичами, а за ними потянулись рассерженные и испуганные ученики.
– Что они с ней сделают? – спросил я.
– Вероятно, расспросят, – вздохнула Эйр, нервно приглаживая волосы.
– Вы не знаете, долго ли они тут пробудут?
Я вздрогнул, услышав голос сестры в десяти сантиметрах от меня. Я даже не почувствовал, как она подошла!.. Уже не первый раз Сюзель устраивает такой фокус, и, судя по улыбочке, которую ей не удается скрыть, ее безмерно радует, что он постоянно удается.
– Нет, – ответила Эйр. – Мы даже не знали, что они должны были появиться.
– Вот оно что… Ханоко потеряла своего демона.
– Вот оно что, – парировал я, – ты решила снова заговорить со мной?
Она устало взглянула на меня, будто говоря: «Симеон, разве сейчас подходящее время для капризов?», потом обратила внимание на моих друзей и приказала:
– Объясните мне, в чем дело.
Я повернулся к Сюзель, возмущенный и злой:
– Теперь ты хочешь объяснений? Интересно! Когда я недавно пытался это сделать, ты обвинила нас в том, что мы хотели избавиться от Ханоко.
– И ваша приятельница пришпилила меня к стене. Будем считать, что мы квиты?
– Вовсе нет. Ты усомнилась в моих намерениях. Мы просто отреагировали соответственно ситуации.
– Симеон… Все это очень серьезно, право!
– Я знаю, спасибо.
– Мы хотели помочь Ханоко укрепить ее власть над демоном, – вмешалась Эйр, опередив меня.
Я посмотрел на нее, пораженный тем, что она вздумала ответить моей сестре, хотя я, очевидно, не собирался этого делать, но для нее это ничего не значит, как обычно.
– Мы повезли ее к моей бабушке, шаманке, но безрезультатно.
– Неужели? – удивилась Сюзель. – Магия шаманок исключительно мощная, особенно в вопросах принуждения.
Эйр пожала плечами.
– Когда мы до нее добрались, демона уже не было.
– Он мог остаться на стороне Полночи?
– Нет, – вставил Колен свое слово. – По мнению директрисы, вернуться в мир Полночи – главная цель демона, и, если бы он туда уже попал, там начался бы хаос.
– Короче, конец света, – счел нужным уточнить Жоэль. – Ханоко как-то об этом упомянула, а я что… за что купил, за то и продал.
– Да заткнись же ты, – пробормотал я, досадуя, что все вдруг вздумали вмешаться в мои семейные отношения.
– Вот почему Портал закрыли и школа на карантине… – тихо сказала Сюзель. – Они хотят найти нового носителя. И конечно, подчинить его.
Она задумалась; ее поведение все больше удивляло меня.
– А разве ты не думала когда-то, что это затеяла Персепуа, лишь бы отложить процесс? – спросил я озадаченно.
Сюзель покраснела и произнесла что-то невразумительное, но тут среди толпы показался долговязый силуэт мэтра Армана.
– Я должна вас оставить, – бросила она и отвернулась.
– Сюзель, – позвал я, чувствуя необъяснимую тревогу.
– Что? – фыркнула она, глянув на меня через плечо.
– У тебя все хорошо?
Она закатила глаза и высвободилась, взмахом руки указав, чтобы я занимался своими делами.
– У каждого свои проблемы, братик. И у тебя в копилке их уже достаточно, так что не суйся в мои.
Глава 27
Ханоко в спальню не вернулась.
Мы не видели ее ни вечером, после появления инугами, ни нынче утром в столовой. Я начинаю беспокоиться всерьез.
– Расслабься, Симеон, – вздыхает Жоэль. – Теперь, когда демон убрался, у них нет причин ее убивать, ведь правда?
Я поперхнулся сангинадой и вытер рот рукавом куртки.
– Но скажи, как вообще такое возможно!
– Я же как раз пытаюсь тебя утешить!
– Брось, ты в этом ничего не понимаешь.
Жоэль нахмурился и занялся овсянкой.
– А знаешь, он прав, – вмешалась Эйр, ткнув в мою сторону вилкой. – Они точно ее не убьют.
– Ух, оставьте меня в покое, наконец!
– Нет, – настаивала она. – Подумай! Они прибыли без детей.
– Че… чего?
– Без детей, – повторила Эйр, отрезав кусочек куриной грудки. – Младшей сестры Ханоко при них нет, а это значит…
Я поразмыслил над тем, что Эйр пыталась мне внушить. Когда наконец нейроны как-то сцепились у меня в голове и до меня дошло, я испытал огромное облегчение и мои мышцы расслабились.
– Это означает, что им понадобится Ханоко, чтобы снова вселить демона, когда они его отловят.
– Бинго!
– И в любом случае ей, возможно, стоит пока держаться в тени, – заявил Колен, перебирая фрукты в своей тарелке с салатом. Я уставился на сирена.
– Почему?
Он оглядел нас по очереди, явно удивленный, что мы еще не сделали тот же вывод.
– Она больше не находится под протекцией демона. Несколько месяцев она терроризировала и мучила всю школу. На ее месте я бы не гулял по коридорам в одиночку без телохранителей. Я бы нанял для этого Прюн.
– Верно, я бы классно справилась, – согласилась огрица.
Колен улыбнулся ей, не замечая, как возрастает моя нервозность. И я не мог бы сказать, что меня больше раздражает: то, что сирен способен додуматься до такого, или то, что он, несомненно, прав? Чем дольше я учусь в Полночной школе, тем меньше понимаю, почему мне так хотелось и казалось столь необходимым находиться в коллективе. В конечном счете жить в одиночестве дома было не так уж плохо.
– А там что делается? – спросила Прюн, указав пальцем на закрытую дверь столовой.
Обернувшись, я убедился, что на другом конце зала поднялся шум. Посетителей сегодня немного, нас это устраивает; видимо, сказалось присутствие в школе инугами: многие ученики, боясь встречи с ними, предпочли остаться в постели. Вероятно, сюда пришли те, кто не догадался запастись едой заранее. Вроде нас.
– Хм-м… пахнет дымом или мне кажется? – спросила Эйр.
Я встал во весь рост, как сурок на камне. Ученики, собравшиеся у двери, взволнованы, и можно не сомневаться: их пугают длинные завитки белого дыма. Я поставил свою бутылочку с ароматной сангинадой на стол. Не заметил комочка прилипшей жевательной резинки. Бутылочка опрокинулась, но я без оглядки поспешил к входной двери. Там уже суетилось полтора десятка полночников, прикрывая лица салфетками и воротниками рубашек.
– Что тут происходит? – спросил я.
– Дверь заело! – выкрикнула черноволосая перепуганная девочка.
Только такой идиот, как я, мог додуматься, оттолкнув ее, начать дергать ручку двери, отказываясь поверить на слово пятнадцати товарищам, которые уже пробовали сделать это до меня.
– Дьявольщина! – заорал я.
– Заперто? – спросил Жоэль, возникший у меня за спиной.
Я посторонился и дал ему тоже попробовать.