– А я могу? – спросила Ханоко у матушки после долгого молчания.
– Это ты нам должна сказать, – тихо ответила матушка. – Фемке заверила меня, что процедура проста.
На минуту установилась тишина, и я вдруг с особой отчетливостью осознал все, что меня окружало: аквариум на столике, где колыхались водоросли; темный занавес за письменным столом, скрывающий холодные тени каменной стены; узкий солнечный лучик, падающий из окна сквозь щель в ставнях; приглушенный шум машин, проезжающих по улице.
– И с чего мне начать? – спросила Ханоко.
Облегчение присутствующих ощутилось физически. Даже я отдаю себе отчет в том, что не надеялся найти выход из положения, а надежда расцветает, как маргаритка весенним утром.
– Нужно, чтобы ты объяснила мне, как попасть на…
– Нет.
– Или хотя бы…
– Нет.
– Ладно! – разозлилась Фемке. – Достаточно будет носить амулет, начертив на нем руны инугами и окропив капелькой таумы.
– Будет достаточно? – проворчала Ханоко, разглядывая амулет, не только крайне уродливый, но и очень маленький.
– Если ты еще сможешь меня им научить…
Ханоко окинула ее презрительным взглядом.
– Нет, не научу, я сама займусь этим. Но чертить руны не буду, об этом и речи быть не может: недопустимо, чтобы кто-то изучал их с дурными намерениями.
– Чертить их не стоит, – вмешалась Персепуа. – Если ты напишешь их таумой на заговоренном камне, руны впитаются и никто не сможет раскрыть ваш секрет.
Я не смог удержаться от злорадной улыбки при виде неприкрытой ярости Фемке. Однако она сделала еще одну попытку.
– На это потребуется больше таумы. Твой эгоизм обойдется нам в целое состояние.
– Ее осторожность обойдется в целое состояние мне, – уточнила моя мать. – Напомню вам, что финансировать этот проект будет фирма «Крипты Сен-Поль». И мы не пожалеем никаких расходов, пока все дети не смогут покинуть эту школу.
Я сам не заметил, как подбежал к маме и обнял ее. Что и говорить, она действительно классная!
Глава 32
Причину появления шаманки в школе следовало держать в секрете. Разумеется, ни один ученик не остался в неведении относительно ее миссии.
Это напомнило приход весны после затянувшейся зимы: все ученики словно ожили, надежда согрела их, как солнце согревает первые цветы. Лично мне было немного неприятно, что женщину, которая на стороне Полночи пыталась нас слопать, вдруг вся школа вознесла до небес. Притом никто не упоминает о том, что меценатом этой затеи является моя родительница, от этого раздражение мое еще возрастает. В кои-то веки богатство, которым меня втихомолку попрекают с начала учебного года, послужит для всеобщего блага… это невыносимо.
На некоторое время жизнь вроде бы вошла в обычное русло. Ученики уже не так боятся покидать дортуары и ходят в столовую; кое-кто даже пробует посещать занятия, но возвращается ни с чем, поскольку профессора не рискуют сунуться в классы.
Таков переходный период, во время которого потихоньку устанавливается новое равновесие. В стенах школы меняется основное соотношение сил.
Эйр стала новым кумиром учеников. После нескольких месяцев неприязни она вдруг сделалась самой популярной особой в школе. И угощение ей предлагают, и плетеные браслетики на память дарят, и нахваливают ее серебристую шевелюру… Я еще никогда не видел, чтобы Эйр так нервничала и была на таком взводе. Она проводит почти весь день укрывшись в комнате Ханоко и Прюн, избегая толпы своих новообретенных поклонников, желающих, чтобы она замолвила за них словцо «супербабушке».
Для меня эти дни – затишье перед бурей. Потому что все это прекрасно, однако обещания Фемке пока не помогли нам обнаружить демона.
А инугами об этом не забыли, как свидетельствует картинное появление Креона в комнате отдыха сегодня вечером.
Дверь с грохотом отворилась, и десятки учеников, набившихся в помещение, разом вздрогнули. На фоне предвечернего света обрисовался массивный силуэт минотавра. Хоровой вздох облегчения, мозг переключается из режима «тревога» на прежнюю программу, и тут Креон падает.
Он упал головой вперед, как подрубленный ствол, с прижатыми к туловищу скрюченными руками, и от его падения сотрясся пол.
Минутную тишину прорезал чей-то крик, и мы с Жоэлем и Коленом бросились к упавшему товарищу.
– Он умер?! – ужаснулась одна из девочек. – Умер?!
Я приложил пальцы к носу Креона и вздохнул с облегчением, ощутив теплое дуновение.
– Нет, – успокоил я девочку. – Возможно, он просто… заснул.
Посыпались вопросы:
– Что с ним?
– Он умер?!
– Креон умер! – завопил паренек в дальнем углу.
Я не успел возразить: в зале вспыхнула паника. Я попытался перевернуть минотавра на спину, чтобы ему было легче дышать, но он был вчетверо тяжелее меня и к тому же лежал без сознания.
– Ничуть нет! – сердито крикнул Жоэль, поднимаясь. – Успокойтесь, никто не умер. ВЫ СЛЫШИТЕ?! Никто не умер!
С тем же успехом он мог бы плевать против ветра. Его никто не слушает, все заняты рыданиями, воплями и истерическими припадками.
– Помоги-ка мне, – позвал я Колена. Но тот застыл над телом Креона, бледный как смерть.
– Что случилось? – удивился я.
Он молча указал мне на ноги минотавра. Только тогда я заметил, в каком они состоянии. Брюки словно обожжены. Кожа покрыта сажей. А обувь, по сути, полностью обуглилась.
– Это еще что за беда?
Я озадаченно созерцал степень ущерба, когда нас накрыла большая тень и Прюн бережно подняла Креона. Все умолкли, глядя, как она рассекает толпу, неся минотавра на руках, будто уснувшую принцессу. Уложив его на один из диванов в глубине комнаты, она отступила на пару шагов, чтобы мы могли приблизиться.
– Креон? – зовет Жоэль. – У тебя все в порядке, друг?
Веки минотавра задергались, но не открылись; он тихо застонал.
– Креон? – продолжает Жоэль. – Ты меня слышишь?
Он прикоснулся к руке минотавра. Не стоило этого делать. Креон внезапно пробудился и под воздействием паники зашвырнул Жоэля в толпу учеников, сгрудившихся вокруг дивана.
– ГДЕ Я?! – взревел Креон, приподнявшись. – Где я… Ах… Ах… Я вернулся…
Он с трудом сел, издавая непрерывные стоны.
– Что с тобой случилось? – спросил я.
Весь зал замирает: мы ждем ответа, собравшись вокруг него.
– Это инугами, – тихо произнес голос у меня за спиной.
Я оглянулся и увидел, как ученики расступаются перед Ханоко. Она выглядит собранной, уверенной в себе впервые за много дней. Ну конечно, глаза у нее покраснели, обведены черными кругами из-за долгой работы с амулетами, а поперек лба красная полоса: видимо, ее сморил сон, и она уронила голову на край стола. Но в целом она явно набралась сил после потери своего демона.
– Что ты с ним сделала? – зло сказал мальчик из нашего класса, преградив ей путь.
Ханоко только посмотрела на него, но так, что тот, испуганный, отошел в сторону.
– Рассказывай, – велела Ханоко, остановившись перед Креоном.
Минотавр с трудом сдерживает слезы, и я чувствую, что за этим усилием кроется вся ненависть, которую он питает к Ханоко. Он считает ее ответственной за то, что ему досталось.
– Они заперли меня в западном крыле школы, – процедил он сквозь зубы.
Среди учеников послышались взволнованные возгласы.
Западное крыло – это настоящий лабиринт. Для Креона, который способен заблудиться даже в прямом коридоре, это все равно что остаться посреди амазонских джунглей и пытаться с перочинным ножиком отыскать дорогу к цивилизации.
– Они подожгли входную дверь. Когда я вошел в кабинет химии, окна взорвались. Какие-то химикаты попали… на мои штаны. Они меня обожгли.
Краем глаза я заметил, что Ноэми уходит прочь от толпы.
– Это невыносимо! – взвизгнула одна из девочек. – Что они дальше придумают?! Повесить нас всех и посмотреть, кто выживет?
– А вы знаете, как поступали с женщинами, которых подозревали в колдовстве здесь, в мире Полдня? – очень некстати заметил паренек, которого я знаю только в лицо. – Этим женщинам привязывали груз к ногам и бросали в воду… Тех, кто оставался в живых, вешали за ведьмовство. Остальных признавали невиновными… правда, уже посмертно!
– Нам нужно бежать.
– Нам нужны защитные талисманы!
– Чем она занята, эта шаманка? Почему дело идет так медленно?
– Дирекция уже получила от нас некоторое количество, – сообщила Ханоко, чтобы ослабить напряжение.
– И они оставили их себе?!
– Нас будут топить?
– Где Эйр?
Снова начинается паника, и у меня волосы становятся дыбом.
– Мы все тут пропадем… – рыдает мальчик. – Они перебьют нас всех, пока не останется один демон…
– Нет.
Эйр вышла на середину зала, Скёль сидел у нее на голове, словно корона из пламени, с видом исключительно серьезным и торжественным.
– Мы не можем допустить подобного развития ситуации.
– И что ты предлагаешь? – прошипела гарпия Самия. – Все это прекрасно, но мы знаем, что ты и твои дружки первыми получат талисманы, когда они будут готовы!
– Это отвратительно!
Я чувствую на себе тяжесть множества взглядов и съеживаюсь.
– Не болтайте глупостей, – вмешалась вернувшаяся Ноэми, расталкивая народ локтями. – Первыми их получат сотрудники администрации. Потом преподаватели. Потом все, кто способен открывать Портал. Следующая партия будет роздана ученикам с самыми сильными магическими способностями. Далее – тем, кто сильнее всего боится и создает беспорядки. И только потом подумают о тех, кто не входит ни в одну из этих категорий.
Установилась тишина; Ноэми опустилась на колени перед Креоном, удивленно моргающим, и поставила рядом с ним пластиковую коробку. Когда она сняла крышку, я не сумел скрыть удивления: это был медицинский набор первой помощи, и она вынула из него маленький серебряный пинцет и компрессы. Уверенным жестом Ноэми сорвала нижнюю часть штанов минотавра и принялась обрабатывать ожоги.
– И нечего так удивляться, – сказала она. – Мои родители – охотники; я этим занимаюсь с тех пор, как научилась ходить.